ЧАСТЬ 4

— Один ребёнок всё ещё жив. Он помнит, кто его вывел»…

Я выхватила телефон у Митчелла.

Красный браслет был потёртым у застёжки, с белой царапиной поперёк пластика. Я узнала его мгновенно. В ту ночь я завязала его на запястье мальчика сама, чтобы не потерять ребёнка в дыму.

— Его звали Ной, — сказала я. — Ему было семь.

Хейл закрыл глаза.

— В отчёте написали, что оба ребёнка погибли.

— В отчёте много чего написали.

Телефон снова зазвонил. На этот раз номер был неизвестным.

Я ответила.

— Эмма? — раздался хриплый мужской голос. — Меня зовут Даниэль Прайс. Я работаю в клинике. Ной увидел вашу фотографию среди материалов дела и потребовал позвонить вам.

— Он действительно жив?

— Да. Но люди, которые привезли его, уже здесь. Они представились сотрудниками ведомства и требуют забрать мальчика.

У меня сжалось горло.

— Передайте ему, что я еду.

— Я не могу удерживать их долго.

— Тогда удержите хотя бы до тех пор, пока не услышите от меня пароль «красный браслет».

Я отключилась и повернулась к полковнику.

— Мне нужно в Атланту.

— Вы не поедете одна, — сказал Митчелл.

— Если Крейн доберётся до Ноя, он уничтожит последнего свидетеля.

— А если это ловушка?

— Тогда он выбрал плохую приманку. Я слишком хорошо знаю, что теряю.

За дверью снова раздался удар. С потолка посыпалась мелкая штукатурка. Капитан Рид достал оружие, но Митчелл остановил его жестом.

— Никто не стреляет на моей базе, пока я не прикажу.

Он взял служебный телефон и набрал номер.

— Говорит полковник Митчелл. Объявляю объект под защитой гарнизона. Любая группа, вошедшая без письменного распоряжения, будет задержана для проверки.

— Вы понимаете, против кого выступаете? — спросила Лидия.

— Теперь понимаю.

Это стало нашим первым неожиданным союзом. Полковник, который утром считал мои награды подделкой, поставил на кон карьеру ради девочки, о которой официально не существовало.

Через двадцать минут мы выехали с базы в двух машинах. Хейл поехал с нами. Он сидел напротив и держал металлический ящик на коленях, будто внутри лежала не тетрадь, а его собственная совесть.

— Почему вы не передали документы раньше? — спросила я.

— Я пытался. Каждый человек, которому я доверял, исчезал или отступал.

— А я?

— Ты была единственной, кого я не мог заставить замолчать. Потому что ты уже однажды ослушалась меня и спасла тех, кого я приказал оставить.

Я отвернулась к дороге. За окном мелькали сосны, заправки и рекламные щиты. Всё выглядело обычным, почти мирным. От этого становилось страшнее.

В клинике нас встретил доктор Прайс. На его белом халате у кармана была зелёная ручка, а под глазами лежали глубокие тени.

— Они в третьем коридоре, — прошептал он. — Двое мужчин и женщина. У них поддельные удостоверения, но оружие настоящее.

— Где Ной?

— В процедурной. Он отказывается идти с ними.

Я прошла по коридору. На стенах висели рисунки детей, пахло антисептиком и горячим пластиком от ламп. У двери стояла женщина в бежевом костюме.

— Рядовая Уокер, — сказала она. — Вы должны отойти.

— Назовите имя.

— Агент Моралес.

— Номер распоряжения?

Она улыбнулась.

— Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы.

— А вы не в том положении, чтобы забирать ребёнка без ордера на лечение.

Митчелл встал рядом со мной.

— Я полковник гарнизона. Предъявите документы.

Женщина посмотрела на него, затем резко схватилась за кобуру.

Капитан Рид перехватил её руку. Второй мужчина отступил, но Лидия уже закрыла проход. Всё произошло за несколько секунд: короткая борьба, грохот упавшего металлического стула, крик медсестры.

Никто не выстрелил.

Доктор Прайс открыл дверь процедурной.

— Ной, к тебе пришла Эмма.

Мальчик сидел на кушетке, прижимая к груди пластиковую коробку. Он был худым, с короткими светлыми волосами и тем же красным браслетом на запястье.

Он посмотрел на меня и не двинулся.

— Ты настоящая? — спросил он.

Я опустилась перед ним на колени.

— Да.

— Ты тогда сказала, что вернёшься.

Я не смогла вдохнуть.

— Я опоздала на пять лет.

— Я ждал только до утра.

В его голосе не было обвинения. Именно поэтому оно оказалось невыносимым.

— Я думала, ты погиб.

— Мне сказали, что ты погибла.

Он открыл коробку. Внутри лежала маленькая металлическая пластинка с выгравированными цифрами.

— Это дал мне тот человек, который вывез нас, — сказал Ной. — Он сказал, что если ты придёшь, нужно отдать тебе.

Хейл побледнел.

— Этого не может быть.

На пластинке был код доступа к главному архиву «Рубежа». Но под цифрами стояла ещё одна строка: имя человека, которого мы считали погибшим.

Лидия прочитала её первой.

— Сара Миллер.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сара была моей напарницей. Она осталась в здании, пока я выводила Ноя и его сестру. Хейл сообщил, что её тело нашли под обломками.

— Она жива? — спросила я.

Пожилой полковник медленно кивнул.

— Если код настоящий, она всё это время была внутри системы.

В коридоре один из задержанных вдруг рассмеялся.

— Вы думаете, победили? — крикнул он. — Крейн не прячется. Он уже направляется сюда.

Митчелл повернулся к нему.

— Зачем?

Мужчина посмотрел на меня.

— Чтобы предложить ей сделку. И забрать мальчика, которого она когда-то спасла.

Крейн приехал через сорок минут. Без охраны, без формы и без попытки скрыть своё имя. Он вошёл в клинику с тростью из тёмного дерева, хотя никто не видел, чтобы он хромал. На рукояти была вырезана маленькая птица — знак руководителей «Рубежа».

— Эмма, — сказал он. — Ты стала заметной.

— Вы хотели, чтобы я исчезла.

— Я хотел, чтобы ты была жива.

— В списке на уничтожение стояло моё имя.

— Список составил Хейл. Я остановил исполнение.

Хейл шагнул к нему.

— Ты подписал приложение.

— Я подписал его, потому что иначе погибла бы вся программа.

— Ты убил детей в отчётах.

Крейн перевёл взгляд на Ноя.

— Я спрятал их. От тех, кто хотел использовать их снова.

У меня задрожали руки.

— Тогда почему вы пришли за ним?

Крейн замолчал на секунду. И этого хватило, чтобы я увидела правду: он не пришёл спасать Ноя. Он пришёл вернуть контроль над тем, что считал своей собственностью.

— Мальчик знает расположение архива, — сказал он наконец. — А код на пластинке открывает не хранилище документов. Он открывает список всех детей, которых программа ещё не отпустила.

Лидия резко вдохнула.

— Их больше двадцати?

— Сорок три, — ответил Крейн.

Вот чего он хотел на самом деле. Не уничтожить прошлое. Сохранить его.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Я могу дать тебе доступ, Эмма. Ты увидишь каждого ребёнка. В обмен Ной возвращается со мной, а Хейл подтверждает, что архив уничтожен.

Митчелл выругался сквозь зубы.

— Вы предлагаете ей выбрать одного мальчика вместо сорока трёх.

— Я предлагаю ей шанс спасти сорок три жизни. Но для этого она должна понять цену.

Я посмотрела на Ноя. Он держал пластиковую коробку обеими руками.

— А если я откажусь?

— Архив закроют навсегда.

Хейл вытащил из ящика тетрадь и положил её передо мной.

— Он врёт в одном, — сказал старик. — Код действительно открывает архив. Но закрыть его можно только изнутри, с помощью подписи человека, который вывел первого ребёнка.

Я поняла, почему Лидия привезла меня именно сюда. Почему полковник получил письмо. Почему Крейн позволил нам добраться до клиники.

Ему нужна была не моя покорность.

Ему нужна была моя подпись.

Я взяла ручку у доктора Прайса. Она была зелёной, с погрызенным колпачком. На листе оставалась одна пустая строка.

— Если я подпишу, дети выйдут?

— Часть, — ответил Крейн.

— А остальные?

— Остальным понадобится время.

— Нет, — сказала я. — Им понадобится имя человека, который за них отвечает.

Я поставила подпись не под его соглашением. Я подписала страницу доступа к архиву, рядом вписав имена Митчелла, Лидии и доктора Прайса как свидетелей.

Крейн резко шагнул вперёд.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю. Я превращаю вашу тайную программу в список живых людей.

Хейл достал из кармана старые часы и открыл крышку. Под циферблатом была спрятана крошечная пластинка связи.

— Передача началась, — сказал он.

Крейн посмотрел на него с настоящим ужасом.

— Ты всё это время сохранял канал?

— Я слишком долго был трусом, Виктор. Но не настолько, чтобы снова оставить детей в темноте.

В коридоре один за другим загорелись экраны. На них появились имена, даты рождения и фотографии сорока трёх подростков. Некоторые были совсем маленькими. Некоторые уже носили форму.

Ной подошёл к ближайшему экрану и коснулся пальцем фотографии девочки с короткими волосами.

— Она была со мной в подвале, — сказал он. — Её звали Мира.

— Мы найдём её, — ответила я.

— Ты опять вернёшься?

Я посмотрела на красный браслет на его руке.

— Теперь я знаю дорогу.

Крейн стоял у стены, глядя на разрастающийся список. Он хотел сохранить власть над тайной и потерял самое важное для себя — возможность решать, кому разрешено существовать.

Митчелл забрал у него трость и передал её Лидии. Из рукояти достали второй ключ к архиву.

— Вы всё спрятали внутри символа программы, — сказал полковник.

Крейн усмехнулся.

— Символы переживают людей.

— Не этот, — сказала я.

Я взяла пластинку с кодом и вставила её в устройство связи. На экране появилась последняя строка:

«Ответственный за эвакуацию: Эмма Уокер».

Рядом мигнуло поле для подтверждения.

Ной протянул мне свою руку с красным браслетом.

— Давай вместе.

Я накрыла его пальцы своими, и мы нажали на кнопку.

Где-то далеко, в закрытом архиве, одновременно открылись сорок три замка.