ЧАСТЬ 4

Сирена приближалась со стороны рудника, но звук был другим.

Не короткий вой патрульной машины. Не сигнал скорой помощи.

Это был тяжёлый гул нескольких автомобилей, который катился по сухому руслу и отражался от каменных стен.

Лина вцепилась в рукав Марии.

— Они приехали за нами.

Мария помогла сестре подняться. На её запястье медный браслет был погнут, а подвеска-полумесяц болталась на одном тонком звене.

Я отдал Томми знак.

— Уводи женщин за фургон. Джейк, следи за дорогой.

— А ты?

— Я останусь здесь.

— Не один, — сказал Уолт.

Он поднял с земли старую железную трубу. Руки у него дрожали, но взгляд был ясным.

— Я ждал этот день шесть лет.

Рой всё ещё лежал возле кафе, скованный наручниками Блейка. Пуля, выпущенная в потолок, оставила чёрную дыру над вывеской с пирогом.

— Сними с меня это, — потребовал он. — Если они увидят, что я связан, мне конец.

Я посмотрел на него.

— Тебе конец начался не сегодня.

— Ты не понимаешь, кто едет.

— Тогда объясни.

Рой судорожно облизнул губы.

— Имя на бумаге — не покупатель. Это человек, который держит счета. Он не возит девушек. Он покупает землю, перевозки и людей, которые должны закрывать глаза.

Блейк лежал на боку, прижатый к ножке стола. Он тяжело дышал.

— Хватит болтать.

— Ты молчал, когда Нору забрали, — сказал Рой. — Теперь послушай.

Из-за холма показались три внедорожника. Первый остановился у старой насосной станции. Из него вышел худой мужчина в светлой рубашке. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на запястье блестели дорогие часы.

Я узнал его.

Два года назад он пожертвовал деньги на восстановление дороги после наводнения. Его фотография висела в муниципальном здании. Виктор Слоун. Владелец транспортной компании и половины складов в округе.

Он осмотрел кафе, связанного Роя и Блейка, затем улыбнулся.

— Даниэль Мерсер, — сказал он. — Я надеялся, что слухи о вашем братстве преувеличены.

— А я надеялся, что слухи о вас лгут.

Слоун перевёл взгляд на Лину.

— Девушка добровольно работала на частного подрядчика. Никакого похищения не было.

— Тогда почему она была связана?

— Чтобы не причинила себе вред.

Мария шагнула вперёд.

— Вы забирали нашу мать?

Слоун впервые изменился в лице.

— Я не знаю, о чём вы.

Уолт развернул фотографию Норы.

— А её знаете?

Слоун посмотрел на снимок всего секунду.

Этого хватило.

— Она была одной из тех, кто отказался от сделки, — сказал он.

Вокруг нас стало тихо.

Уолт сжал трубу.

— Какой сделки?

Слоун понял, что сказал лишнее, и отступил к машине.

— Вы ничего не докажете.

— Уже доказали, — ответил Эван.

Он держал журнал обеими руками. На последней странице, под списком имён, стояла подпись Слоуна. Не на каждой записи, как у Блейка, а на отдельном листе, прикреплённом к обложке.

«Получено за участок у старого карьера. Три места. Перевозка оплачена».

Под подписью был личный номер Слоуна.

— Я нашёл это под двойным дном кассы, — сказал Эван. — Рой думал, что я ничего не замечаю.

Рой закрыл глаза.

— Я не думал, что ты умеешь читать.

— Поэтому ты говорил при мне всё, что хотел.

Слоун оглянулся на своих людей.

— Заберите журнал.

Двое мужчин двинулись вперёд, но восемь мотоциклистов уже выстроились между ними и фургоном. Двигатели один за другим ожили. Грохот прокатился по пустыне, заглушая ветер.

Слоун остановился.

Он привык покупать тишину.

Но шум оказался сильнее его денег.

Я набрал номер окружного управления, который Уолт шесть лет хранил на клочке бумаги. Затем передал телефон Марии.

— Расскажите всё сами.

Она посмотрела на меня.

— Я боюсь.

— Я знаю.

— Если я скажу, они найдут нас.

— Если вы промолчите, они найдут кого-то следующего.

Мария закрыла глаза и начала говорить. Сначала голос срывался. Потом окреп. Она назвала Роя, Блейка, Слоуна, комнату над гаражом, фургон, имена женщин и дату исчезновения Норы.

Лина встала рядом и добавила то, чего не знала сестра.

Когда разговор закончился, в телефоне ответили, что группа уже выехала из соседнего округа. Не Блейк. Его начальство.

Слоун бросился к своей машине.

Томми перегородил ему путь.

— Отойдите, — процедил Слоун. — Вы не понимаете, с кем связались.

— Мы понимаем, — ответил Томми. — Вы просто не привыкли, что свидетели остаются живы.

Слоун ударил его в лицо.

Томми качнулся, но устоял. Уолт поднял трубу, однако я остановил его рукой.

— Не надо.

Я сам подошёл к Слоуну.

— Вы хотели забрать не только девушек, — сказал я. — Вам нужен был карьер.

Он промолчал.

— И не просто карьер. Земля под ним. Пока люди исчезали, владельцы участков продавали всё за бесценок. Вы создавали страх, чтобы купить пустыню дёшево.

Слоун усмехнулся.

— Вы всё равно ничего не измените. Ред-Меса мёртвый город.

— Нет, — сказала Мария. — Он просто был заперт.

Эта фраза ударила по нему сильнее, чем кулак.

Издалека донёсся новый звук — приближались автомобили окружного управления. Несколько машин остановились у кафе. Люди в форме вошли быстро, без приветствий и без поклонов Блейку.

Блейка подняли с пола первым. Он пытался отдавать распоряжения, но никто уже не слушал.

— Я шериф этого округа!

— Уже нет полномочий командовать, — ответила женщина в форме и забрала у него оружие.

Рой сидел на пыльной земле. Его белый фартук был разорван, на щеке темнела ссадина.

— Мария, — сказал он. — Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко.

Она посмотрела на него.

— Ты хотел, чтобы мы боялись достаточно сильно и молчали достаточно долго. Это и было твоим планом.

— Я был должен Слоуну.

— А Нора кому была должна?

Рой опустил взгляд.

Уолт подошёл к нему с фотографией в руке.

— Где её похоронили?

Рой долго молчал.

Потом назвал место у старого отвала, за рудником. Под бетонной плитой, без имени.

Уолт не ударил его.

Только закрыл глаза и прижал фотографию к груди.

Для него это не было прощением.

Но это было место, куда можно прийти.

К вечеру в кафе остались только мы, Мария, Лина, Эван и Уолт. Солнце опустилось за красные скалы. На столе стояли остывший кофе, нетронутый пирог и латунный жетон с числом семь.

Мария сняла с браслета погнутый полумесяц.

— Я хочу оставить его, — сказала она.

— Зачем?

— Чтобы помнить, что однажды я спрятала правду не в сейфе и не у шерифа. Я спрятала её на собственной руке.

Эван положил журнал рядом с жетоном.

— А кафе что будет?

Мария посмотрела на разбитую лампу, пробитый потолок и кухонную дверь, за которой столько лет прятали чужие страхи.

— Его закроют?

— Нет, — ответил Уолт. — Если ты не против, я помогу его восстановить.

— Вы умеете печь пироги?

— Нет.

— Тогда начнёте с кофе.

Уолт улыбнулся впервые за весь день.

Мария подошла к стойке и достала чистую табличку. Старую вывеску «Меса Стар» она не сняла. Просто перевернула табличку и написала на обратной стороне новое название.

«Кафе Норы».

Уолт увидел его и выронил карандаш.

— Ты уверена? — спросил он.

— Она должна была вернуться домой.

— А если люди будут спрашивать, кто это?

Мария поставила рядом медный полумесяц.

— Мы им расскажем.

Эван взял журнал и понёс его к приехавшей женщине из окружного управления. Лина села у стойки, впервые за много часов вытянув ноги. Томми приложил к разбитой губе холодную ложку и заявил, что это худший обед в его жизни.

Я посмотрел на пустую тарелку перед собой.

Пирог так и остался нетронутым.

Мария поставила передо мной новую чашку кофе. Рука у неё всё ещё дрожала, но она больше не прятала синяк под рукавом.

— Даниэль, — сказала она, — почему вы остановились именно здесь?

Я посмотрел на дорогу, на восемь мотоциклов и на маленькую медную подвеску, лежавшую рядом с журналом.

— Потому что вы уронили ложку.

Она нахмурилась.

— Я не роняла ложку.

— Роняли. Когда Рой назвал вас своей работницей. Вы уронили её, а потом подняли так, чтобы никто не заметил.

Мария взглянула на пол.

Ложка всё ещё лежала под стойкой, в пыли, рядом с красной изолентой от ключа.

Она подняла её и положила на стойку.