ЧАСТЬ 4

…В этот момент в коридоре школы раздался резкий звонок телефона Клары.

Она взглянула на экран и побледнела.

— Это директор.

Даниэль забрал у неё телефон, но Клара не отдала его.

— Говорите на громкой связи.

— Клара? — голос директора дрожал. — Артём исчез из кабинета. Его мать сказала, что за ним приехал мужчина на тёмном фургоне.

Я сжала край стола.

— Он забрал ребёнка?

— Нет, — ответил директор. — Артём успел передать секретарю листок. Там написан адрес старого склада у железнодорожной ветки и время. Ещё он сказал, что этот мужчина хотел забрать у него телефон.

Даниэль выдохнул сквозь зубы.

— Игорь понял, что мальчик заговорил.

— Кто такой Игорь? — спросила Клара.

Я посмотрела на мужа.

— Мой бывший муж. Отец Лили.

Клара медленно опустилась на стул.

— Вы не говорили, что он вернулся.

— Я сама не знала.

Телефон Даниэля снова зазвонил. Номер был тот же.

— Не отвечай, — сказала я.

— Если он думает, что у меня коробка, он даст нам время.

— Он угрожал Лили.

— Именно поэтому мы не можем ехать туда вслепую.

Я посмотрела на три металлических цилиндра. Они лежали в белой коробочке, похожие на безобидные детали игрушки. От одной мысли, что моя дочь носила их во рту, у меня сжалось горло.

— Где Лили?

— В кабинете директора, — ответила Клара. — И рядом с ней школьная медсестра.

— Я хочу к ней.

— Идите, — сказал Даниэль. — Но сначала заберите вот это.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Что это?

— Копия банковского перевода.

Я развернула бумагу. На ней стояла дата двухнедельной давности, сумма и имя получателя — Артём Власов. Отправитель был указан не Игорь.

Я подняла голову.

— Это твой счёт.

Клара резко вдохнула.

— Даниэль, что вы сделали?

— Перевёл деньги Артёму через его старшего брата.

— Зачем? — спросила я.

— Чтобы он рассказал правду. И чтобы Игорь поверил, будто я заплатил ему за молчание.

Я отступила.

— Ты всё это время изображал сообщника?

— Игорь позвонил мне за неделю до того, как Лили сказала о деталях. Он утверждал, что хочет увидеть дочь, но потом начал задавать вопросы о твоём расписании и о школе. Я понял, что он следит за вами.

— Почему ты мне не сказал?

Даниэль сжал кулак. На костяшках у него выступили белые пятна.

— Потому что Игорь прислал фотографию Лили возле школьных ворот. Он написал, что если ты узнаешь о нём, то девочка исчезнет раньше, чем мы успеем обратиться за помощью.

Я посмотрела на него и поняла, почему он каждую ночь проверял рот дочери. Не потому, что хотел навредить. Он боялся, что Игорь заставил её снова спрятать что-то во рту. Боялся пропустить даже крошечный металлический край.

Но это не отменяло его лжи.

— Ты должен был сказать мне, — произнесла я.

— Да.

— Я бы не оставила вас одних с этим.

— Я знаю. И именно поэтому испугался.

Это признание было хуже оправдания.

Мы пошли к кабинету директора. Лили сидела на стуле, держа в руках стакан воды. Увидев меня, она поднялась и бросилась ко мне.

Я обняла её так крепко, что почувствовала под пижамой острые лопатки.

— Прости, — прошептала я. — Я должна была заметить раньше.

— Папа сказал, что нельзя рассказывать, пока не будет безопасно.

— Папа ошибся.

Даниэль остановился в дверях.

Лили посмотрела на него.

— Ты больше не будешь проверять?

Он присел перед ней, но не коснулся её.

— Только если ты сама попросишь врача. Не меня. И никогда тайком от мамы.

Лили кивнула.

В шесть без десяти мы поехали не к складу, а в старую мастерскую Даниэля на окраине. Там стоял его рабочий стол, шкаф с инструментами и внутренний телефон, о котором Игорь не знал. Клара осталась с Лили у директора. Перед тем как я вышла из школы, она вложила мне в ладонь заявление Артёма.

— Не потеряйте это, — сказала она. — В нём вся цепочка.

— Я не потеряю.

В мастерской Даниэль положил белую коробку на стол и включил свет. Лампа замигала, высветив металлическую стружку на полу.

— Он придёт, — сказал Даниэль.

— А если не придёт?

— Тогда у нас всё равно есть перевод, заявление и его угрозы по телефону.

Я посмотрела на него.

— Ты специально позволил ему думать, что контролирует тебя?

— Да.

— А если бы он причинил вред Лили?

— Я бы не простил себе.

— Ты уже сделал так, что я каждый вечер боялась собственного мужа.

Он опустил голову.

— Знаю.

В шесть ровно за воротами мастерской остановился тёмный фургон. Двигатель не заглушили.

Даниэль нажал кнопку внутреннего звонка.

— Здесь никого нет, — произнёс он громко.

Я посмотрела на него.

— Он слышит тебя?

— В старой мастерской остался переговорный аппарат. Игорь думает, что я подключил его к телефону.

Дверь фургона открылась. Игорь вошёл внутрь без спешки. Он почти не изменился: та же узкая улыбка, та же привычка держать руки в карманах. Только волосы поседели у висков.

— Мэгги, — сказал он. — Ты всё-таки приехала.

— Я приехала за дочерью. Она не здесь.

— Тогда отдайте коробку.

— Сначала объясни, зачем ты использовал ребёнка.

Игорь усмехнулся.

— Использовал? Я просто хотел, чтобы вы оба вспомнили, как легко потерять то, что считаете своим.

Даниэль шагнул вперёд.

— Ты платил Артёму.

— Он сам захотел заработать.

— Ты заставил его напугать Лили.

— Я ничего не заставлял. Дети всегда пугают друг друга. Я лишь попросил его присмотреть за девочкой.

Я почувствовала, как в ладони впился край бумаги.

— Ты следил за ней возле школы.

— Я её отец.

— Отец не заставляет дочь прятать металл во рту.

Улыбка исчезла с его лица.

— Ты всё испортила, Мэгги. Я хотел забрать её без шума. У меня были документы. Я мог доказать, что ты нестабильна, что живёшь с человеком, который скрывает от тебя опасные вещи.

Даниэль посмотрел на меня.

— Вот чего он хотел.

Игорь резко повернулся к нему.

— Ты должен был просто отдать коробку.

— А ты должен был не трогать мою дочь.

— Она моя дочь!

— Она не вещь, которую можно забрать за подписью.

Игорь рванулся к столу. Я успела оттолкнуть коробку, и три металлических цилиндра рассыпались по полу. Один закатился под шкаф.

Игорь замер, затем схватил меня за руку.

— Где остальные?

— У Клары.

— Какие ещё остальные?

Я смотрела ему прямо в глаза.

— Все. Записка Лили. Твоя расписка Артёму. Банковский перевод. И заявление, где он назвал тебя.

Игорь сжал моё запястье сильнее.

— Ты лжёшь.

— Нет. Я отправила копии директору ещё до того, как приехала сюда.

Он посмотрел на Даниэля.

— Ты привёл её сюда, чтобы подставить меня?

— Я привёл тебя сюда, потому что хотел, чтобы ты услышал: Лили больше никогда не будет бояться твоего имени.

За стеной щёлкнул выключатель. В мастерскую вошли директор школы и Клара. Рядом с ними стоял Артём, бледный, но с поднятой головой. Его мать держала его за плечо.

Игорь отступил.

— Вы вызвали их?

— Нет, — сказала я. — Они сами пришли. Артём решил больше не убегать.

Мальчик достал из кармана сложенный лист.

— Я написал всё, как было. Простите, Лили.

Я видела, как он сглотнул, и поняла: он тоже был ребёнком, которого взрослый использовал в своей игре.

Клара подошла к нему.

— Скажи это ещё раз.

Артём посмотрел на Игоря.

— Вы сказали, что если я не заставлю Лили молчать, вы сделаете так, чтобы её мама потеряла работу и дом. Вы дали мне деньги и сказали, где ждать её после уроков.

Игорь попытался улыбнуться.

— Мальчик запутался.

— Тогда почему деньги пришли с вашего телефона? — спросила мать Артёма.

Игорь резко повернулся к ней.

— Не вмешивайтесь.

— Это мой сын.

Он сделал шаг к Артёму, но Даниэль встал между ними. Не коснулся Игоря. Просто оказался ближе.

— Ещё один шаг — и ты больше не подойдёшь ни к одному ребёнку.

Игорь посмотрел на него, потом на меня.

— Ты думаешь, она простит тебе тайны?

Я не ответила сразу.

Даниэль действительно заслуживал моего гнева. Он должен был довериться мне. Но он также каждую ночь сидел рядом с Лили, проверяя её рану, пока я спала, потому что сам не мог вынести мысли, что с ней снова что-то случится.

Я повернулась к нему.

— Я не прощу это сегодня.

Он кивнул.

— Понимаю.

— Но я не позволю Игорю использовать твою ошибку против нас.

В коридоре Лили ждала меня. Я вернулась к ней и взяла за руку.

— Мама, мы уедем?

— Нет. Сначала мы вернёмся к врачу. Потом ты сама решишь, где хочешь спать.

Она посмотрела на Даниэля.

— Папа может сидеть в коридоре?

Он опустился перед ней на колени.

— Могу. Но только если ты попросишь.

Лили подумала и протянула ему ладонь.

— Тогда сиди.

В тот вечер врач осмотрел её рот и достал из ранки крошечную металлическую заусеницу. Я держала Лили за руку, а Даниэль стоял у стены и не вмешивался, пока она сама не позвала его.

Игоря задержали не в мастерской и не в каком-то громком зале. Он просто вышел на улицу, где его ждала мать Артёма с заявлением и директор с документами. Самым страшным для него оказалось не наказание, а то, что его схема рассыпалась раньше, чем он успел получить дочь как доказательство собственной власти.

Через несколько дней Лили сама выбросила металлические цилиндры в контейнер для переработки. Я стояла рядом, а Даниэль держал коробку открытой.

— Хочешь, я выброшу? — спросил он.

— Нет, — ответила Лили. — Я сама.

Она взяла первый цилиндр двумя пальцами и бросила его вниз. Потом второй. Потом третий.

Звук был маленьким, почти смешным.

Но Лили долго смотрела в пустую белую коробку, а затем сказала:

— Папа, теперь, если мне страшно, я сама открою рот. Только маме.

Даниэль закрыл крышку и передал коробку мне.

А я отнесла её не в ящик и не в мусор.

Я поставила её на стол перед Кларой вместе с подписанным заявлением Артёма.

Внутри больше не было ничего, кроме трёх круглых следов на мягкой подкладке.

Лили провела по ним пальцем и тихо сказала: