ЧАСТЬ 4

…— Она сказала, что видела красный грузовик, — продолжила Тереса. — И назвала его водителя.

Я побежала к машине, но Октавио схватил меня за плечо.

— Мара, ты не поедешь одна.

— Это моя дочь.

— Поэтому ты не должна ехать одна.

Его пальцы были шершавыми и пахли керосином. Я посмотрела на них, потом на тёмный двор, где Эстебан стоял у амбара между Луисом и Рамиро.

— Если он тронул Химену…

— Он не трогал её, — перебила Тереса. — Не додумывай. Она могла наступить в пыль возле русла. Но почему-то кто-то оставил там свежие следы после того, как мы нашли яму.

Это меня остановило.

Эстебан услышал последние слова и усмехнулся.

— Девочка сама ходит где хочет. Не приписывай мне каждую неприятность.

Я подошла к нему.

— Что Химена видела?

— Спроси её сама.

— Спросишь ты. При ней.

Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах табака.

— Ты не понимаешь, Мара. В этом округе никто не победит человека с моими связями.

— Тогда зачем ты пришёл ночью в амбар?

Его губа дёрнулась.

Ответа не было, но и не требовалось. Он пришёл за журналом номер семь. Значит, боялся не самой ямы, а того, что связывало её с его именем.

В клинику мы приехали в семь сорок. В коридоре пахло спиртом и варёным рисом. Химена лежала под тонким одеялом, а на её ногах стояли бумажные пакеты с обувью.

— Мам, — прошептала она, увидев меня. — Я не хотела тебя пугать.

Я села рядом и прижала её ладонь к щеке.

— Что ты видела утром?

— Мужчину у русла. Он ругался по телефону. Я спряталась за ивой.

— Ты запомнила лицо?

Химена закрыла глаза.

— Не лицо. Руку.

— Что на ней было?

— Красная перчатка. И большой шрам возле большого пальца.

Я вспомнила рабочую перчатку Эстебана. На его левой руке действительно тянулся белый рубец, оставшийся после аварии с дробилкой. Но он не был единственным человеком со шрамом.

Врач вошёл с результатами предварительного анализа.

— Состояние стабильное. Пыль раздражает дыхательные пути, но признаков тяжёлого отравления нет.

Я закрыла глаза. Колени подо мной дрожали.

— Мы можем забрать её домой?

— После повторного осмотра. И больше никаких прогулок возле русла.

Химена сжала мою руку.

— Мам, красная перчатка была не у Эстебана.

Я замерла.

— Ты уверена?

— У него пальцы длиннее. А этот мужчина держал что-то маленькое. Как ключ.

Тереса достала из сумки фотографию найденного ключа с цифрой семь.

— Это было у него в руке?

Химена кивнула.

— Он открыл железную коробку возле дороги. Потом заметил меня и ушёл.

В клинике стало душно. Я вспомнила: в журнале номер семь были записи о грузовиках, а в металлической коробке лежал договор. Кто-то ещё имел доступ к шкафу и знал, что мы нашли не всё.

Мы вернулись на ранчо до полуночи. Эстебана уже не было. Инспектор тоже исчез, оставив на столе свой поддельный приказ. Луис сидел возле загородки и держал голову руками.

— Он уехал к северному складу, — сказал он. — Заберёт бухгалтерские книги.

— Кто? — спросила я.

Луис поднял глаза.

— Маркос. Его племянник. Он ведёт счета компании.

Октавио тяжело опустился на стул.

— Значит, всё это время Эстебан не один.

— Нет, — ответил Луис. — Но Маркос хотел уйти. Он передал мне ключ. Я должен был спрятать его, пока не станет безопасно.

Я посмотрела на латунный ключ с цифрой семь.

— Почему ты сказал, что он от амбара?

Луис отвёл взгляд.

— Потому что боялся. Эстебан сказал, что если бумаги найдут, он обвинит меня во всём.

Октавио выпрямился.

— Мы едем на склад.

Тереса покачала головой.

— Без разрешения нельзя входить.

— Тогда мы не будем входить, — сказала я. — Мы заставим Маркоса выйти.

У старых весов возле склада стояла телефонная будка, которой никто не пользовался. Я попросила Луиса позвонить племяннику и сказать, что журналы уже переданы Тересе. Через двадцать минут на дороге появился белый грузовик.

Маркос вышел один. Он был моложе Эстебана, худой, с красной перчаткой на левой руке. У меня похолодели пальцы.

— Где книги? — спросила я.

— У меня ничего нет.

— Химена тебя видела.

Он побледнел.

— Я не трогал девочку.

— Но оставил пыль возле ивы.

Маркос снял перчатку. На большом пальце виднелся свежий порез.

— Я хотел забрать коробку, — сказал он. — Эстебан приказал уничтожить записи. Я пришёл раньше, но девочка была там. Я ушёл.

— Почему не предупредил нас?

— Потому что мой отец должен Эстебану всё, что имеет. А моя сестра лечится за его деньги.

Он говорил быстро, сбиваясь, и всё время смотрел на склад.

— Эстебан не хотел землю, — продолжил Маркос. — Ему нужна была лицензия на расширение предприятия. Для неё требовался участок с подъездом к руслу. Он собирался показать проверяющим, что загрязнение появилось на земле Октавио. Тогда власти заставили бы продать ему землю для «санитарных работ».

Тереса сжала папку.

— Он хотел купить право на собственное преступление.

— Он хотел, чтобы все думали, будто спасает район, — сказал Маркос.

Октавио смотрел на него долго.

— Ты подписывал отчёты?

— Да.

— И молчал?

Маркос опустил голову.

— Да.

Луис шагнул к нему.

— Моя жена заболела из-за этих грузовиков.

— Я знаю.

— И всё равно продолжал.

Маркос снял вторую перчатку и бросил её на землю.

— Я думал, что если дотяну до выплаты, то вывезу семью. Потом понял, что выплаты не будет. Эстебан держал нас всех на крючке.

Из кабины грузовика донёсся телефонный звонок. Маркос вздрогнул. На экране высветилось имя Эстебана.

— Включи громкую связь, — сказала я.

— Он убьёт меня.

— Он уже сделал тебя соучастником. Решай, что потеряешь дальше.

Маркос нажал кнопку.

— Где коробка? — спросил Эстебан.

— У меня.

— Ты идиот. Немедленно привези её на склад.

— А если нет?

На линии повисло дыхание.

— Тогда твоя сестра останется без лечения. И ты знаешь, что я могу это устроить.

Маркос закрыл глаза. Потом повернулся к Тересе.

— Запишите это.

Тереса уже держала телефон.

Эстебан продолжил:

— Я сказал, что ты отвечаешь за яму. Если бумаги всплывут, ты сядешь один.

— А Октавио?

— Его участок всё равно заберут. После загрязнения он никому не нужен.

Маркос отключил связь и отдал Тересе телефон.

Я не почувствовала радости. Только тяжёлую усталость. В этой истории никто не был чистым, кроме Химены, которая просто увидела то, что взрослые боялись назвать.

Утром приехала областная комиссия. Не один инспектор, а целая группа с лабораторным оборудованием. Тереса передала им образцы, журналы и договор. Рамиро подписал показания. Луис тоже.

Эстебан явился сам, уверенный, что сумеет всё перевернуть.

— Это заговор против моего предприятия, — заявил он у ворот. — Мара Сальгадо пытается отнять у меня репутацию.

Я стояла рядом с Хименой. Дочь ещё была бледной, но держалась прямо.

— Спроси её, что она видела, — сказала я.

Эстебан посмотрел на девочку.

Химена шагнула вперёд.

— У вас была красная перчатка.

Он дёрнул рукой к карману, будто хотел спрятать её. Но перчатка уже лежала в пакете с вещами, которые Маркос передал комиссии.

— Я не подходил к руслу, — сказал Эстебан.

— Тогда почему на вашей обуви та же глина, что возле ивы? — спросила Тереса.

Он посмотрел вниз. На краю его сапога темнела красная полоса.

После этого спор закончился не громкими словами, а простым движением: Эстебан снял сапог, увидел грязь и понял, что сам принёс её на чистую доску комиссии.

Дальше были анализы, запреты на работу и разбирательство по поддельным документам. Но главное произошло раньше: разрешение на покупку участка отменили, а землю Октавио признали пострадавшей от чужого захоронения, а не источником загрязнения.

Октавио не продал свои пятьдесят гектаров.

Он отдал часть земли под восстановление русла и попросил Тересу установить там наблюдательный пост. На воротах появилась новая табличка, сделанная Хименой: «Здесь смотрят не только люди».

Луис признался во всём и согласился помогать комиссии. Маркос передал бухгалтерские книги, а Тереса добилась, чтобы лечение его сестры не зависело от Эстебана. Это не сделало его невиновным. Но впервые за долгое время он выбрал не страх.

Вечером я вернулась к месту раскопок одна. Волки стояли на другой стороне русла. Их было четверо. Пятый, самый маленький, держался позади и не сводил взгляда с земли.

Я поставила рядом с ивой деревянный колышек, отметила на нём дату и глубину захоронения. Потом услышала за спиной шаги.

Химена протянула мне новую страницу из своей школьной тетради.

— Я переписала всё, что видела.

— Зачем?

— Чтобы никто потом не сказал, что этого не было.

Я прочитала её короткую запись. Внизу она нарисовала пять волков, сухое русло и маленькую красную перчатку, лежащую отдельно от всех.

— Красиво, — сказала я.

— Это не рисунок, мама. Это доказательство.

Я улыбнулась и прикрепила страницу к внутренней стороне своей клетчатой тетради, рядом с датами, следами и координатами.

Из темноты донёсся протяжный волчий вой. Первый ответил ему со стороны холмов. Второй — от сухого русла.

Химена взяла меня за руку.

— Они всё ещё что-то ищут?