ЧАСТЬ 4

Я выронила телефон.

— Что значит «исчезла»?

Мэри всхлипнула на другом конце линии.

— Я на минуту вышла к почтовому ящику. Дверь в кладовую была открыта. Звезда лежала на ступеньке, а Лили нет.

Итан уже двигался к выходу. Роберт схватил ключи от машины, но я остановила его.

— Ты остаёшься здесь и следишь за Дианой.

Мама резко повернула голову.

— Что ты сказала?

— Если Лили уехала отсюда не сама, кто-то должен объяснить, как это произошло.

Мужчина в тёмном пальто шагнул к двери.

Итан встал перед ним.

— Вы останетесь.

— Я не обязан слушать солдата.

— Но вы обязаны объяснить, почему ваша машина только что стояла у моего дома.

Мужчина усмехнулся.

— Это частная собственность.

— А ребёнок — не ваша собственность.

Диана подняла руки.

— Я не трогала девочку.

— Тогда кто трогал? — спросила я.

Она посмотрела на Лорен.

Лорен побледнела.

— Мама, что ты сделала?

— Ничего.

В кабинете зазвонил телефон Роберта. Он включил громкую связь. Звонил охранник соседнего участка.

— Господин Роберт, возле старого сарая на вашей земле стоит фургон. Дверь открыта, внутри детское кресло.

У меня подогнулись ноги.

— Это рядом с офисом? — спросила я.

— В пяти минутах езды, — ответил отец.

Итан уже открывал дверь.

Диана бросилась за нами.

— Я еду с вами!

— Нет, — сказал я.

— Эмили, ты не понимаешь, я хотела только поговорить с ней.

— С пятилетним ребёнком, который спит у соседки?

Её лицо дрогнуло.

Этого было достаточно.

Мы выбежали во двор. Ночной воздух резал лёгкие, а под ногами хрустел мелкий гравий. Итан сел за руль, я рядом. Роберт и Лорен поехали следом, а Диана осталась у офиса с мужчиной в пальто, который вдруг начал звонить кому-то и нервно оглядываться.

Старый сарай стоял за складом, возле заросшего канала. Дверь хлопала на ветру. Внутри горела маленькая лампа.

Я услышала плач Лили.

— Мама!

Я рванулась вперёд, но Итан удержал меня.

— Подожди.

Из глубины сарая донёсся голос Лорен.

— Лили, я не причиню тебе вреда. Мне нужно было спрятать тебя, чтобы мама не нашла.

Я шагнула внутрь.

Лорен сидела на перевёрнутом ящике, а Лили была рядом, завернувшись в одеяло. В руках дочь сжимала деревянную звезду. На щеке у неё виднелась грязная полоса, но она была цела.

Я бросилась к ней.

— Мамочка!

— Я здесь.

Лили обняла меня так крепко, что я почувствовала, как дрожит её тело.

— Тётя Лорен сказала, что бабушка хочет забрать наш дом.

Я посмотрела на сестру.

— Почему ты привезла её сюда?

— Потому что мама наняла тех людей не для разговора, — сказала Лорен. — Она собиралась заставить тебя подписать документы. А если бы ты отказалась, они должны были увезти Лили и держать её до утра.

У меня заледенели пальцы.

— Откуда ты знаешь?

Лорен вынула из кармана сложенный лист.

— Нашла расписание в её сумочке. Время, адрес, имена. Я поняла, что она врёт про поездку к врачу. Тогда забрала Лили раньше них.

Итан присел перед дочерью.

— Ты смелая, Лили.

— Я не хотела уходить с тем дядей, — прошептала она.

За нашими спинами раздались шаги. Роберт вошёл в сарай, за ним Диана. Мать выглядела так, будто постарела за несколько минут. В её волосах запуталась сухая травинка, а на пальто темнели пятна грязи.

— Отдай мне внучку, — сказала она.

Я встала между ними.

— Ты больше не подойдёшь к ней.

— Я её бабушка.

— И ты приказала чужим людям забрать её.

— Я хотела защитить семью!

Роберт горько усмехнулся.

— Нет, Диана. Ты хотела защитить квартиру Лорен и деньги, которые украла у собственной дочери.

Мужчина в тёмном пальто появился в дверях. За ним стоял второй человек, которого я видела на камере у дома.

— Хватит семейного спектакля, — сказал он. — Документы должны быть подписаны до рассвета.

Итан шагнул вперёд.

— Вы незаконно проникли на участок, угрожали ребёнку и пытались получить имущество по поддельному договору.

— Докажите.

Роберт достал папку.

— Доказательств достаточно. Здесь признание Дианы, банковские переводы и расписание, составленное вами.

Мужчина взглянул на бумаги, потом на Диану.

— Ты сказала, что дочь добровольно согласится.

— Она бы согласилась, если бы ты не устроил этот кошмар, — прошипела Диана.

— Ты обещала мне дом.

— Он не твой!

— Но ты заложила его моим деньгам.

Я поняла, чего мать на самом деле хотела всё это время. Не моего прощения. Не помощи семье. Ей нужен был дом, который она видела как доказательство того, что я наконец живу лучше неё. Она не могла вынести, что после девяти месяцев страха, одиночества и ожидания мы с Итаном купили место, куда она не имела доступа.

Диана повернулась ко мне.

— Я дала тебе жизнь.

— А потом решила, что можешь её заложить.

Её губы задрожали.

— Я не хотела, чтобы ты уехала от нас.

— Ты сама вытолкнула меня за дверь в тот вечер.

— Я была в отчаянии.

— Ты оскорбила Лили.

Диана закрыла глаза.

— Я не думала.

— Ты думала достаточно, чтобы подделать мою подпись, найти наш адрес, нанять людей и увезти ребёнка.

Роберт положил на ящик последнюю папку.

— Я отдал копии бухгалтеру и банку. Подлинники отправлены нотариусу. Если Диана продолжит отрицать, счета фирмы будут заморожены, а сделка по залогу аннулирована.

Лорен посмотрела на мать.

— Я тоже подписала заявление. Про квартиру в Чикаго.

Диана уставилась на неё.

— Ты предала меня.

— Нет, мама. Я перестала помогать тебе лгать.

Мужчина в пальто резко развернулся к выходу.

— Я не собираюсь отвечать за вашу семейную грязь.

— Вы уже отвечаете, — сказал Итан. — Ваши данные и договоры есть в папке.

Мужчина остановился.

Дальше всё произошло без крика. Роберт позвонил в службу охраны участка, а затем бухгалтеру и нотариусу. Люди в тёмных пальто уехали только после того, как поняли: обещанных лёгких денег не будет. Диану забрали не в наручниках, а в машине её адвоката, которого Роберт вызвал сам, чтобы она подписала признание и отказ от любых требований на дом.

Это был не жест милосердия.

Это была последняя граница, которую отец мог провести для всех нас.

Перед уходом Диана остановилась рядом со мной.

— Ты правда не дашь мне увидеть Лили?

Я посмотрела на дочь. Она сидела на руках у Итана и держала деревянную звезду у самого подбородка.

— Не сейчас. И не без специалиста, который объяснит тебе, что ты сделала с ней.

Мама кивнула, но её лицо стало пустым.

— А мне ты когда-нибудь простишь?

Я устала ненавидеть её. Но усталость не была прощением.

— Я больше не буду принимать решения за тебя.

Роберт отвёл взгляд. Лорен заплакала, закрыв рот ладонью.

Утром банк подтвердил, что поддельный залог снят. Договор на дом остался действительным. Деньги отца, которые Диана брала для фирмы, вернули с продажи её квартиры и чикагского жилья Лорен. Роберт сохранил бизнес, но передал управление независимому бухгалтеру. Лорен переехала к подруге и начала сама выплачивать ипотеку, которую прежде оплачивала мать.

Мы вернулись домой, когда небо только начинало светлеть. Лили отказалась спать в своей комнате и устроилась между нами на диване. Итан снял с её волос сухую травинку. Я поставила деревянную звезду на полку возле семейных фотографий.

Днём приехал отец. Он долго стоял у порога, не решаясь войти.

— Я должен был остановить её раньше, — сказал он.

— Да.

Он кивнул.

— Я буду возвращать тебе не только деньги.

Я посмотрела на него.

— Тогда начни с правды. Всегда.

Он согласился.

Позже пришло письмо от нотариуса. В нём было подтверждение, что Диана официально отказалась от любых прав на наш дом и отозвала все требования к моим счетам. Внизу стояла её подпись — настоящая, без попытки скопировать мою.

Я не почувствовала радости.

Только облегчение, в котором было слишком много боли.

Вечером Лили попросила меня прикрепить её звезду к верхней ветке рождественского дерева. Я подняла дочь, Итан поддержал нас обеих, и маленькая деревянная фигурка качнулась над гостиной.

— Папа, ты больше не уйдёшь на девять месяцев? — спросила Лили.

Итан не стал обещать невозможного.

— Если мне снова придётся уехать, я буду каждый день напоминать тебе, как сильно тебя люблю.

Лили подумала и протянула ему звезду.

— Тогда возьми её с собой.

Он прикрепил её к своему армейскому жетону, который носил на цепочке под свитером.

Я смотрела, как деревянная звезда касается холодного металла, и понимала: мама хотела отнять у нас дом, потому что считала его просто дорогой вещью.

Но этот дом уже был наполнен тем, чего она не смогла купить и не смогла забрать.

Лили прижала ладонь к груди Итана и спросила:

— Теперь ты точно знаешь дорогу домой?

Он улыбнулся ей и ответил:

— Теперь её знаю я, и её знаешь ты.