Я нашёл больную дочь своей служанки в ледяной квартире, но после одного вопроса моя невеста побледнела

В тот вечер я застал свою служанку рядом с дочерью, которая дрожала под двумя пальто в квартире без отопления, и её просьба заставила меня забыть о собственной помолвке.

— Пожалуйста, мистер Уитакер… не говорите Селесте, что нашли нас.

Ханна стояла передо мной босиком на холодном паркете. На ней была тонкая рабочая блузка, а пальцы так сильно вцепились в край двери, что ногти побелели. За её спиной маленькая девочка лежала на продавленном диване, накрытая двумя зимними пальто.

Я видел собственное дыхание.

— Сколько времени здесь нет отопления? — спросил я.

— Одиннадцать дней.

В груди у меня поднялась тяжёлая, почти физическая злость. В моём особняке на берегу Гудзона тепло работало круглосуточно. В тот самый момент двести гостей, наверное, пили шампанское в оранжерее, а ребёнок женщины, которая два года безупречно служила моей семье, горел в ледяной комнате.

Но ещё сильнее меня тревожили её слова.

— Почему Селеста не должна знать, что я здесь?

Ханна опустила глаза.

— Потому что она сказала, что тогда моя дочь исчезнет.

Я сделал шаг к девочке. Её губы были сухими, лоб блестел от жара, а маленькая ладонь судорожно сжимала край бордового шерстяного шарфа. Шарф был слишком велик для неё и пах лекарством.

— Как её зовут?

— Мию.

— Мию нужно немедленно отвезти в больницу.

— Нет! — Ханна резко схватила меня за рукав. — Если вы вызовете кого-нибудь, Селеста узнает.

— Пусть узнает.

Я достал телефон, но Ханна закрыла его ладонью.

— Вы не понимаете. Она не просто урезала мне часы. Она уничтожила все мои документы, забрала деньги, которые я откладывала на лечение, и сказала, что у неё есть люди, способные добраться до Мии в любое время.

Я посмотрел на девочку и почувствовал, как внутри меня медленно поднимается то самое холодное спокойствие, которого боялись мои враги.

Я владел строительными компаниями, ресторанами, портовыми складами и людьми, которые привыкли решать проблемы без лишних вопросов. Для города я был уважаемым предпринимателем. Для тех, кто знал правду, — человеком, чьё имя не произносили громко.

Но дома я верил Селесте.

Два дня назад на террасе моего особняка она улыбалась рядом со мной под хрустальными люстрами и белыми орхидеями. Я поднял бокал.

— За наше будущее.

Гости зааплодировали. Селеста прижалась к моему плечу, и я был уверен, что наконец встретил женщину, которой нужны не мои деньги и власть, а я сам.

Потом я увидел Ханну у служебного входа. Она держала серебряный поднос, но руки дрожали.

Позже я услышал голос Селесты в коридоре.

— На восьмом столе отпечатки на бокалах. Ты вообще умеешь работать?

— Простите, госпожа Роуэн. Я всё исправлю.

— Твоя дочь больна? Это не моя проблема. Ты получаешь деньги за гостей, а не за свои маленькие трагедии.

Ханна промолчала.

— И помни, о чём мы договорились, — тихо добавила Селеста. — Молчание — единственная причина, по которой ты ещё работаешь.

Наутро я поднял её служебные записи. За восемь недель часы Ханны сократили почти на треть. Все изменения подтверждала Селеста. Ни жалоб, ни выговоров, ни объяснений.

— Восстанови её график, — сказал я по телефону.

— Грант, ты не представляешь, как трудно управлять прислугой.

— Я попросил объяснение.

— Просто доверься мне, дорогой.

Я закончил разговор, но доверие уже треснуло.

Теперь, стоя в промёрзшей квартире, я снова посмотрел на Ханну.

— Что именно Селеста заставила тебя скрывать?

Ханна закрыла дверь и повернула замок. Щелчок прозвучал слишком громко.

Она подняла глаза, полные слёз.

— Она знает, кто настоящий отец Мии.

Я замер.

— И кто же он?

За окном прогудела машина. Мия застонала во сне. Ханна сжала бордовый шарф в кулаке и прошептала:

— Грант… это ваш брат.

Я не успел задать следующий вопрос. Внизу хлопнула дверца автомобиля, а потом кто-то тяжело поднялся по лестнице. Ханна побледнела и прижала палец к губам. Ручка входной двери начала медленно опускаться…

ЧАСТЬ 2

Ручка опустилась до конца, но дверь не открылась: я успел навалиться на неё плечом и вставить в щель железную ножку стула.

— Кто там? — крикнул я.

В ответ раздался глухой удар.

Мия заплакала. Ханна метнулась к дивану, а я прижал её к стене жестом, который не допускал возражений.

— Отойдите от двери.

— Вы не знаете, на что она способна.

— Зато теперь я знаю, что Селеста чего-то боится.

Ещё один удар расколол деревянную раму. В старой квартире пахло влажной штукатуркой, жаропонижающей мазью и металлической ржавчиной. Я вытащил телефон и набрал номер водителя, но передумал. Если люди Селесты следили за мной, помощь могла привести их прямо к Мии.

Я открыл окно на кухне. Внизу, во дворе-колодце, стояла пожарная лестница.

— Ханна, берите дочь.

— Она слишком горячая, я не смогу…

— Сможете.

Дверь снова содрогнулась. На пол посыпалась краска.

Ханна завернула Мию в одеяло. Девочка была почти невесомой. Когда я поднял её на руки, она обвила мои пальцы горячей ладонью и пробормотала:

— Мама, не отдавай меня тёте Селесте.

Эти слова обожгли сильнее, чем её жар.

Мы спустились по узкой лестнице. Металл скрипел под ботинками, ветер резал лицо, а сверху доносились удары в дверь. На соседнем этаже хлопнуло окно.

— Сюда, — сказал я, ведя их в прачечную.

Мы вышли через подвальный коридор во двор и сели в мой автомобиль, припаркованный за мусорными контейнерами. Только когда машина тронулась, я заметил, что Ханна всё ещё держит бордовый шарф Мии, словно это был единственный документ, подтверждавший существование её дочери.

В частной клинике на Тридцать второй улице врач осмотрел ребёнка и нахмурился.

— Сильная инфекция. Ещё ночь в холоде — и последствия могли быть тяжёлыми.

— Лечите её, — сказал я.

— Нужны данные матери и свидетельство о рождении.

Ханна сжалась на стуле.

— Свидетельство у Селесты.

— Почему?

Она посмотрела на меня.

— Потому что после исчезновения Даниэля она забрала всё, что у меня было.

Имя повисло между нами.

Мой младший брат Даниэль исчез шесть лет назад. Мне сообщили, что он погиб во время разборки между портовыми группировками. Я нашёл его машину у реки, внутри — кровь и разбитые часы. Тела не было, но все убеждали меня, что искать бессмысленно.

Я не поверил в смерть, пока не увидел результаты экспертизы. Потом похоронил пустой гроб.

— Ты сказала, что Мия — дочь Даниэля? — спросил я.

Ханна достала из кармана выцветшую фотографию. На ней Даниэль держал новорождённую девочку. На обороте его почерком было написано: «Если со мной что-то случится, защити её».

Я узнал каждую неровность букв.

— Когда он отдал тебе снимок?

— За три дня до исчезновения.

— Почему ты не пришла ко мне?

Ханна усмехнулась сквозь слёзы.

— Я приходила. Дважды. Но Селеста встречала меня у ворот и говорила, что вы никогда не простите мне ложь.

— Какую ложь?

— Она сказала, что Даниэль украл у вас деньги и сбежал. А если я назову его имя, вы решите, что я была его сообщницей.

Я почувствовал, как ногти впились в ладонь.

В этот момент за окном клиники остановился чёрный внедорожник. Из него вышли двое мужчин. Я узнал их: один охранял гараж моего особняка, второй сопровождал Селесту на благотворительных вечерах.

Телефон завибрировал.

На экране высветилось имя моей невесты.

— Говори.

— Ты забрал Ханну и ребёнка, — сказала Селеста спокойно.

— Откуда ты знаешь, где мы?

— Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Уезжай оттуда и не задавай вопросов о Даниэле.

— Он жив?

Пауза длилась всего секунду.

Но этой секунды хватило.

— Ты не понимаешь, Грант. Если начнёшь искать правду, погибнет не только Мия.

— Кто ещё?

— Ты сам.

Связь оборвалась.

Врач вошёл с папкой.

— Мистер Уитакер, нам нужно поговорить о документах ребёнка. В регистрационной базе имя отца указано совсем другое.

Я взял папку. Внутри лежала копия свидетельства о рождении, испачканная коричневым пятном. В графе «отец» стояла фамилия, которую я не ожидал увидеть.

Ханна закрыла лицо руками.

— Это подделка, — прошептала она.

— Кто её подписал?

Врач перевернул страницу и указал на нижнюю строку.

Подпись принадлежала человеку, который шесть лет назад объявил моему брату смертный приговор…

ЧАСТЬ 3

Подпись принадлежала не чиновнику и не врачу.

Её поставил мой дядя Виктор — человек, который после исчезновения Даниэля стал управляющим всеми семейными портовыми компаниями.

Я смотрел на знакомый росчерк, пока буквы не начали расплываться.

— Виктор умер три года назад, — сказал я.

— Нет, — ответила Ханна. — Он умер только для вас.

В комнате стало тесно. За стеклом мигали огни внедорожника, а из палаты доносилось ровное пищание медицинского прибора.

— Говори всё.

— Даниэль не погиб. Виктор спрятал его после того, как ваш брат отказался участвовать в перевозке оружия через порт. Даниэль хотел уйти от семьи и вывезти меня с Мией в Канаду. Селеста узнала об этом.

— Каким образом?

— Она была не просто вашей невестой. Она работала на Виктора.

Я отступил к стене. На ней висела пластмассовая табличка с правилами посещения, и один угол непрерывно дрожал от вентиляции.

— Селеста собиралась выйти за меня, чтобы получить доступ к моим счетам?

— Не только. Виктор хотел, чтобы после вашей свадьбы все ваши активы перешли под контроль Селесты. Но Даниэль нашёл документы о тайных перевозках. Он собирался отдать их вам.

Я вспомнил последние недели перед его исчезновением. Его короткие звонки. Сломанные часы, которые нашли в машине. Фразу, которую я тогда не понял: «Если я исчезну, не верь тем, кто принесёт тебе мою смерть».

Я сам оттолкнул его в тот вечер, решив, что он снова втягивает меня в неприятности.

— Где он сейчас? — спросил я.

Ханна подняла глаза.

— В подземном помещении под старым складом на пирсе девятнадцать. Селеста держит его там.

Врач уронил ручку.

— Вы уверены?

— Я видела его два месяца назад, — сказала Ханна. — Она заставила меня приносить ему еду. Потом узнала, что Мия заболела, и использовала ребёнка, чтобы заставить меня молчать.

Я почувствовал, как внутри рушится последняя опора.

Даниэль был жив. Шесть лет я оплакивал человека, которого моя невеста держала в подземелье.

— Почему ты заговорила сейчас?

Ханна посмотрела на палату.

— Потому что сегодня Мия могла умереть. А я уже не могла выбирать между её жизнью и вашим доверием к Селесте.

Дверь клиники распахнулась. Вошли двое мужчин из внедорожника.

— Мистер Уитакер, госпожа Роуэн просит вас вернуться домой, — сказал первый.

— Передайте ей, что я занят.

— Она сказала, что вы понимаете цену неповиновения.

Я подошёл к нему так близко, что он отступил.

— Передайте Селесте: если Мия не поправится, цена будет не моей.

Он коснулся кармана, где прятал оружие.

Ханна вскрикнула, но я уже перехватил его запястье и прижал к стене. Второй мужчина застыл у порога. Врач нажал тревожную кнопку, и коридор наполнился шагами охраны.

Через минуту оба охранника лежали лицом вниз, а я смотрел на телефон, который снова зазвонил.

Селеста не стала ждать.

— Ты всегда считал себя самым умным, Грант, — сказала она. — Но Даниэль сделал одну ошибку: он оставил доказательство не тому человеку.

— Где он?

— Пирс девятнадцать. Приезжай один, если хочешь увидеть брата живым.

— А если я не приеду?

— Тогда Ханна получит тело дочери, а ты — ещё один пустой гроб.

Врач бросился к палате, услышав сигнал тревоги. Мия закашлялась, и Ханна рванулась туда.

Я стоял между двумя дверями: за одной лежала больная девочка, за другой меня ждала женщина, которую я собирался назвать женой.

И тут врач вернулся, держа в руках бордовый шарф Мии.

— Мистер Уитакер, в подкладке что-то зашито.

Он распорол внутренний шов. На пол выпал крошечный латунный ключ и свернутый лист бумаги.

Я развернул его.

На листе была всего одна строка, написанная почерком Даниэля:

«Грант, если ты это читаешь, не езжай на пирс один. Тот, кто откроет хранилище, уже знает, что ты нашёл Мию…»