ЧАСТЬ 4 — Меня не пустили на торжество мужа, а через час его мать увидела на телефоне сообщение и перестала улыбаться

ЧАСТЬ 4

Я выхватила телефон у Адриана прежде, чем он успел сбросить вызов.

На экране действительно стояло имя моего отца.

Но под ним был не старый номер Роберта. Это был внутренний номер доверительного архива «Хартвелла».

— Ответь, — сказала Прия.

Адриан перехватил мою руку.

— Не надо.

Именно тогда я поняла: он боялся не звонка. Он боялся того, кто звонил.

Я нажала кнопку ответа.

— Нора? — раздался женский голос. — Меня зовут Мириам Харт. Я сестра твоего отца.

Я не могла пошевелиться.

Имя Мириам было семейным призраком. Роберт никогда не говорил о ней, а после его смерти я нашла в архиве всего одну записку: «Не ищи её. Это спасло нам обоим жизнь».

— Где вы? — спросила я.

— В архивном хранилище на южной стороне. Я приехала туда, когда получила уведомление о попытке сменить владельца «Хартвелла». Но это не Адриан начал операцию.

Я посмотрела на него.

— Кто?

Мириам ответила не сразу.

— Твоя мать.

У меня перехватило дыхание.

Моя мать умерла, когда мне было девять лет. По крайней мере, так говорил отец. Он утверждал, что она погибла в автомобильной аварии, и с тех пор я никогда не задавала вопросов.

— Это невозможно.

— Твоя мать жива, Нора. И она много лет владеет долей, о которой тебе не рассказывали.

Адриан резко рванулся к телефону.

— Не слушай её! Это ловушка!

Эвелин вскрикнула, когда он толкнул стул. Охрана схватила Адриана за плечи и оттащила от меня. Ванесса прижалась к колонне. Селеста закрыла лицо ладонью.

— Мириам, говорите всё, — попросила я.

— Роберт не спас компанию Вэнсов из доброты. Он использовал её как промежуточную структуру, чтобы спрятать долю твоей матери от людей, которые пытались отнять у неё семейные активы. Когда Роберт умер, контроль должен был перейти к тебе.

— Почему я ничего не знала?

— Потому что доверенность была запечатана до твоего тридцатилетия. Адриан узнал о ней три месяца назад. Селеста тоже.

Я медленно повернула голову к Селесте.

— Вы знали?

Она опустила руки. На её лице не осталось прежней надменности.

— Я знала только часть, — сказала она. — Адриан нашёл старое письмо и решил, что ты станешь единственной владелицей «Хартвелла». Он сказал, что если женится на тебе, то получит доступ к компании.

— Мы были женаты шесть лет.

— Он не женился ради любви, — тихо сказала Селеста. — Но я не думала, что он станет подделывать подпись.

Адриан дёрнулся в руках охраны.

— Мама!

— Ты обещал, что просто убедишь её передать управление, — продолжила Селеста. — Ты говорил, что Ванесса нужна тебе для нового образа компании. Ты говорил, что Нора ничего не понимает в бизнесе.

Ванесса коротко рассмеялась, но в этом звуке не было веселья.

— Значит, я тоже была частью плана.

— Ты была его способом сделать Нору ревнивой, — ответила Селеста. — Чтобы она сама подписала развод и уехала.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

Ожерелье на столе лежало между нами, словно маленькое вещественное доказательство не измены, а тщательно поставленного спектакля.

Томас Рид попросил всех занять места. Прия тем временем связалась с банком и заблокировала попытку изменить состав владельцев «Хартвелла». Мириам отправила оригинал доверенности и документы о моей матери в защищённый архив.

Но оставался один вопрос.

— Почему мой отец скрыл от меня правду? — спросила я.

Мириам ответила:

— Потому что твоя мать сама попросила его. Она считала, что люди рядом с ней видят не её, а деньги. Она хотела, чтобы ты выросла без страха, что тебя будут использовать.

Я посмотрела на Адриана.

— Ей не удалось.

Он наконец вырвался из хватки охранника и встал напротив меня. Его лицо изменилось. Не стало ни самоуверенного руководителя, ни человека с плаката над сценой. Передо мной стоял тот Адриан, который шесть лет назад просил меня спасти его семью.

— Я хотел только одного, — сказал он. — Чтобы меня перестали считать мальчиком, которого спасла жена.

— Поэтому ты решил украсть у меня компанию?

— Я заслуживал место наверху.

— Место наверху не даёт права вычёркивать человека из списка гостей его собственной жизни.

Он посмотрел на двери зала, где всё началось.

— Я любил тебя.

— Возможно. Но ты любил ещё сильнее историю о себе рядом со мной.

Томас объявил результаты голосования. Адриан отстранялся от должности. Все платежи, связанные с ним, Ванессой и Селестой, направлялись на независимую проверку. Семейные выплаты прекращались до возврата незаконно полученных средств.

Селеста сняла часы и положила их на стол.

— Этого хватит, чтобы начать возврат?

— Нет, — ответил Маркус. — Но это честное начало.

Она кивнула и впервые не стала спорить.

Ванесса подошла ко мне.

— Я могу дать показания. У меня есть переписка с ним.

— Почему ты поможешь мне?

Она коснулась ожерелья.

— Потому что я пришла сюда думать, что меня выбрали. А оказалось, меня тоже использовали.

Я забрала ожерелье не для Адриана. Я передала его Маркусу вместе с остальными документами.

— Пусть его стоимость пойдёт в счёт возврата.

Потом я вышла из зала не одна. Со мной были Прия, Маркус и Эвелин. Она держала коричневую папку обеими руками, будто боялась снова выпустить правду из пальцев.

У лифта я остановилась.

— Эвелин, ты уволилась из-за него?

— Я ушла, потому что он велел мне подписать перевод на имя моей матери. Она действительно была больна. Я испугалась и молчала.

— Ты всё равно пришла.

— Слишком поздно.

— Не слишком.

Внизу журналисты ждали объяснений, но я не пошла к ним. Я попросила Томаса объявить только факты: компания больше не принадлежит Адриану, проверка начата, контрольный пакет остаётся под защитой доверительного совета до выяснения происхождения документов.

Мириам ждала меня у служебного входа в архив, в сером пальто и с кожаной папкой, на корешке которой была вытиснена фамилия Харт.

Она была старше отца всего на несколько лет, но смотрела на меня так, будто видела сразу и девочку, и женщину, которой пришлось самой отвоёвывать своё имя.

— Ты хочешь увидеть мать? — спросила она.

Я не ответила сразу.

За моей спиной в зале продолжали говорить о деньгах, поддельных подписях и будущем компании. Где-то там Адриан впервые сталкивался не с моим гневом, а с последствиями своих решений.

Я думала, что должна немедленно отправиться к женщине, которую считала мёртвой. Но шесть лет я позволяла другим объяснять мне, кто я и чего хочу.

— Не сегодня, — сказала я.

Мириам кивнула.

— А когда?

Я достала из сумочки маленькую бархатную коробку. Запонки, которые я принесла Адриану на праздник, всё ещё лежали внутри. Я открыла её, вынула одну и положила на папку с фамилией Харт.

— Завтра я сама задам ей первый вопрос.

Мириам бережно закрыла папку.

— Какой?

Я посмотрела на серебряную запонку, на которой было выгравировано старое семейное дерево. В центре вместо герба стояла маленькая буква «Н».

— Почему все решили, что моё имя можно убрать из списка.

Из дальнего зала донёсся голос председателя, объявлявшего новое заседание. А на папке под моей рукой блестела фамилия, которую Адриан шесть лет пытался превратить в свою собственность.