В больнице отчим потребовал вернуть нас домой после «падения», но врач посмотрела на него — и его лицо побледнело

Эдвард Вэнс спокойно мыл руки, пока моя сестра лежала без сознания, а я пыталась не захлебнуться кровью во рту.

В приёмном отделении было жарко, пахло хлоркой и металлической пылью от старого отопления. Клара лежала на соседних носилках. Её волосы слиплись на виске, а пальцы время от времени дёргались, будто она всё ещё пыталась закрыться от удара.

Я смотрела на потолочные лампы и считала их. Одна. Две. Три. Если перестану считать, начну плакать. Если начну плакать, Эдвард заметит.

— Девочки просто упали с лестницы, — повторяла мама, Патриция. — Они всегда были неловкими. Даже падают одинаково, представляете?

Врач Рэйчел Миллер подняла взгляд от карты.

— Одинаковые синяки на одинаковой высоте — это необычно.

— Они близнецы, — быстро сказала мама. — У них всё одинаковое.

— Даже следы пальцев на предплечьях?

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля крови упала с Клариного волоса на белую простыню.

Эдвард стоял у раковины и вытирал ладони бумажным полотенцем. Он делал это медленно, тщательно, будто собирался готовить ужин. На его запястье блестели часы с треснувшим стеклом — единственная вещь, которую он никогда не снимал.

— Доктор, нам нужно домой, — сказал он. — Завтра школа. Утром у меня работа.

Рэйчел не ответила.

— Я разговариваю с вами, — добавил Эдвард.

— А я разговариваю с пациентками.

Он улыбнулся. Эта улыбка всегда означала, что наказание продолжится позже.

Я знала её с девяти лет. Сначала Эдвард запирал нас в кладовой за разбитую чашку. Потом начал проверять, сколько минут мы способны стоять на коленях. Он не кричал и почти никогда не выглядел злым. Ему нравилось не наше страдание, а власть над ним.

Мама говорила, что мы провоцируем его.

— Не сердите его, — шептала она после каждого вечера. — Он устал.

Сегодня он устал особенно сильно. Он заставил нас встать у лестницы, взял Клару за волосы, а потом ударил меня, когда я попыталась заслонить её. Последнее, что я помнила до больницы, — звук деревянной ступени под её головой.

Рэйчел осторожно коснулась моего плеча.

— Элена, ты можешь сказать мне, что произошло?

Эдвард повернул голову.

— Она под лекарствами.

— Я спросила её, — ответила врач.

Я открыла рот, но мама сжала пальцы, спрятанные под краем одеяла. Ногти впились мне в кожу. Её взгляд говорил: не смей.

Тогда я посмотрела на Клару. Она лежала неподвижно, но её большой палец едва заметно шевельнулся.

Она была жива.

За три месяца до этого я нашла на чердаке старый телефон нашего отца. Он умер, когда нам было семь, и мама сказала, что после него остались только долги и коробки с праздничными украшениями. Телефон лежал под бумажной звездой с облупившейся золотой краской. Экран был разбит, но микрофон работал.

Я спрятала его под расшатавшейся половицей в нашей комнате. Записи сами отправлялись в тайное хранилище отцовского компьютера. Я не знала, сохранилось ли оно. Но каждый вечер оставляла телефон включённым.

Восемьдесят семь записей.

Я никому не сказала.

Рэйчел вышла в коридор. Через секунду раздался щелчок замка.

Эдвард перестал вытирать руки.

— Что это значит? — спросил он.

Врач вернулась и посмотрела прямо на него.

— Никто не уедет отсюда до окончания проверки.

— Вы не имеете права удерживать мою семью.

— Зато имею право защищать несовершеннолетних пациенток.

Мама побледнела.

Эдвард шагнул к двери, но за стеклом уже стояла медсестра. Я почувствовала, как под одеялом Клара сжала мою ладонь.

В коридоре послышались быстрые шаги. Рэйчел достала из кармана ключ и протянула руку к папке на стойке. Её пальцы коснулись верхнего листа, и она произнесла:

— Прежде чем вы снова начнёте рассказывать о лестнице, я хочу показать вам, что нашла в медицинской карте…

cta_part1:

ЧАСТЬ 2

…Рэйчел вытащила из папки не медицинскую карту, а маленький пластиковый пакет. Внутри лежал обломок деревянной рейки с тёмным пятном.

— Это взяли с одежды Клары, — сказала она. — На лестнице нет такой краски.

Эдвард рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Вы всерьёз собираетесь строить обвинение на щепке?

— Нет. На щепке, следах ударов и двух историях, которые слишком хорошо совпадают.

Мама шагнула вперёд.

— Доктор, вы не понимаете. Девочки трудные. Они могут наговорить чего угодно.

— Тогда почему у одной из них старый перелом ребра, а у другой такой же перелом с другой стороны?

Я почувствовала, как внутри меня поднимается холод. Рэйчел уже видела больше, чем мы надеялись.

В девять сорок семь в отделение вошёл детектив Томас Рид. На его пальто таял снег, а на рукаве темнело пятно от мокрой дороги. Он представился, попросил всех оставаться на местах и поставил на стол коричневую папку.

— Кто-нибудь может объяснить, почему вызов скорой помощи поступил только через сорок минут после травмы?

— Потому что я пытался привести их в чувство, — сказал Эдвард.

— Вы врач?

— Я отчим.

— Это не ответ.

Эдвард сжал челюсть.

Мама заплакала. Ровно, беззвучно, как будто заранее знала, в какой момент это пригодится.

— Я видела, как они упали, — сказала она. — Обе оступились.

Клара за соседней ширмой застонала. Я повернула голову и увидела, как её веки дрогнули.

Детектив наклонился ко мне.

— Элена, тебе нужно сказать, что было.

— Я не могу.

— Можешь.

— Если мы вернёмся домой, он сделает хуже.

Томас взглянул на Эдварда. Тот стоял неподвижно, только часы на его запястье тихо постукивали о металлическую ручку носилок.

— Никто не вернётся домой сегодня, — сказал детектив.

Эдвард резко повернулся.

— Вы не заберёте моих детей.

— Они не ваши дети.

Эта фраза ударила его сильнее, чем любой кулак. Я увидела, как на его шее вздулась жила.

Томас достал устройство для воспроизведения записей.

— Мы получили сообщение с неизвестного адреса. Там говорится о возможных доказательствах домашнего насилия. Это ваше?

Я смотрела на чёрный экран. На крышке устройства была царапина в форме полумесяца. Я сама оставила её, когда прятала телефон под половицей.

— Элена? — спросил Томас.

Я кивнула.

— Запустите последнюю запись.

Мама резко встала.

— Нет!

В её голосе было столько ужаса, что Томас сразу остановил палец над кнопкой.

Эдвард медленно посмотрел на неё.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что девочки нуждаются в покое.

Но он уже понял: мама знала.

Запись началась с шороха. Потом раздался голос Эдварда — спокойный, почти ласковый.

— Подними подбородок, Клара. Я хочу видеть, как ты стараешься.

В палате кто-то ахнул.

Следом прозвучал мой крик. Потом мамин голос:

— Эдвард, хватит. Соседи услышат.

— Тогда пусть Элена научится молчать.

Мама закрыла лицо ладонями.

Эдвард бросился к устройству, но Томас перегородил ему путь. Рэйчел нажала кнопку вызова охраны.

— Где остальные записи? — спросил детектив.

— В компьютере моего отца, — ответила я. — Но есть ещё кое-что.

Клара открыла глаза. Они были мутными от лекарств, но голос прозвучал отчётливо:

— Элена… скажи им про нишу под лестницей.

Мама перестала плакать.

— Клара, не надо.

— Там не только ремень, — прошептала сестра. — Там коробка отцовских писем. И фотография, которую Эдвард сжёг не полностью.

Томас повернулся к ней.

— Какая фотография?

Клара попыталась подняться, но застонала от боли.

— На ней папа стоит у гаража. А рядом Эдвард. За день до папиной смерти…

Она не договорила. На устройстве внезапно погас экран, а из коридора донёсся резкий звонок телефона.

Томас ответил. Его лицо изменилось после первых же слов.

— Кто звонил? — спросила я.

Он медленно убрал телефон от уха.

— Сосед вашего отца. Он утверждает, что видел, как Эдвард в ту ночь выносил из гаража металлический ящик…

part3_label:

ЧАСТЬ 3

…— И он говорит, что ящик до сих пор находится у вас дома, — закончил Томас.

У меня пересохло во рту. Гараж стоял за домом, под навесом из ржавого железа. После смерти отца мама запретила нам туда заходить. Эдвард называл его опасным и держал ворота запертыми.

— Что было в ящике? — спросила Рэйчел.

Томас посмотрел на Клару.

— Свидетель не знает. Но он видел, как ваш отчим нёс его ночью. А утром ваш отец был найден мёртвым.

— Папа попал в аварию, — сказала мама.

— Так написано в старом отчёте, — ответил детектив. — Но сосед утверждает, что перед смертью слышал спор.

Эдвард рванулся к телефону.

— Этот человек глухой старик. Он всё выдумал.

— Тогда вам нечего бояться проверки гаража.

— Я ничего не боюсь.

— Отлично. Поедем вместе.

Рэйчел попросила охрану оставить Эдварда в палате, а Томас передал устройство своему помощнику. Я слышала, как запись продолжала звучать в коридоре. Голос Эдварда проходил сквозь стену, холодный и уверенный.

— Вы будете говорить, что упали. Патриция всё объяснит.

Мама закрыла глаза.

— Я не хотела, — прошептала она.

Клара повернула к ней голову.

— Но ты делала.

Мама подошла к её носилкам. На её пальце блестело тонкое обручальное кольцо, которое когда-то принадлежало отцу.

— Я пыталась защитить вас.

— От кого? — спросила я. — От него или от правды?

Она задрожала.

Томас включил громкую связь с соседом. В динамике зашипел старческий голос.

— Я видел Эдварда у гаража. Он тащил ящик, а ваш отец шёл за ним. Они спорили. Потом Эдвард вернулся один.

Эдвард усмехнулся.

— Этот человек ошибается.

— Он назвал марку вашего старого грузовика, — ответил Томас. — И описал царапину на двери.

Эдвард замолчал, но лишь на секунду.

— Допустим, я был там. Это не доказывает убийство.

— А кто сказал об убийстве? — спросил Томас.

Фраза повисла в воздухе.

Лицо Эдварда стало серым.

Рэйчел сняла с Клары кислородную маску, когда та попыталась заговорить.

— Папа нашёл документы, — сказала она. — Он собирался уйти от мамы и забрать нас. Эдвард узнал. Он сказал, что если папа расскажет, мы исчезнем.

Мама опустилась на стул.

— Я видела, как он ударил твоего отца, — сказала она. — Я думала, он просто напугает его. Но Эдвард не остановился.

— Почему ты молчала? — спросила я.

— Потому что он показал мне ваши школьные фотографии и сказал, что умеет находить людей. Он обещал добраться до вас, если я заговорю.

Эдвард резко рассмеялся.

— Она врёт, чтобы спасти себя.

— Тогда объясните, почему вы знали о фотографиях, — сказал Томас.

Врач достала из своей папки ещё один лист.

— В старой карте отца указано, что перед смертью он обращался к нотариусу. Он оставил распоряжение о защите дочерей. Его подпись исчезла из дела через два дня после смерти.

Я смотрела на лист, не узнавая знакомые буквы отца.

Главная тайна оказалась страшнее записей: Эдвард пришёл в нашу семью не случайно. Он подделал документы, убедил маму, что помогает с долгами, а потом получил доступ к отцовскому имуществу и к нам.

Томас поднялся.

— Мы осмотрим гараж и нишу под лестницей. Эдвард Вэнс, вы остаётесь под наблюдением.

— Вы не понимаете, — прошипел Эдвард. — Если откроете ящик, всё закончится не для меня.

— Для кого тогда?

Эдвард посмотрел на маму. В его глазах впервые появилась не злость, а паника.

В этот момент телефон Томаса снова зазвонил. Он выслушал сообщение и медленно повернулся ко мне.

— Элена, в вашем отцовском хранилище найдено письмо, отправленное сегодня утром. Его написал человек, который утверждает, что знает, кто помог Эдварду подделать подпись…

part4_label: