Меня заставили выйти замуж за неподвижного богача, но после одной ночи его кузен перестал улыбаться

В день моей свадьбы с человеком, который восемь месяцев не мог открыть глаза, врач украл флакон из его капельницы прямо у алтаря.

Я стояла в частной часовне семьи Кейн и держала холодную руку Эверетта. На нём был дорогой костюм, под воротником прятались медицинские трубки, а рядом с алтарём монотонно пищал монитор. Вокруг собрались люди, которые смотрели на меня так, будто я случайно забрела не в тот зал.

На мне было платье за девятнадцать долларов. Его подол цеплялся за потёртые туфли.

— Мёртвец и нищенка, — усмехнулся мужчина с бокалом бурбона.

— Стерлинг превзошёл себя, — ответила женщина рядом.

Я услышала каждое слово, но не повернула головы. Если бы я позволила себе заплакать, Стерлинг Кейн получил бы ещё одну победу.

Он сидел в первом ряду, расслабленно положив ладонь на трость. Его предложение было простым: я выхожу за Эверетта, остаюсь рядом до его смерти, а долги за частную клинику моей матери Рут исчезают. Если я откажусь, Рут выгонят из учреждения для людей с нарушениями памяти. У меня не было денег, квартиры и права на ошибку.

— Вилла Мари Хейз, согласны ли вы стать женой Эверетта Джеймса Кейна? — спросил священник.

— Да.

Я ответила слишком быстро. Кто-то тихо рассмеялся.

Адвокат вложил в мою ладонь простое золотое кольцо. Когда я надела его на палец Эверетта, заметила капельницу. Потом — состав на бумажной бирке. Затем — частоту его пульса.

Я три года не работала медсестрой, но тело помнило больше, чем хотелось бы. Его зрачки реагировали медленно. Слишком медленно для обычного восстановления после аварии. А лекарство в системе не соответствовало указанной дозировке.

Я наклонилась, прикрыв лицо волосами.

— Я не знаю, кто ты, — прошептала я ему. — Но нас обоих привели сюда для унижения. Я не могу заставить их перестать смеяться. Зато сама смеяться не буду.

Его пальцы не шевельнулись.

Но мне показалось, что дыхание изменилось.

На следующее утро управляющий Кроули привёз меня в особняк у озера Мичиган. В спальне Эверетта стояла настоящая палата: аппараты, кислород, закрытый шкаф с лекарствами.

— Не вмешивайтесь в лечение, — холодно сказал Кроули. — Не входите в кабинеты. Будьте доступны мужу.

И тогда я увидела врача.

Доктор Алан Уитфилд.

Три года назад он свидетельствовал против меня после смерти пациента Гарольда Фиска. Электронное назначение на опасный препарат носило мою подпись. Уитфилд сказал, что я ввела лекарство сама. Я потеряла лицензию, жених ушёл, а долги Рут съели последние сбережения.

— Что было в этом флаконе? — спросила я, когда Уитфилд вынул его из системы.

Он резко захлопнул кожаный чемодан.

— Вам запретили задавать вопросы.

В ту ночь я осталась у кровати Эверетта. Три дня записывала время капельниц, пульс и каждый визит врача в старую тетрадь со страницами, испачканными чернилами.

После полуночи я притворилась спящей.

Уитфилд вошёл, достал из чемодана флакон без этикетки и ввёл его содержимое в вену Эверетта. Я считала секунды, пока он не вышел.

Потом открыла тетрадь и написала: «Его держат без сознания».

Я ещё не знала, что в этот момент за мной уже наблюдали через камеру…

ЧАСТЬ 2

Кроули разбудил меня в 00:47. В коридоре пахло воском и лекарствами, а его пальцы дрожали на ручке двери.
— Госпожа Кейн, ваш муж пошевелил пальцем.
Я бросилась к кровати.
— Эверетт, если слышишь меня, сожми мой палец.
Сначала ничего не произошло. Потом его указательный палец едва заметно прижал мою кожу.
Я перестала дышать.
— Ещё раз.
Он повторил движение.
Кроули побледнел.
— Никому не говорите, — прошептала я. — Если Уитфилд узнает, он увеличит дозу.
— Я тридцать лет служу этой семье, — ответил Кроули. — После аварии Эверетт начал реагировать. Через три дня Стерлинг привёл этого врача, и всё исчезло.
На рассвете в особняк тайно приехала невролог Елена Моралес. Она осмотрела Эверетта, сверила мои записи и долго изучала карту.
— Его состояние не совпадает с назначениями, — сказала она. — Нужны независимые анализы. Но сами ничего не отменяйте. Резкая отмена может убить его.
Я продолжила играть испуганную жену. Уитфилд входил, проверял приборы и уходил. Стерлинг каждый день приносил бумаги.
— После смерти Эверетта вы получите деньги, а учреждение Рут будет оплачено, — сказал он. — Подпишите отказ от вопросов о лечении и вскрытии.
— Зачем подписывать это сейчас?
Его улыбка стала тонкой.
— Потому что порядок спасает от неприятностей.
Тем вечером Эверетт открыл глаза на один миг. Я наклонилась к нему.
— Один раз моргни, если понимаешь меня.
Он моргнул.
— Стерлинг знает, что делает Уитфилд?
Один раз.
— Авария была случайностью?
Он задержал взгляд, затем моргнул дважды.
Нет.
Елена получила первые результаты анализов. В крови обнаружились седативные препараты, которых не было в карте. А затем она нашла старое дело Фиска. Назначение, разрушившее мою жизнь, изменили после окончания моей смены с терминала в кабинете Уитфилда.
— Он уже делал это, — сказала Елена. — Только тогда жертвой была ты.
Мы собирались передать материалы независимому представителю Эверетта, но опоздали.
Вернувшись ночью, я увидела Уитфилда у кровати. В руке Стерлинга была моя тетрадь.
— Объясни записи, — приказал он.
Уитфилд достал шприц.
Я отступила к стене.
И тут из кровати донёсся хриплый голос:
— Отпустите её.
Стерлинг застыл. Эверетт открыл глаза и смотрел прямо на него…

ЧАСТЬ 3

Стерлинг отступил, будто кровать внезапно стала оружием. Уитфилд выронил шприц, и тот звякнул о мраморный пол.
— Ты не можешь говорить, — выдохнул Стерлинг.
— Могу, — с трудом ответил Эверетт. — Просто вы очень старались, чтобы я этого не делал.
Я прижалась спиной к стене. В горле пересохло, но рука сама потянулась к тревожной кнопке.
— Не нажимай, — сказал Стерлинг. — Кроули не успеет.
— Он уже успел, — раздался голос из коридора.
Кроули вошёл вместе с Еленой. В руке управляющий держал толстую бухгалтерскую книгу, перевязанную потёртым шнуром.
— Камера в спальне отключена, — сказал он. — Но камера в коридоре работала. И я сохранил копии журналов.
Стерлинг побледнел.
Елена подняла папку.
— В анализах Эверетта обнаружены постоянные дозы седативного препарата. Оплата шла с двух счетов: врача и компании, которую контролирует Стерлинг.
— Это ничего не доказывает, — огрызнулся Уитфилд.
— Тогда объясните подпись, — сказала Елена.
Она разложила на кровати старый лист из дела Гарольда Фиска. Рядом положила распечатку доступа к терминалу. Время изменения назначения совпадало с минутами, когда Уитфилд находился в своём кабинете.
Я смотрела на человека, который три года назад назвал меня опасной медсестрой.
— Вы подделали мою подпись, — сказала я.
Уитфилд сжал челюсти.
— Тебе всё равно никто бы не поверил.
Эта фраза повисла в комнате тяжелее любого признания.
Кроули открыл бухгалтерскую книгу. В ней были записаны даты введения препаратов, фамилии посетителей и суммы, переданные Уитфилду. Последняя строка появилась за день до свадьбы: «После регистрации — окончательная доза. После смерти — передача управления Стерлингу».
Стерлинг рванулся к книге.
Эверетт попытался поднять руку.
— Не трогай её.
— Всё это должно было принадлежать мне! — выкрикнул Стерлинг. — Ты заблокировал счета, оставил мне только жалованье и собирался выгнать меня из компании. Я сделал то, что ты сам бы сделал с любым врагом.
— Я собирался лишить тебя власти, — сказал Эверетт. — Не жизни.
Уитфилд метнулся к двери, но Кроули встал перед ним. Елена уже вызвала людей, которым доверяла, и передала им копии документов. На этот раз исчезнуть бумагам было некуда.
Я подошла к Эверетту.
— Ты знал, что Стерлинг причастен к аварии?
Он закрыл глаза.
— Я услышал его голос в машине. Потом понял, что тормоза не работают. Всё остальное слышал сквозь лекарства.
Я почувствовала, как внутри рушится последняя надежда на простую историю. Он был не только жертвой. Он тоже годами строил мир, где люди боялись его.
И тут на телефон Елены пришло сообщение. Она прочитала его и подняла глаза.
— Вилла, учреждение Рут получило приказ о выселении. Стерлинг подготовил это ещё до свадьбы.
Стерлинг улыбнулся, хотя на запястьях уже сомкнулись металлические браслеты.
— Без меня вы не оплатите её место.
Но он ещё не знал, что Эверетт оставил для Рут одну защиту, о которой не говорил даже ему…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Адмирал высмеял мой серебряный дубовый лист перед всем штабом, но после двух слов капитан уронил чашку На свадьбе брата муж приказал мне молчать перед важным гостем, но через двадцать минут тот поднялся и побледнел Я подписала бумаги под угрозой сломать мне руку перед дочерью — но когда дверь зала открылась, мой зять побледнел ЧАСТЬ 4 — Я остановил охрану, когда директора потребовали вывести старика из моего отеля, но, увидев его часы, побледнел Я оттолкнула руку самого опасного человека Чикаго в застрявшем лифте — а утром его телохранитель побледнел В день свадьбы невеста отказалась идти к алтарю, а моя просьба к служанке заставила мать побледнеть