ЧАСТЬ 4

…я не поехала к дому одна.

Но Патриция должна была поверить, что поехала.

Лусия закрыла папку и посмотрела на меня поверх очков.

—Если она удерживает Себастьяна, нам нельзя действовать вслепую.

—Я знаю.

—И вы всё равно собираетесь туда?

—Да.

Дон Эрнесто схватил меня за руку.

—Вы уже сделали достаточно. Это моя семья, моя ошибка и мой дом.

—Нет, — сказала я. — Это ваша жизнь. А они пытаются оформить её как чужую собственность.

Мы разделились.

Лусия отправила копии банковских операций нескольким людям, которым доверяла, и позвонила в службу защиты пожилых. Мануэль поехал искать Марту Вильяреаль по старому адресу. Себастьян не отвечал.

Я надела сумку через плечо и положила туда только копию письма Авроры. Оригинал остался у Лусии.

—Если Патриция спросит, где подлинник, скажете, что он у меня, — сказала я.

—А если она не поверит?

Я коснулась вышитой ласточки на сумке.

—Тогда придётся сделать так, чтобы поверила.

К старому дому я приехала в половине девятого вечера. Ворота были распахнуты. На веранде горел один жёлтый фонарь, и его свет падал на разбитый цветочный горшок.

Я вошла во двор.

—Патриция!

—Громче, Валерия. Пусть дядя тоже слышит, какая ты храбрая.

Из дома донёсся голос дона Эрнесто:

—Не подходи к ней!

Я увидела его через стекло гостиной. Он сидел в кресле, а рядом стоял мужчина в белом халате. Бруно запирал шкаф с документами. Себастьяна не было.

Патриция вышла на крыльцо.

—Где письмо?

—Сначала покажите Себастьяна.

—Он в безопасности.

—Я хочу увидеть его.

Она улыбнулась.

—Ты слишком много задаёшь вопросов для продавщицы книг.

—Я не продавщица. Я библиотекарь.

—Какая разница?

—Большая. Я умею находить то, что люди прячут между страницами.

Патриция на секунду замерла, но быстро вернула лицу холодное выражение.

—Бруно, обыщи её.

Он спустился по ступеням. В этот момент с улицы донёсся звук тормозов. К воротам подъехала машина Мануэля, а за ней — фургон службы защиты пожилых.

Патриция резко обернулась.

—Что ты сделала?

—Позвонила людям, которые знают разницу между заботой и захватом.

—У тебя нет доказательств.

—У меня их достаточно, чтобы задать вопросы.

Мануэль вышел из машины, поддерживая маленькую женщину в тёмном пальто. Ей было около восьмидесяти, волосы почти полностью побелели, но взгляд оставался острым.

Дон Эрнесто увидел её через стекло и поднялся.

—Марта?

Женщина кивнула.

—Простите, что так долго, Эрнесто.

Патриция спустилась с крыльца.

—Вы не имеете права вмешиваться.

Марта посмотрела на неё и достала из кармана сложенный лист.

—Я имею право говорить о документе, который подписывала лично.

Бруно рванулся к ней, но Мануэль встал между ними.

—Не трогайте её.

Марта развернула лист.

—Три месяца назад ко мне пришёл Бруно. Он принёс доверенность и попросил подтвердить, что его дядя подписал её в моём присутствии.

—Ложь! — крикнула Патриция.

—Я отказалась. Потому что дон Эрнесто в тот день лежал в больнице, а подпись была скопирована с другого документа.

Врач на веранде побледнел.

—Я не знал, что доверенность поддельная.

—Вы знали, — сказала Марта. — Вы подписали медицинское заключение до осмотра пациента.

Он отступил.

Дон Эрнесто медленно вышел на крыльцо.

—Почему ты это сделала, Патриция?

Она сжала пальцы.

—Потому что ты собирался оставить всё Себастьяну. Ему, который исчез на четыре месяца. Ему, который не пришёл на похороны Авроры вовремя.

—Он был в другой стране по твоей просьбе, — сказал старик.

Себастьян появился из боковой двери. На его щеке темнел порез.

—Ты сказала, что дедушка не хочет меня видеть. Ты отправляла мои письма обратно.

Патриция попятилась.

—Ты ничего не понимаешь.

—Я понимаю, что ты взяла деньги со счёта деда.

Бруно дёрнулся.

—Мы брали их на лечение.

Лусия, стоявшая у ворот, подняла папку.

—Тогда почему они ушли на фирму, зарегистрированную на вас?

Никто не ответил.

Патриция резко повернулась к врачу.

—Скажите им, что он не способен принимать решения.

Врач посмотрел на дона Эрнесто, потом на Марту.

—Он способен.

—Вы обещали мне заключение!

—Я обещал подписать его за деньги. Но не обещал загубить себе жизнь.

Бруно бросился к шкафу, вытащил из него пачку бумаг и попытался поджечь их зажигалкой. Я успела ударить его по запястью сумкой. Пламя упало на каменный пол и погасло.

Из бумаг выпала фотография Авроры.

На обороте была ещё одна строка, которую мы не заметили из-за пятна кофе: «Дом не должен достаться тому, кто громче всех требует его».

Марта достала из папки второй оригинал договора.

—Аврора передала его мне за неделю до смерти. Она знала, что Патриция начнёт давить на вас. Согласно этому документу, библиотека после смерти Эрнесто переходит не родственнику, а общественному фонду имени Авроры. Дом нельзя продавать, пока в нём работает читальный зал.

Дон Эрнесто сел на ступеньку.

—Она всё подготовила.

—Она подготовила защиту, — ответила Марта. — А вы подписали её, когда были в здравом уме.

Себастьян подошёл к деду.

—Почему ты не рассказал мне?

—Потому что Патриция сказала, что ты выбрал деньги и больше не хочешь этой семьи.

—Я приезжал каждую неделю.

Старик закрыл лицо ладонями.

—Я поверил не тому человеку.

Это было единственное признание, которое он мог сделать сам.

Патриция стояла у стены, глядя на папку с банковскими выписками.

—Если вы отдадите эти бумаги, меня посадят.

Лусия ответила спокойно:

—Решать будут не здесь. Но вернуть деньги придётся.

—У меня их нет.

Бруно резко повернулся к матери.

—Ты сказала, что всё уже продано.

—Я сказала, что скоро будет продано.

—Ты использовала меня.

—Я делала это ради тебя.

—Нет. Ради дома.

Он бросил папку на пол.

И именно тогда я поняла, чего Патриция хотела на самом деле. Не заботы. Не безопасности. Она хотела получить дом, чтобы закрыть долги своей фирмы и сохранить перед людьми образ успешной женщины. Ей нужен был не дядя. Ей нужен был его адрес.

А Бруно хотел денег, потому что его компания уже разваливалась.

Они обвиняли друг друга ещё несколько минут, пока сотрудники службы защиты не вывели их со двора. Патриция всё время повторяла, что действует ради семьи. Но никто больше не смотрел на неё как на родственницу.

Утром дон Эрнесто отменил доверенность в банке. Лусия помогла заморозить подозрительные операции, а Марта передала оригиналы документов нотариусу. Не ради громкого наказания, а чтобы ни одна подпись больше не могла быть использована против старика.

Деньги пришлось вернуть не сразу. Бруно продал машину и оборудование своей фирмы. Патриция отдала украшения Авроры, которые уже успела спрятать в банковской ячейке. Она не просила прощения. Возможно, пока ещё не умела.

Себастьян остался с дедом.

Но их разговор оказался труднее всех бумаг.

Они сидели в библиотеке среди пыльных полок. Дон Эрнесто держал в руках старую сберегательную книжку, а Себастьян — письмо, которое мать прятала четыре месяца.

—Я думал, ты выбрал её, — сказал старик.

—А я думал, что ты отвернулся от меня.

—Мы оба поверили человеку, который говорил громче.

Себастьян положил письмо на стол.

—Я не хочу ждать, пока дом станет наследством. Давай откроем здесь читальный зал уже сейчас.

Дон Эрнесто долго смотрел на него.

—Аврора бы одобрила.

—А ты?

—Я боюсь, что не справлюсь.

Я стояла у стеллажа и перебирала книги, которые Патриция собиралась вывезти. Среди них нашёлся потрёпанный учебник истории с карандашной пометкой на полях: «Спросите тех, кого обычно никто не слушает».

Я улыбнулась.

—Справитесь не один.

Дон Эрнесто посмотрел на мою сумку.

—Валерия, вы пришли в банк на пять минут.

—Да.

—А остались на всю эту историю.

—Пять минут оказались слишком длинными.

Он тихо рассмеялся и протянул мне связку старых ключей от библиотечных шкафов.

—Тогда помогите выбрать первую книгу для читального зала.

Себастьян открыл журнал посетителей. На первой странице уже стояло имя Авроры, написанное её почерком много лет назад.

Я взяла перо и добавила ниже своё имя.

Не как внучка.