После смерти мужа я увидела в кабинете директора свою дочь рядом с изуродованным подарком — и он побледнел

Через три месяца после смерти мужа я увидела свою дочь в кабинете директора, а рядом с ней лежал изуродованный парик, который она подарила больной однокласснице.

Летти сидела на краю стула, сжимая колени ладонями. Её неровно обрезанные волосы торчали вокруг лица, будто маленькие лезвия. На белой рубашке темнело пятно от слёз.

У стены стояла девочка с бледным лицом и почти лысой головой. Я сразу поняла: это Милли.

— Что здесь происходит? — спросила я.

Директор Хенрик не ответил. Он смотрел на стол, где лежал парик. Ещё вчера он был аккуратным, светлым, почти похожим на настоящие волосы. Теперь его длинные пряди были обрезаны клочьями, а внутрь кто-то вставил комок жевательной резинки.

— Я не трогала его! — крикнула Летти. — Мам, я правда не трогала!

Милли закрыла лицо руками. Её отец Оскар стоял рядом и держал девочку за плечо так крепко, что побелели пальцы.

— Вчера ваша дочь принесла Милли эту вещь, — сказал он. — Сегодня утром моя дочь нашла её в шкафчике. Вы можете представить, что она почувствовала?

В груди у меня стало тесно. Я вспомнила вечер в ванной: волосы на кафеле, дрожащие руки Летти, её тихое «может, моё поможет». Я сама отвезла их в салон. Сама видела, как мастер Нина принимала связанный лентой хвост и обещала сделать настоящий парик.

— Летти, ты заходила к шкафчикам после уроков? — спросил директор.

— Нет.

— Ты оставалась одна в коридоре?

— Я ждала Милли. Она не пришла.

— А потом ты вернулась к шкафчику?

— Нет! — Летти вскочила. — Я хотела ей помочь!

Оскар резко повернулся ко мне.

— Помощь не выглядит так.

— Вы обвиняете ребёнка, который отрезал волосы ради вашей дочери?

— Я обвиняю того, кто сделал её посмешищем.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Летти уставилась на меня, и в её взгляде мелькнул тот же страх, который я видела на лице мужа в больничной палате, когда врачи говорили о новом лечении.

— Мам, я не хотела, чтобы Милли снова плакала, — прошептала она.

Директор положил на стол коричневую папку. На обложке была приклеена жёлтая наклейка с названием школьного фонда помощи больным детям. Я заметила, что край папки испачкан чёрными чернилами, словно кто-то торопливо ставил печати.

— Внутри заявление, объяснение учителя и фотографии из коридора, — сказал Хенрик. — До выяснения обстоятельств Летти отстраняют от занятий.

— На основании чего?

— На основании того, что произошло с Милли.

— Тогда позвоните в салон, — сказала я. — Там подтвердят, каким был парик.

Хенрик поднял глаза. В его лице на секунду промелькнуло раздражение.

— Мы уже разговаривали с мастером.

Летти вдруг схватила меня за рукав.

— Мам, скажи им про бумажку.

— Какую бумажку?

Она посмотрела на директора, затем на Милли.

— Ту, что была внутри коробки, когда я принесла парик. Я прочитала её только потому, что она упала на пол. Там было написано: «Не отдавай ей это. Если хочешь, чтобы мама осталась с тобой, молчи».

Оскар шагнул к столу.

— Что?

Директор резко накрыл папкой лежавший рядом конверт. Но Летти уже указала на него дрожащим пальцем.

— Это та самая бумага, мама. Я видела этот почерк утром…

Я протянула руку к конверту, а Хенрик внезапно накрыл его ладонью…

ЧАСТЬ 2

…и сжал так сильно, что бумага под его пальцами зашуршала.
— Это не имеет отношения к делу, — сказал он.
— Тогда почему вы прячете его? — спросила я.
Оскар выхватил конверт раньше директора. Внутри лежал лист с напечатанным обвинением: Летти якобы специально унизила Милли, а потом пыталась скрыть следы. Внизу стояла моя подпись.
Я почувствовала холод в ладонях.
— Я этого не подписывала.
— Подпись есть, — ответил Хенрик.
— Это не моя подпись.
Летти всхлипнула.
— Мам, я видела женщину возле шкафчиков. У неё был красный шарф и большая связка ключей.
В тот же день, в половине первого, я привезла Летти в салон Нины. Мастер выслушала нас, не снимая ножниц с пальца.
— Парик был собран из волос вашей дочери, — сказала она. — Я лично передала его курьеру школы вчера в четыре десять.
— Кому?
— Мужчине из школьной администрации. Он показал пропуск.
— Он был директором?
— Нет. Высокий, с металлическим брелоком в форме кораблика.
Я вспомнила, что такой брелок носил заместитель директора Виктор Линд, заведовавший школьным фондом. Но сразу после этого воспоминания я заставила себя остановиться. Подозрение ещё не было доказательством.
Нина достала из ящика квитанцию.
— Здесь указано: парик передан вместе с пожертвованием фонда. Семьсот сорок крон.
— Какое пожертвование?
— Школа попросила родителей помочь семье Милли. Вчера деньги должны были передать её отцу.
Оскар побледнел.
— Я ничего не получал.
Нина взглянула на нас.
— Тогда кто забрал коробку?
Вечером я вернулась в школу. В коридоре пахло мокрой шерстью и дезинфицирующим средством. У кладовой я заметила на полу маленький металлический кораблик.
Летти сразу сказала:
— Он был у той женщины с ключами.
Это была не женщина, а уборщица Альма. Она остановилась, увидев брелок, и побледнела.
— Вы нашли его? — прошептала она.
— Вы знаете, кому он принадлежит?
Альма долго молчала, потом достала из кармана связку ключей.
— Я видела, кто менял коробки. Но если я заговорю, Виктор скажет, что я украла деньги. Он уже заставил меня подписать бумагу.
— Какую?
Она посмотрела на закрытую кладовую.
— Бумагу, где написано, что я отдала ему всё добровольно. А настоящая коробка всё ещё там.
Виктор появился в конце коридора. В руке он держал телефон.
— Анна, вам лучше уйти, — сказал он. — Иначе завтра Летти обвинят не только в издевательстве.
— В чём ещё?
Он улыбнулся, но улыбка сразу исчезла.
— В краже пожертвований.
Альма отступила к двери кладовой и прошептала:
— У него есть ключ. Но у меня есть то, чего он не знает…

ЧАСТЬ 3

…Альма вынула из подкладки фартука маленькую записную книжку, перевязанную кухонной бечёвкой.
— Я записывала суммы, — сказала она. — Не для себя. Чтобы однажды доказать, что это не я.
Мы стояли в подсобке рядом с полками чистящих средств. За тонкой дверью слышались шаги Виктора.
— Говорите, — попросила я.
Альма открыла страницу.
— Двенадцатого числа: пятьсот крон от класса Милли. Четырнадцатого: семьсот сорок от салона Нины. Шестнадцатого: тысяча двести от родителей. Всё забрал Виктор.
— Но где деньги? — спросил Оскар.
— В сейфе кабинета. А парик он заменил этим, — она указала на изуродованную вещь. — Хотел, чтобы все решили: Летти устроила жестокую шутку. Тогда фонд закрыли бы, а проверку отменили.
У меня задрожали колени.
— Зачем ему это?
Альма перевернула страницу. Там стояла фамилия Виктора и сумма, которую он должен был вернуть школе после неудачного ремонта крыши.
— Он покрывал долг фондами. А когда Летти принесла настоящий парик, понял, что люди начнут спрашивать, куда делись пожертвования.
Дверь распахнулась.
— Хватит этой сказки, — сказал Виктор.
Он вошёл, бледный и злой, с тем самым корабликом на новом брелоке.
— Вы подставили ребёнка, — сказала я.
— Я защищал школу.
— Подделали мою подпись?
— Вы сами оставили заявление на столе.
— Нет.
Альма подняла книжку.
— И приказали мне заменить коробку.
Виктор резко шагнул к ней.
— Ты ничего не видела.
— Видела. В понедельник в шесть сорок вы спрятали настоящий парик в кладовой. В семь десять забрали деньги. А потом заставили секретаря напечатать обвинение.
Оскар сжал кулаки.
— Где мой парик?
Альма открыла шкаф. За ведром стояла коробка с печатью салона. Внутри лежал настоящий парик, мягкий и аккуратный, пахнущий лавандой.
Милли прикрыла рот ладонью.
— Он мой?
— Твой, — ответила я.
Виктор отступил.
— Я собирался вернуть всё после проверки.
— После того как обвинили мою дочь?
Он попытался вырвать книжку, но директор Хенрик остановил его.
— Виктор, положите руки на стол.
— Ты тоже знал? — спросила я.
Хенрик опустил глаза.
— Я знал о недостаче. Не знал, что он обвинит Летти.
— Вы всё равно подписали отстранение.
— Я испугался за должность.
В этот момент в коридоре зазвонил телефон. Секретарь вбежала, держась за грудь.
— Анна, это из управления образования. Они получили копию заявления и требуют немедленно передать школьный архив. Но есть ещё кое-что: кто-то отправил им письмо от вашего имени, где вы якобы признались, что Летти украла деньги.
Я посмотрела на Виктора.
Он тоже услышал.
И только тогда понял, что его подпись была не единственной подделкой, которую нашли в архиве…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Я привезла в школу парик для одноклассницы дочери, но директор увидел его и побледнел Я ворвалась в комнату, когда муж заставлял дочь открыть рот, и его лицо мгновенно побледнело ЧАСТЬ 4 — Свекровь уже делила деньги от моей квартиры, но после одного звонка брокер перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — В день свадьбы сына меня унизили в собственном доме, но после первого тоста улыбка невесты исчезла ЧАСТЬ 4 — Я думала, что любимый спасает меня от страшной болезни, пока его мать не попросила проверить мою кожу — и вдруг побледнела ЧАСТЬ 4 — Я притворился спящим, чтобы проверить дочь горничной, но после первого мазка краски мой отец побледнел