ЧАСТЬ 4 — Муж запретил мне появляться на важном вечере, но когда я вошла в зал с неожиданным спутником, его лицо изменилось

ЧАСТЬ 4

…— Какую квартиру? — спросила я, хотя ответ уже стоял перед глазами.

Алексей не двигался.

Вокруг нас продолжался приём. Музыка играла, официанты проходили между гостями, где-то у дальней стены звякнули бокалы. Но для меня зал сузился до его лица, телефона в моей руке и медной броши, холодной под пальцами.

— Квартиру по улице Полярной, — уточнил мужчина. — Документ подан сегодня утром. Нам нужна ваша личная явка до девяти часов завтра, иначе заявка перейдёт в обработку.

— Я ничего не передавала в залог.

— Тогда вам необходимо немедленно приехать в отделение. И возьмите паспорт.

Я отключилась.

Елена смотрела на меня.

— Что он сделал?

— Попытался заложить мою квартиру.

Диана прикрыла рот ладонью.

Алексей наконец заговорил:

— Это временная мера.

Я повернулась к нему.

— Ты оформил на меня долг?

— Я спасал компанию.

— Моей квартирой?

— Ты всё равно живёшь там.

От этой фразы стало больнее, чем от оскорбления в спальне. Не потому, что он признал поступок. А потому, что в его голове моя квартира была просто удобным предметом, как запасной телефон или комплект ключей.

Игорь шагнул к нему.

— Покажите документ.

— Это не ваше дело.

— С этой минуты — моё. Фонд не будет иметь никаких отношений с компанией, которая пытается получить деньги под поддельным авторством и сомнительным залогом.

Алексей перевёл взгляд на Елену.

— Вы не можете уничтожить мой бизнес из-за семейной ссоры.

— Это не семейная ссора, — сказала она. — Это риск для фонда и нарушение условий договора.

Он повернулся ко мне.

— Виктория, поговори с ними нормально.

— Я говорю нормально.

— Ты не понимаешь, что будет. Сотрудники потеряют работу. Люди, которые ни в чём не виноваты.

Именно этого он и ждал. Что я снова испугаюсь за других и отступлю. Что позволю ему использовать мою совесть как верёвку.

Я посмотрела на Марину.

— Сколько человек останутся без зарплаты, если договор не состоится?

— Семеро, — ответила она. — Но зарплата за прошлый месяц уже задержана.

Я перевела взгляд на Алексея.

— Деньги фонда должны были закрыть зарплаты?

Он отвёл глаза.

— И часть долгов.

— Каких долгов?

Марина открыла зелёную тетрадь и вынула из неё сложенный лист.

— Я нашла это в общем шкафу. Список переводов со счёта агентства. Почти половина ушла на погашение личных кредитов Алексея.

В зале стало совсем тихо.

Алексей резко бросился к листу, но Игорь перехватил его руку.

— Не трогайте.

— Это мои бумаги!

— Нет, — сказала Марина. — Это копии выписок, которые вы сами оставили в принтере.

Алексей вырвал руку.

— Я верну всё.

— Когда? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде впервые появилась не злость, а настоящий страх.

— После подписания.

— После договора, который ты украл у меня?

— Я хотел сохранить всё. Компанию, дом, нашу семью.

— Ты хотел сохранить не семью. Ты хотел сохранить видимость, что всё принадлежит тебе.

Он качнулся, словно устал стоять.

Диана тихо сказала:

— Он говорил, что квартира уже почти оформлена.

Я повернулась к ней.

— Ты знала?

— Не знала, что она твоя. Он сказал, что это имущество компании и ты согласна.

Алексей вспыхнул.

— Диана, замолчи.

Она выпрямилась.

— Ты обещал мне должность и долю. А теперь выясняется, что даже проект не твой.

— Я дам тебе всё, что обещал.

— Чем? Чужой квартирой?

Её вопрос прозвучал громче музыки.

Елена жестом остановила оркестр. Потом взяла у меня лист с поддельной подписью.

— Виктория, я могу перенести переговоры в отдельную комнату. Вам не обязательно решать всё сегодня.

— Нет, — ответила я. — Сегодня я как раз должна закончить.

Я достала телефон и позвонила в банк. Специалист попросил меня назвать кодовое слово, затем сообщил, что заявление можно аннулировать только при личном присутствии. Игорь предложил отвезти меня утром, но я покачала головой.

— Я поеду сама.

— Почему?

— Потому что семь лет он решал, что я могу выдержать. Хочу хотя бы один раз решить это сама.

Игорь кивнул.

— Хорошо. Но документы фонда будут готовы к девяти.

Алексей услышал это.

— Ты правда собираешься забрать проект?

— Я собираюсь вернуть себе своё имя.

— Ты разрушишь агентство.

— Агентство разрушил не мой уход. Его разрушили твои кредиты и ложь.

Он сел на стул у стены. Рядом лежало яркое кольцо Дианы, забытое на столике. Алексей смотрел на него, будто только сейчас понял: даже человек, ради которого он устроил весь этот спектакль, уже не хочет оставаться рядом.

Марина подошла ко мне.

— Если ты создашь новую команду, я пойду с тобой.

— Ты потеряешь работу.

— Я уже её потеряла, когда решила не подшивать твою подпись в папку.

Я сжала её руку.

— Тогда утром встретимся у фонда.

Елена забрала оригиналы документов.

— А что будет с агентством Алексея? — спросила Диана.

— Это зависит от него, — ответила я. — Но договор ему больше не принадлежит.

Мы вышли из зала не сразу. Сначала я сняла медную брошь и положила её в ладонь Алексея.

Он посмотрел на компас.

— Зачем ты отдаёшь это мне?

— Потому что ты всё равно не знаешь, куда идти.

— Виктория…

— Не называй меня так, будто имеешь право остановить.

Я забрала брошь обратно и приколола к платью.

На улице дождь почти закончился. Игорь ждал у машины, но не открыл мне дверь и не потянул за руку. Просто стоял рядом, оставляя расстояние, которое я сама могла сократить.

— Ты уверена? — спросил он.

— Нет.

— Это честный ответ.

— Но я знаю, что делать утром.

Мы сели в машину. Телефон снова зазвонил. Это был Алексей.

Я ответила не сразу.

— Что ты хочешь?

— Я нашёл договор с фондом, — сказал он. Голос звучал хрипло. — Если ты подпишешь его через агентство, я откажусь от квартиры и верну тебе авторство.

— Нет.

— Подумай. Иначе пострадают люди.

Я посмотрела на листы, которые Елена передала мне перед выходом. На каждом стояло моё имя.

— Марина сказала, что зарплата уже задержана. Ты собирался закрыть личные долги чужими деньгами. Не перекладывай на меня последствия.

— Ты всё равно моя жена.

— До утра.

Он замолчал на несколько секунд.

— Ты подаёшь на развод?

— Я подаю документы в банк и подписываю договор как автор. Остальное можешь называть как хочешь.

— А если я не подпишу передачу материалов?

— Тогда фонд заберёт проект по тем документам, которые ты уже отправил. Там стоит моя фамилия.

Это была правда. Елена сохранила все версии соглашений, а Марина — журнал передачи. Алексей сам оставил следы, потому что был уверен: никто не станет проверять бумаги, если он громче всех говорит.

Утром мы встретились у фонда. В переговорной стояли Елена, Игорь, Марина и ещё двое сотрудников, которых Алексей годами не замечал. Передо мной лежал новый договор.

Я прочитала каждую страницу.

В графе «автор» стояло: «Виктория Лебедева».

В графе «руководитель проекта» — тоже моё имя.

— Подписывай, — сказала Елена.

Я взяла ручку, но не поставила подпись.

— У меня есть условие.

Игорь внимательно посмотрел на меня.

— Какое?

— Часть первого платежа направить не мне, а сотрудникам агентства. На зарплаты. Не Алексею. Людям.

Елена улыбнулась.

— Это можно оформить отдельным пунктом.

Марина опустила глаза, чтобы скрыть слёзы.

Я подписала договор.

В тот же день банк отказал в регистрации залога: моя личная явка подтвердила, что согласия не было. Квартиру удалось сохранить. Агентство Алексей не закрыл сразу, но без фонда, без команды и без доверия оно стало пустой вывеской. Диана ушла первой. Марина забрала сотрудников в новый проект. А Алексей продал машину, чтобы покрыть часть долгов, и больше не появлялся на рабочих встречах.

Он пришёл ко мне через неделю.

Не с цветами.

С папкой.

В ней лежали исправленные документы, расписка о возврате денег и заявление об отказе от всех претензий на мою концепцию.

— Я подписал, — сказал он. — И согласился на продажу доли, чтобы закрыть зарплаты.

Я не ожидала этого.

— Почему?

Он посмотрел на свои руки.

— Потому что Марина сказала: люди не обязаны платить за мою ложь. И потому что я понял: ты действительно уйдёшь.

— Я уже ушла.

— Я знаю.

Между нами не осталось ни крика, ни красивых обещаний. Только семь лет, которые невозможно вернуть одним правильным поступком.

— Ты любила меня? — спросил он.

Я подумала о спальне, о чёрном платье, о том, как много лет ждала разрешения быть собой.

— Да.

Он поднял глаза.

— А теперь?

— Теперь я больше не путаю любовь с обязанностью терпеть.

Он кивнул и положил папку на стол.

— Брошь всё ещё у тебя?

Я коснулась медного компаса.

— Да.

— Хорошо.

Алексей ушёл, а я вернулась к рабочему столу. На экране открывался новый макет кампании. Внизу уже стояла подпись: «Автор — Виктория Лебедева».

Марина заглянула в кабинет.

— Елена просит придумать название для первого отчёта.

Я улыбнулась.

— Напиши: «Смотреть по направлению».

— Это про компас?

— Нет. Про то, что мы наконец-то перестали смотреть на него.

Марина рассмеялась и ушла с листом в руках.

Я осталась над макетом, где тонкая линия дороги пересекала белое поле и упрямо уходила к краю страницы. В её конце стояла маленькая медная стрелка, направленная не назад, а вперёд.