Я случайно услышала слова мужа перед нашей годовщиной, и его улыбка исчезла, когда он увидел меня в дверях

В день, когда я собиралась подарить мужу часы к пятой годовщине, я услышала из гостиной: — Мой план почти сработал. Я готовил всё ещё со школьных времён.

Я остановилась на пороге, прижав к груди небольшую коробку. Внутри лежали часы с гравировкой: «Мэтью — моему лучшему другу». Я заказала их за месяц, ездила через весь город, отпрашивалась с работы и даже соврала ему, что сегодня задержусь в офисе.

А он был дома.

— Осталось совсем немного, — продолжил Мэтью. — Пятый год всё изменит. Она даже не догадывается, насколько близко подошла к финалу.

Я не слышала голоса собеседника, только редкие помехи в трубке и тихое постукивание его пальцев по столу. Этот звук я знала с детства. Мэтью всегда постукивал указательным пальцем, когда нервничал.

Мы были соседями с четырёх лет. Наши матери вместе покупали продукты, отцы чинили забор между домами, а мы делили одну качелю во дворе. Он приносил мне половину своего бутерброда, провожал до школы и однажды разбил нос старшекласснику, который назвал меня дурочкой.

На выпускном он пригласил меня на танец, хотя до этого три недели делал вид, будто ему безразлично, с кем я пойду. Через несколько лет он сделал предложение под старой яблоней, где мы когда-то прятали друг от друга контрольные.

Я ответила сразу.

И все эти годы считала себя самой счастливой женщиной на свете.

— Ты уверен, что она подпишет? — спросил незнакомый голос из телефона.

У меня похолодели ладони.

Мэтью усмехнулся.

— Она подпишет всё, что я положу перед ней. Она доверяет мне больше, чем себе.

Коробка с часами стала тяжёлой, будто внутри лежал камень. Я медленно поставила её на тумбу и прошла к гостиной. Дверь была приоткрыта. На журнальном столике лежала папка с красной резинкой, а рядом — фотография, перевёрнутая лицом вниз.

— Нет, она ничего не знает о старом деле, — сказал Мэтью. — И не узнает до завтрашнего вечера. К тому времени документы будут у меня.

Старое дело.

Я вспомнила отца. Он умер три года назад, оставив после себя только мастерскую, долги и один запрет: никогда не спрашивать его о пожаре на фабрике Хадсона. Мэтью всегда говорил, что это была болезненная история его семьи, и я не настаивала.

Теперь в груди поднималось что-то липкое и страшное.

Мэтью замолчал. Затем резко сказал:

— Я не могу больше ждать. Через час она вернётся домой. Папка должна исчезнуть до её прихода.

Я увидела, как его тень приблизилась к двери.

Моя рука сама потянулась к коробке с часами, но пальцы вместо этого коснулись папки с красной резинкой. Внутри что-то шуршало. Мэтью уже взялся за ручку двери, а я успела лишь приподнять край обложки…

ЧАСТЬ 2

Под обложкой показался пожелтевший лист, и в ту же секунду дверь гостиной распахнулась.

Мэтью застыл. Я тоже.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, будто встретились не в нашей квартире, а на незнакомой улице. Его рука всё ещё лежала на дверной ручке. На большом пальце темнело пятно чёрных чернил.

— Анна? — произнёс он.

Я заставила себя улыбнуться.

— Сюрприз. Я сегодня не пошла на работу.

Он перевёл взгляд на коробку у меня в руках, потом на папку. Лицо у него изменилось едва заметно, но я увидела. Мэтью всегда приподнимал левую бровь, когда пытался скрыть страх.

— Я думал, ты задержишься.

— А я думала, ты будешь на работе.

— Меня отпустили раньше.

— Тебя отпустили раньше, а потом ты начал говорить о моём доверии и каких-то документах?

Он подошёл ко мне и протянул руку.

— Ты всё не так поняла.

— Тогда объясни.

Мэтью оглянулся на телефон, лежавший на столе. Экран уже погас. Я успела заметить незнакомый номер, сохранённый под одной буквой: «К».

— Это связано с наследством твоего отца, — сказал он наконец.

Внутри меня что-то оборвалось.

— У моего отца не было наследства. Он оставил мне мастерскую, три кредита и коробку гаечных ключей.

— Он оставил тебе больше, чем ты думаешь.

— И ты знал?

Мэтью провёл ладонью по затылку. На пол упала маленькая металлическая заколка, которой он обычно скреплял бумаги. Я подняла её и сжала в кулаке.

— Я знал, что твой отец много лет скрывал документы о пожаре.

— О пожаре, после которого твоя семья потеряла всё?

Он не ответил.

Я открыла папку. Первый лист был копией старого страхового договора. Второй — распиской, подписанной моим отцом. На третьем стояло имя Мэтью, написанное подростковым почерком.

«Я обещаю довести дело до конца».

Дата совпадала с годом нашей выпускной церемонии.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Ты начал это тогда?

— Я был семнадцатилетним мальчишкой, который хотел понять, почему его мать умерла в нищете, — тихо сказал он.

— А потом ты женился на мне, чтобы получить эти документы?

— Не только поэтому.

— Это не ответ.

Он подошёл ближе. Его лицо было таким же, как в тот вечер под яблоней, когда он просил меня стать его женой. Только теперь я не знала, была ли тогда его любовь настоящей.

— Я собирался забрать документы, заставить твоего отца признаться и вернуть нашей семье имя, — сказал Мэтью. — Но он умер раньше.

— Тогда что именно ты готовишь?

Он молчал слишком долго.

За окном проехал автобус, и стекло задребезжало в раме. Я разжала пальцы. Металлическая заколка упала на пол.

Мэтью посмотрел на неё, потом на меня.

— Завтра вечером ты подпишешь передачу мастерской, — сказал он. — А после этого узнаешь, что твой отец сделал с моей матерью.

— А если я не подпишу?

Он наклонился, поднял заколку и ответил:

— Тогда человек, который всё это время помогал мне, расскажет твою правду раньше, чем ты услышишь мою…

В этот момент с лестницы донёсся скрип, хотя мы жили одни…

ЧАСТЬ 3

Скрип повторился, и из-за двери спальни вышла женщина, которую я не видела почти десять лет.

— Достаточно, Мэтью, — сказала она.

У меня перехватило дыхание.

Это была Эвелин, бывшая секретарь моего отца. После пожара она уехала из города и ни разу не ответила на мои письма. Теперь она стояла в нашей гостиной, держась за спинку стула. На её пальцах дрожали старые серебряные кольца.

— Вы пришли сюда с ним? — спросила я.

— Я пришла, потому что больше не могла молчать.

Мэтью шагнул к ней.

— Ты обещала не вмешиваться.

— Я обещала помочь тебе узнать правду. Не помочь разрушить жизнь Анны.

Я повернулась к мужу.

— Что сделал мой отец?

Эвелин достала из сумки тонкую бухгалтерскую книгу. Обложка была обгоревшей по краям, а страницы пахли пылью и влажным деревом.

— Пожар на фабрике начался из-за неисправной проводки, — сказала она. — Но деньги на ремонт украл не ваш отец, Анна. Их вывел отец Мэтью, Дэниел.

Мэтью побледнел.

— Ты лжёшь.

— Я сама внесла эти суммы в журнал. Дэниел приказал мне подделать счета, а когда всё вскрылось, поджёг склад, чтобы уничтожить следы. Твой отец, Анна, нашёл доказательства.

Я смотрела на страницу, где рядом с цифрами стояла подпись Дэниела Хейса. Ниже — подпись моего отца, Виктора Белла.

— Почему же посадили моего отца? — спросила я.

Эвелин опустила глаза.

— Потому что Виктор взял вину на себя. Дэниел угрожал, что убьёт твою мать и тебя. Он знал, где вы живёте.

Мэтью отступил, задев локтем лампу. Абажур качнулся, и на стене заметалась жёлтая тень.

— Моя мать говорила, что Виктор украл всё, — прошептал он.

— Твоя мать верила мужу, — ответила Эвелин. — А потом узнала правду. Именно поэтому она покончила с собой. В её вещах я нашла письмо, но Мэтью получил его только после её смерти.

Мэтью смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Я не знал, — сказал он.

— Но решил наказать меня.

— Я хотел, чтобы твоя семья почувствовала то же, что чувствовала моя.

— Поэтому ты ухаживал за мной? Поэтому хранил школьную записку с обещанием отомстить?

Он закрыл глаза.

— Сначала да.

Эти два слова ударили сильнее любого признания.

Эвелин положила на стол последнюю страницу книги.

— Но затем он действительно полюбил тебя. Я видела это. Именно поэтому просила его остановиться.

Мэтью опустился на стул и спрятал лицо в ладонях.

Я открыла коробку с часами. На крышке блеснула гравировка, которую я ещё утром считала символом нашей любви.

— Документы нужны тебе не для мести, — сказала я. — Ты хотел продать мастерскую и забрать деньги, которые принадлежат мне?

— Я хотел вернуть долг нашей семье.

— За счёт меня.

Он поднял голову, но ответить не успел. На его телефоне зазвонил неизвестный номер. Мэтью посмотрел на экран, и кровь отхлынула от его лица.

— Кто это? — спросила я.

Он не взял трубку.

Тогда телефон зазвонил снова, а на экране появилось имя, которого я никогда прежде не видела: «Леонард Хейс».

Эвелин резко встала.

— Этого не может быть. Леонард умер в ту ночь вместе с Дэниелом.

Мэтью нажал на кнопку ответа.

Из динамика раздался хриплый голос:

— Сынок, если ты уже показал Анне бухгалтерскую книгу, значит, пришло время рассказать, кто на самом деле устроил пожар…

И в этот момент за окном остановилась чёрная машина…

Вам также могут понравиться эти истории:

Двадцать семь лет подруга приносила мне деньги «за долг мужа», но после её смерти директор банка побледнел ЧАСТЬ 4 — Я нашла в кармане мужа странную капсулу, а ночью услышала крик из комнаты его невестки — свекровь побледнела ЧАСТЬ 4 — Я вернулась из поездки и увидела дочь с обритой головой, но после одного вопроса свекровь перестала улыбаться За семейным столом я спросила о срочном лекарстве, но после моего следующего вопроса отец резко побледнел ЧАСТЬ 4 — Двадцать семь лет подруга приносила мне деньги «за долг мужа», но после её смерти директор банка побледнел Девочка вошла в мою пекарню с горстью монет, а после её шёпота мой заместитель резко побледнел