ЧАСТЬ 4 — Меня вызвали к директору из-за чужой ошибки, но после одной моей просьбы его спокойная улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды.

Потом подняла глаза на Вику.

Она стояла у стола, прижимая к груди мой запасной пропуск. Лицо у неё было серым.

— Ты знала о сейфе?

Вика покачала головой.

— Нет.

— А о дате?

— Тоже нет.

Никита нервно рассмеялся.

— Это может быть ловушка.

— Конечно, — сказал Василий Павлович. — Именно поэтому мы никуда не пойдём.

Он попытался забрать у меня телефон, но Андрей перехватил его руку.

— Не трогайте её.

— Вы все сошли с ума? — прошипел директор. — Один анонимный номер, и вы готовы поверить всему?

— Не всему, — ответила я. — Только проверяемому.

Я открыла блокнот и начала перелистывать страницы. Даты шли одна за другой: январь, февраль, март. На каждой были пометки о чужих задачах, переданных мне в течение дня.

«Двенадцатое января. Никита. Поставка семь».

«Двадцать третье февраля. Вика. Перерасчёт склада».

«Седьмое марта. Оксана. Дополнительный коэффициент».

Внизу последней страницы стояла дата, которую я записала ещё в первый месяц работы: «Четырнадцатое января — день рождения папы».

Я помнила этот день до мелочей. Утром звонила ему из автобуса, вечером покупала торт, а между звонками весь день просидела в архиве, разбирая документы по просьбе Василия Павловича.

— Четырнадцатое января, — сказала я.

Директор резко выпрямился.

Этого движения хватило.

— Вот и код, — произнёс Андрей.

— Вы ничего не докажете, — ответил Василий Павлович.

— Тогда почему вы так испугались? — спросила Вика.

Он посмотрел на неё с такой ненавистью, что она отступила к стене.

Мы вышли из кабинета в коридор. В восемь утра отдел уже наполнялся голосами, звоном чашек и шелестом бумаг. Несколько сотрудников обернулись. Оксана спрятала руки в карманы.

Сейф находился в архивной комнате за шкафом с папками прошлых лет. Василий Павлович шёл первым, будто всё ещё руководил происходящим.

— Катя, подумайте, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы молодая. У вас хорошая репутация. Но если вынести внутренние документы наружу, вас тоже могут привлечь за нарушение порядка хранения.

— Вы пугаете меня?

— Я предупреждаю.

— Нет. Вы снова пытаетесь сделать так, чтобы я отвечала за вашу работу.

Он остановился.

— Я дал вам место, когда вас никто не знал.

— И я отплатила вам тем, что закрывала работу троих сотрудников.

— Вы сами соглашались.

— Потому что думала, что помощь — это часть команды.

Андрей тихо сказал:

— А вы превратили её в бесплатную подпись.

Василий Павлович отвернулся.

У сейфа была электронная панель. Я ввела дату. Замок щёлкнул.

Внутри лежали три папки и небольшой тканевый мешочек. На первой папке было написано: «Сокращение штата». На второй: «Проверка владельцев». На третьей — моя фамилия.

Я достала её.

Там находились распечатки переписки, таблицы с моими отчётами и черновик приказа об увольнении. Дата увольнения была поставлена ещё две недели назад.

Под ним лежал список сотрудников, которых собирались сократить после квартальной проверки. Напротив фамилии Вики стояла отметка «перевести в другой отдел». Напротив Никиты — «оставить». Напротив Оксаны — «повысить при условии». Напротив моей фамилии — «сделать ответственной за ошибки».

Вика закрыла рот ладонью.

— Он заранее всё решил.

— Не всё, — сказал Василий Павлович.

Он достал из мешочка флеш-накопитель и сжал его в кулаке.

— Владелец компании хотел закрыть весь наш отдел. Я пытался сохранить хотя бы часть рабочих мест.

Я посмотрела на него.

— Поэтому решили списать всё на меня?

— Один человек должен был ответить, чтобы остальные остались.

— Почему я?

— Потому что вы не сопротивлялись.

Эта фраза ударила сильнее любых угроз.

За стеклянной дверью архива стояли сотрудники. Все слышали.

И тут заговорил Никита.

— Он врёт.

Василий Павлович повернулся.

— Закрой рот.

— Нет. Я больше не буду.

Никита достал из кармана листок.

— Мне предлагали оставить должность, если я подтвержу, что Катя сама внесла изменения. Оксане обещали повышение. Вике — перевод. Я думал, что соглашусь, потому что у меня ипотека. Но вчера понял: если он подставил Катю, завтра так же подставит меня.

Оксана заплакала.

— Я не знала, что приказ уже готов.

— Знала, — сказал Никита. — Ты сама принесла мне его на подпись.

— Я боялась.

— Все боялись, — сказала я. — Но боялись по-разному.

Телефон Василия Павловича снова зазвонил. На этот раз он ответил.

— Да.

Мы услышали женский голос из динамика. Это была председательница совета владельцев.

— Василий Павлович, мы получили документы от системного администратора и копии из архива. Вы обязаны немедленно передать управление отделом временному руководителю.

— Вы не понимаете всей ситуации.

— Мы понимаем достаточно. И ещё: Андрей Савельев направил нам заявление о незаконном использовании его учётной записи.

Андрей посмотрел на меня.

— Я отправил его утром.

Василий Павлович побледнел.

— Ты обещал молчать.

— Я обещал подумать. Не молчать.

Из телефона прозвучало:

— Катерина, вы слышите меня?

— Да.

— Мы хотим предложить вам возглавить внутреннюю проверку. Вы знаете документы лучше всех. Но решение должно быть вашим. Вы не обязаны оставаться.

Я посмотрела на папку с моей фамилией. На своё имя, напечатанное в приказе об увольнении. На Вику, которая плакала у шкафа. На Никиту, впервые не прятавшего глаза. На Оксану, стоявшую рядом с ним, будто ждала от меня приговора.

А потом на Василия Павловича.

Он уже не выглядел сильным. Не потому, что его разоблачили. А потому, что понял: схема, которую он построил на чужом страхе, больше никого не удерживает.

— Я останусь, — сказала я.

Андрей нахмурился.

— Катя, ты уверена?

— Да. Но не в прежней должности.

Я взяла телефон ближе.

— Я возглавлю проверку, если у меня будет право просматривать все документы, разговаривать с каждым сотрудником и отменять приказы, составленные без подтверждения. И если никто из тех, кто признался добровольно, не будет уволен только ради красивого отчёта.

После короткой паузы женщина ответила:

— Согласовано.

Василий Павлович тихо сказал:

— А меня вы просто уничтожите?

Я посмотрела на него.

— Нет. Вам придётся подписать заявление о снятии с должности и передать все доступы. Остальное решат владельцы.

— Вы не понимаете, сколько я сделал для этой компании.

— Понимаю. Но помощь не даёт права назначать виновного среди тех, кто вам поверил.

Он протянул мне флеш-накопитель.

— Здесь ещё один файл.

Я не взяла его сразу.

— Что там?

— Платёжные документы. Я перечислял деньги со своего счёта людям, которых сокращали. Неофициально. Хотел вернуть после проверки.

Вика подняла голову.

— Почему вы никому не сказали?

— Потому что тогда пришлось бы признать, что отдел уже разваливается.

Я взяла накопитель. В нём действительно были переводы: небольшие, но регулярные. Деньги уходили сотрудникам, которым задерживали премии. Среди получателей была мать Никиты и бывшая сотрудница архива, у которой заболел сын.

Василий Павлович не был ни героем, ни чудовищем. Он пытался удержать компанию руками людей, которых одновременно толкал под удар. От этого его поступки не становились менее страшными.

Я вернула ему накопитель.

— Это тоже передадим владельцам.

— Даже если это поможет мне?

— Даже если это поможет.

Он кивнул.

Через час мы сидели в переговорной. Передо мной лежал новый приказ: временно отстранить Василия Павловича и назначить меня руководительницей проверки. Рядом стоял мой коричневый блокнот.

Вика подошла последней.

— Катя, я должна сказать тебе ещё кое-что.

— Я слушаю.

— Ту запись на последней странице сделала я.

Я посмотрела на неё.

— Почему не сказала сразу?

— Потому что испугалась. Хотела предупредить, но так, чтобы никто не понял, что это я. А потом увидела, как ты сидишь в кабинете директора, и поняла, что анонимность уже ничего не исправит.

— Исправила бы, если бы ты заговорила раньше.

— Знаю.

Я провела пальцем по краю блокнота. Маленькая наклейка на обложке отклеилась и завернулась уголком.

— Тогда начни с этого. Подпиши письменное объяснение.

Вика кивнула.

— Подпишу.

Никита вошёл с пачкой документов.

— Тут всё, что я сохранил. Черновики, письма, даты. Я не герой, Катя. Просто больше не хочу быть частью этого.

— Этого достаточно, чтобы начать.

Оксана остановилась у двери.

— А мне что делать?

Я посмотрела на неё.

— Принести документы, которые ты подписывала. Все.

— А если меня уволят?

— Тогда это будет решение владельцев. Но если ты спрячешь бумаги, я не смогу тебя защитить.

Оксана вытерла лицо рукавом и ушла.

Под вечер я снова открыла таблицу с апрельскими расчётами. Теперь рядом с каждой строкой стояло имя исполнителя, время изменения и подтверждение. Никто больше не мог просто переслать мне чужой файл со словами: «Глянь, пожалуйста».

Андрей сел напротив.

— Ну что, руководительница проверки?

— Не привыкай.

— Ты понимаешь, что теперь все будут приходить к тебе за помощью?

Я закрыла блокнот.

— Пусть приходят с документами.

Он улыбнулся.

— Ты теперь никому помогать не будешь?

Я посмотрела на дверь переговорной, за которой Вика уже подписывала своё объяснение, а Никита раскладывал бумаги по датам.

— Буду, — сказала я. — Но сначала пусть каждый принесёт свою страницу.

На обложке моего блокнота снова отклеилась наклейка, и под ней проступила старая надпись, сделанная мной в первый рабочий день: «Проверяй не только цифры».

Я перевернула страницу и вписала рядом фамилию Василия Павловича.

А под ней — всех, кто наконец перестал прятать свои подписи.