ЧАСТЬ 4 — На моём юбилее муж приказал привязать меня к балке за бокал вина, но после одного звонка его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— Ричард, — произнесла я, — объясните, почему деньги ушли на ваш личный счёт.

Он не ответил сразу.

За окнами продолжали гореть фары машин Доминика. В их свете зал казался чужим: разбитые бокалы, перевёрнутая тарелка с тортом, красные капли на белой скатерти и верёвка, свисающая с балки.

Ричард поправил запонку.

— Это временный перевод.

— Временный перевод на счёт, который зарегистрирован в другой стране?

Габриэль пролистал данные.

— Двадцать семь миллионов. За последние четыре месяца.

Маргарет повернулась к мужу.

— Ты говорил, что деньги ушли на погашение долгов.

— Я делал то, что требовалось для сохранения семьи.

— Семьи? — Ванесса рассмеялась нервно. — Вы все говорите о семье, когда крадёте друг у друга.

Адриан шагнул к отцу.

— Ты обещал, что после передачи доли долги исчезнут.

— Ты должен был получить подпись Елены, — резко ответил Ричард. — Не устраивать здесь цирк с хлыстом.

Эти слова ударили по залу сильнее, чем любой крик.

Адриан посмотрел на него.

— Ты знал?

— Я знал, что тебе нужно надавить на неё.

Маргарет отшатнулась от мужа.

— Ты разрешил это?

— Я разрешил спасти то, что строил сорок лет.

— Ты разрешил ему истязать женщину в день её рождения, — сказала я.

Ричард впервые посмотрел прямо на меня.

— Ты никогда не была частью этой семьи.

— Именно поэтому вы решили, что я не стану её разрушать.

Лука положил на стол заявление Софии.

— Ричард, вы переводили деньги через подставные фирмы. Адриан подделал подпись. Ванесса получила часть средств. Каждый из вас оставил след.

— А ты думаешь, что можешь запугать меня бумагами? — спросил Ричард.

— Нет, — ответил Лука. — Я думаю, что вам станет страшно, когда эти бумаги увидят люди, чьи пенсии вы использовали как залог.

У меня перехватило дыхание.

— Пенсии?

Габриэль кивнул.

— Ричард заложил пенсионный фонд рабочих. Деньги, которые исчезли с резервного счёта, должны были закрыть дыру до понедельника. Но он вывел их себе, потому что заранее договорился о продаже нескольких предприятий.

Маттео поднял взгляд от телефона.

— Покупатель уже прислал проект договора.

— Кому? — спросила я.

— Конкурирующей строительной группе. Но в договоре есть условие: сделка возможна только после передачи твоей доли.

Вот чего они хотели на самом деле.

Не спасти компанию.

Продать её целиком, забрав деньги себе.

Адриан был нужен отцу как исполнитель. Ванесса — как отвлекающий шум. Я — как подпись, которой не могла дать.

Я почувствовала, как под пальцами сжимается край пальто. Боль на спине пульсировала, но уже не заставляла меня опускать глаза.

— Значит, мой муж избил меня, чтобы вы успели украсть компанию у её рабочих?

Ричард поморщился.

— Не драматизируй.

Доминик сделал шаг вперёд.

— Он только что назвал тридцать ударов драмой.

— Не трогай его, — сказала я.

Доминик посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что я хочу, чтобы он услышал всё.

Я подошла к столу. Каждый шаг отзывался огнём в спине. Гости расступались, и теперь никто не пытался спрятать лица за бокалами.

— Ричард, вы ошиблись в одном. Вы думали, что фонд принадлежит семье Коулов.

Габриэль открыл старый реестр.

— По завещанию отца Елены фонд принадлежит ей лично. Братья получили право управлять активами только до её тридцатилетия.

— Мне тридцать два, — сказала я.

— Поэтому три года назад контроль перешёл к тебе, — ответил Габриэль. — Ты просто не стала вмешиваться.

Адриан уставился на меня.

— Ты всё это время могла остановить меня?

— Я не знала, что мне нужно тебя останавливать.

Он опустил взгляд на свои руки. На костяшках ещё виднелись красные следы от ремня.

Ванесса внезапно бросилась к нему.

— Адриан, скажи им, что ты не знал о продаже.

Он отступил.

— Я знал.

— Ты обещал, что мы будем вместе.

— Я обещал тебе то, что должен был сказать, чтобы ты участвовала.

Она ударила его ладонью по щеке. Звук разнёсся под люстрой.

— Ты такой же, как они.

— Нет, — сказала я. — Он хуже. Они хотя бы не называли меня любимой перед тем, как привязать к балке.

Адриан закрыл глаза. Но мне не стало легче. Его стыд не возвращал мне утро. Не стирал боль. Не отменял восемь месяцев лжи.

София подошла к Лукасу и передала ему последний лист.

— Эдвард оставил распоряжение на случай своей смерти. Он назначил Елену временным управляющим фонда и запретил любые сделки до полной проверки счетов.

Ричард рванулся к документу.

Нико перехватил его раньше.

— Не стоит пачкать руки ещё одним преступлением.

— Ты думаешь, это всё? — прошипел Ричард. — Без моих связей у вас не будет ни одного контракта.

— Большинство ваших контрактов держалось на моей подписи, — ответила я.

Я достала телефон и позвонила управляющему банком.

— Это Елена Моретті. Я отзываю все полномочия семьи Коулов. С сегодняшнего вечера ни один перевод не проходит без моего личного подтверждения. Зарплаты рабочим выплатить в первую очередь.

На другом конце подтвердили распоряжение.

Я завершила разговор.

Ричард посмотрел на меня так, будто впервые увидел не тихую жену сына, а человека, способного закрыть его столетний семейный счёт одним звонком.

— Ты уничтожишь всё, — сказал он.

— Нет. Я отделю всё, что можно спасти, от того, что вы уже уничтожили.

Лука вызвал медицинскую бригаду для меня и зафиксировал повреждения. Я не хотела, чтобы дело исчезло вместе с праздничным мусором. Томас дал письменные показания. София передала подлинные записи нотариальной конторы.

Но я отказалась от того, чтобы мои братья превращали ночь в охоту.

— Я не хочу, чтобы вы решали за меня, — сказала я им, когда мы вышли в холл.

Доминик нахмурился.

— Мы хотим защитить тебя.

— Тогда защитите не меня. Защитите тех, кому Ричард не заплатил.

Маттео кивнул первым.

— Я переведу деньги на зарплаты через своё предприятие.

— А я найду новых поставщиков, — добавил Габриэль. — Только уже без Коулов.

Лука посмотрел на меня.

— А с Адрианом?

Я повернулась к залу.

Он стоял возле балки, под которой ещё лежал обрезанный ремень. Ванесса ушла через боковой выход одна. Маргарет сидела на краю стула и смотрела на мужа, словно видела его впервые. Ричард держал телефон, который больше не мог открыть ни одну семейную дверь.

— Адриан, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Я не стану мстить тебе. Но ты подпишешь признание в передаче поддельных документов, откажешься от всех полномочий в компании и оплатишь лечение Томаса, которого ты уволил за правду.

— А если я не соглашусь?

— Тогда всё равно потеряешь компанию. Но уже не сможешь сказать, что я дала тебе шанс уйти человеком.

Он долго смотрел на меня.

— Ты когда-нибудь любила меня?

Вопрос оказался тяжелее, чем я ожидала.

— Да, — ответила я. — Поэтому мне так долго было удобно верить, что ты просто ошибаешься.

Он отвернулся к балке.

— А теперь?

Я посмотрела на красное пятно, оставшееся на белой скатерти.

— Теперь я люблю только женщину, которая сегодня выжила.

Адриан подписал документы утром, когда врач уже обработал мои запястья. Ричард потерял право распоряжаться активами, а продажу предприятий остановили. Маргарет отказалась от семейного фонда и уехала из усадьбы, оставив мужу только ту часть имущества, которую невозможно было спрятать за подставными фирмами.

Ванесса вернула украшения, купленные за деньги фонда, и дала показания. Её платье так и осталось испорченным вином. Я не знала, была ли это справедливость, но покупать ей новое не собиралась.

Рабочим выплатили зарплаты через два дня. Томас получил место в новой службе безопасности фонда и сам выбрал первым делом убрать верёвку из праздничного зала.

Я не продала компанию и не оставила её Коулам. Я назначила независимый совет, оставила рабочим долю в прибыли и перевела управление в фонд, где подпись одного человека больше не могла решить судьбу тысяч семей.

Доминик спросил меня, почему я не уехала сразу.

Я ответила, что не хочу отдавать им даже право назвать это моим бегством.

Через неделю мы снова вошли в тот зал. Балку уже очистили. Люстру сняли для проверки, и на потолке остался светлый круг от креплений.

Томас принёс мне небольшую деревянную коробку. Внутри лежала латунная бирка от старой системы охраны усадьбы с выгравированной надписью: «Не входить без разрешения».

— Нашёл в подсобке, — сказал он. — Думаю, она должна быть у вас.

Я провела пальцем по царапинам на металле.

— Повесьте её не на входе.

— А где?

Я посмотрела на балку, под которой Адриан пытался объяснить мне моё место.

— На двери комнаты заседаний фонда. Пусть каждый, кто приходит туда с чужой подписью, сначала прочитает.

Томас прикрутил бирку к тёмному дереву. Латунь блеснула под голой лампой.

Внизу, у длинного стола, лежали новые документы: зарплаты рабочих, список независимых управляющих и моё распоряжение о проверке всех счетов Ричарда.

Доминик поставил рядом папку.

— Готова?

Я взяла перо.

— Нет.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Тогда зачем садишься?

Я раскрыла первую страницу и увидела строку, где раньше стояла поддельная подпись.

— Потому что готовность больше не нужна для того, чтобы поставить настоящую.

И под латунной табличкой, предупреждавшей о входе без разрешения, я написала своё имя так ровно, что его уже невозможно было перепутать ни с чьим другим.