Я подписала развод на тридцать третьей неделе беременности, но после одной фразы моего свёкра любовница мужа перестала улыбаться

В тот вечер мой муж положил передо мной бумаги на развод, а через час я узнала, что собирается забрать не только свободу, но и деньги нашего нерождённого сына.

Серебряная ручка лежала между нами на мраморной кухонной стойке и отражала свет над островом. Я держала её спокойно, хотя спина ныла, ступни распухли, а ребёнок под сердцем толкался так сильно, будто тоже слышал каждое слово.

— Ты можешь подписать сегодня, Белла, — сказал Адриано. — Так будет проще для всех.

— Для всех или для тебя?

Он устало вздохнул и поправил манжету белой рубашки. На ткани остался едва заметный запах чужих духов — сладкий, с горькой нотой апельсиновой корки. Я знала этот запах. Он принадлежал Бьянке Риччи.

— Не начинай, — произнёс он. — Мы оба понимаем, что этот брак закончился.

За стеклянными окнами серел Бостонский залив. Двенадцать лет назад Адриано стоял там за моей спиной, обнимал меня за талию и обещал, что всё, что мы видим, однажды будет принадлежать нашим детям.

Теперь я понимала, как небрежно он употреблял слово «принадлежать».

Я опустила взгляд на последнюю страницу. Двенадцать лет брака, два выкидыша, один ребёнок, которого мы ждали на тридцать третьей неделе, — всё сводилось к одной строке.

Изабелла Романо Моретти.

— Ты уже выбрал квартиру для Бьянки? — спросила я.

Он замер.

Всего на секунду. Но мне хватило.

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— О квартире шесть «Б» в доме «Харбор-Хаус». О машине, оформленной на её помощницу. О поездке в Нью-Йорк в прошлые выходные. Продолжить?

Лицо Адриано стало жёстким.

— Ты следила за мной?

— Нет. Я читала счета.

В последние четыре недели я делала именно это. Пока он думал, что я выбираю цвет стен для детской, я сопоставляла выписки, записи о перелётах и платежи с календарём его встреч. Я нашла кольцо, спрятанное в ювелирном сейфе. Нашла счета за рестораны, где он никогда не бывал со мной.

Но хуже всего оказались переводы из наследственного фонда Моретти.

Восемь миллионов долларов должны были уйти в понедельник утром компании Бьянки, а затем — фирме Виктора Рива, главного конкурента Адриано. Деньги были отмечены как средства на будущего наследника.

На моего сына.

Я не искала доказательства измены. Я нашла путь, которым мой муж собирался вынести из семьи состояние ребёнка.

— Ты ничего не сможешь сделать, — тихо сказал Адриано. — После развода доступ к фонду будет у меня.

— У тебя?

— Я отец.

Он произнёс это с такой уверенностью, словно отцовство было банковским ключом.

Я положила ручку на бумагу.

— Тогда тебе будет легко объяснить всё своему сыну, когда он вырастет.

Адриано сжал губы, но промолчал. Я поставила подпись.

Он забрал бумаги, даже не заметив, что мои пальцы не дрожали.

— Вот и всё, — сказал он.

— Нет, Адриано. Это только то, что ты подписал.

Он ушёл, а я достала из шкафа маленький конверт цвета топлёного молока. В нём лежали распечатки, фотографии и копия банковского поручения. На лицевой стороне я написала имя человека, который мог остановить перевод.

Утром я приехала в старый частный клуб на Бикон-стрит. Телефоны у входа забрали, тяжёлая дверь закрылась за моей спиной, и я вошла в комнату, где меня ждали Дон Маттео Моретти и независимый поверенный фонда Алина Мерсер.

Маттео посмотрел на мой живот, потом на конверт.

— Если ты пришла просить наказать моего сына за измену, — сказал он, — ты пришла не к тому человеку.

Я пододвинула конверт к нему.

— Я пришла показать, что он сделал с наследством собственного ребёнка.

Маттео раскрыл рот, но в этот момент ручка двери повернулась, и за спиной раздался знакомый голос:

— Отец, не смейте устраивать семейный заговор без меня…

ЧАСТЬ 2

— Адриано, — произнесла Алина, не поднимаясь со стула. — Вы опоздали.

Он вошёл в комнату, сжимая кожаную папку. На его лице ещё держалась привычная уверенность, но взгляд метнулся от отца ко мне, потом к конверту на столе.

— Я пришёл забрать документы, — сказал он.

— Какие именно? — спросила я.

— Те, которые моя жена принесла сюда.

— Бывшая жена, — поправила я.

У него дёрнулась щека.

Маттео медленно взял конверт, но не открыл его. Его большой палец провёл по краю бумаги, где я несколько раз заново заклеивала клапан. В комнате пахло полированным деревом и крепким кофе. За окном мокрый снег лип к железной решётке.

— Ты подписала соглашение? — спросил Маттео.

— Сегодня утром.

— И всё равно пришла?

— Потому что развод не отменяет того, что он сделал с фондом.

Алина положила перед собой очки.

— В соглашении есть пункт о полном разделении личного имущества супругов. Но наследственный фонд принадлежит не Адриано и не Изабелле. Он принадлежит будущим бенефициарам. Любая попытка вывести средства без согласия попечителей будет считаться нарушением доверия.

Адриано усмехнулся.

— Вы собираетесь остановить восемь миллионов из-за недоказанных подозрений?

— Нет, — ответила Алина. — Я собираюсь остановить их из-за подписанного поручения.

Он резко повернулся ко мне.

— Ты украла мои документы?

— Я сохранила копии тех документов, которые ты оставил в открытом ящике.

— Ты не понимаешь, с кем связываешься.

— Понимаю лучше, чем четыре недели назад.

Маттео поднял ладонь.

— Достаточно.

Адриано впервые посмотрел на отца прямо.

— Ты позволишь ей разрушить компанию из-за семейной ссоры?

— Компания уже разрушалась, пока ты называл это семейной ссорой.

Алина вскрыла конверт. Внутри лежали фотографии переводов, выписка из фонда и распечатка переписки. На одной странице имя Бьянки было соединено с названием фирмы Виктора Рива.

— Это не просто содержание любовницы, — сказала она. — Деньги должны были пройти через её консультационную компанию и оказаться у человека, который несколько месяцев скупает долги предприятий, связанных с портами Моретти.

Я почувствовала холод под рёбрами.

— Виктор хотел купить компанию?

— Виктор хотел купить её за бесценок, — ответила Алина. — А Адриано собирался получить контроль над новой структурой через подставных владельцев.

Адриано рассмеялся, но смех прозвучал сухо.

— Вы строите фантазии из бухгалтерских проводок.

— Тогда объясните сообщение, — сказала я.

Алина перевернула лист.

«После понедельника фонд будет пуст. Белла подпишет развод, а мальчик ничего не сможет предъявить».

Я узнала стиль Адриано. Даже без подписи.

— Это подделка, — процедил он.

— Сообщение отправлено с телефона, зарегистрированного на вас, — сказала Алина. — А резервная копия хранится у доверенного лица фонда.

Адриано шагнул ко мне.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь. Если начнёшь войну, пострадает ребёнок.

Я встала, придерживая поясницу. Ноги дрожали, но голос остался ровным.

— Ребёнок уже пострадал. Ты превратил его наследство в плату за свою измену.

В ту же секунду дверь снова открылась. Вошёл невысокий мужчина в мокром пальто, положил на стол запечатанную папку и посмотрел на Маттео.

— Господин Моретти, — сказал он, — мы получили подтверждение из банка. Но есть ещё одна проблема.

Маттео нахмурился.

— Какая?

Мужчина перевёл взгляд на Адриано.

— Кто-то только что попытался перевести второй платёж. Не из фонда. Из личного счёта вашей жены…

ЧАСТЬ 3

— Из моего счёта? — переспросила я.

Мужчина кивнул.

— Двенадцать тысяч долларов. Платёж ушёл через приложение пять минут назад. Назначение — медицинское сопровождение и аренда жилья.

Адриано побледнел.

— Я не трогал её деньги.

— Ты единственный, у кого был доступ к моему телефону, — сказала я.

— Я не брал его.

Алина достала планшет и повернула экран к нам. На нём отображалась запись с камер в нашей квартире. Время стояло сегодняшнее: десять часов двадцать три минуты. Адриано входил в спальню, открывал ящик моего письменного стола и забирал телефон.

Я узнала на записи маленькую деталь — белую чашку с трещиной у ручки. Я сама оставила её рядом с документами утром.

— Это ничего не доказывает, — резко сказал Адриано. — Я искал бумаги.

— Вы разблокировали телефон, — заметила Алина. — А пароль знали только вы и Изабелла.

Маттео смотрел на сына так, будто видел его впервые.

— Зачем ты переводил деньги с её счёта?

Адриано молчал.

— Зачем? — повторил Маттео.

— Чтобы она уехала, — сказал он наконец. — Я хотел оплатить ей жильё и врачей. Это не преступление.

— Ты собирался вывезти меня из города перед переводом фонда, — прошептала я.

Он отвёл взгляд.

Алина вскрыла вторую папку. Там находился нотариально заверенный документ, подписанный Маттео семь лет назад.

— По условиям фонда, — сказала она, — после подтверждения беременности бенефициара контроль над его долей переходит к независимому попечителю. Родитель не может распоряжаться этими средствами. Более того, при попытке вывести активы попечитель получает право заморозить все счета, связанные с управляющим членом семьи.

Адриано резко поднял голову.

— Ты подписал это без моего ведома?

— Я подписал это после того, как увидел, как ты ведёшь дела, — ответил Маттео.

Алина вынула из папки карту памяти и положила рядом с лампой.

— Но есть ещё кое-что. Запись разговора в кабинете компании три недели назад.

— Откуда она у вас? — спросил Адриано.

— От вашего начальника службы безопасности. Он передал её после того, как вы приказали уничтожить журналы доступа.

Адриано сделал шаг назад.

Алина включила запись.

Сначала послышался шум кондиционера. Потом голос Адриано — глухой, раздражённый, совершенно узнаваемый.

— Белла подпишет всё, если поверит, что ей оставят квартиру и лечение. После перевода она будет слишком занята ребёнком, чтобы заметить разницу.

В записи засмеялась Бьянка.

— А если она не подпишет?

— Тогда скажу, что ребёнок будет жить со мной. Она беременна и нестабильна, суд поверит мужчине с деньгами.

Я почувствовала, как внутри меня всё оборвалось. Не от неожиданности. От того, что тайная надежда на ошибку умерла окончательно.

Маттео закрыл глаза.

Алина остановила запись.

— Вы слышали себя? — спросила она.

Адриано смотрел на меня.

— Это было сказано до того, как я узнал, что ты всё записываешь.

— Я ничего не записывала.

— Тогда кто?

Алина спокойно убрала карту памяти в футляр.

— Ваша система видеонаблюдения записывала звук. Вы сами оплатили её установку.

На лице Адриано впервые появилась не злость, а страх.

Телефон мужчины в мокром пальто зазвонил. Он ответил, коротко выслушал собеседника и положил трубку.

— Полиция получила копии материалов, — сказал он. — Но это не всё. Бьянка Риччи только что позвонила и попросила защиты. Она утверждает, что у неё есть документы, которые доказывают: Адриано обещал ей не просто квартиру.

Маттео посмотрел на сына.

— Что ты ей обещал?

Адриано молчал.

В этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветился незнакомый номер. Я ответила и услышала дрожащий голос Бьянки:

— Изабелла, приезжайте одна. Я знаю, кто на самом деле подписал тот первый перевод, и если вы не приедете до полуночи, Адриано найдёт способ заставить меня замолчать…