ЧАСТЬ 4 — Я приехала к свекрови на семейный праздник, но один вопрос Ванессы заставил Натана резко побледнеть

ЧАСТЬ 4

…Я выхватила у Натана телефон.

— Назовите номер договора, — сказала я.

На другом конце линии женщина представилась сотрудницей банка и продиктовала номер. Я запомнила его сразу: последние четыре цифры совпадали с датой рождения моего отца.

— У меня нет такого договора, — сказала я.

— В базе есть ваша подпись и копия удостоверения личности.

— Я никогда не передавала копию удостоверения Диане.

Натан стоял рядом, белый как бумага.

— Попросите их отправить все документы на электронную почту, — сказал он.

— И не блокируйте счета до проверки, — добавила я. — На них находятся деньги для оплаты работникам.

Сотрудница согласилась прислать копии.

Через минуту мой телефон дрогнул в руке.

Файлы открылись один за другим.

Договор займа.

Копия моего удостоверения.

Страница с подписью.

Я смотрела на неё и не чувствовала ничего, кроме странной ясности.

Подпись была похожа на мою, но буква «л» в фамилии уходила слишком высоко. Я знала эту ошибку. Когда-то её делал Натан, подписывая школьные документы за детей.

— Это не моя подпись, — сказала я.

Натан закрыл лицо ладонью.

— Мама использовала мои бумаги.

— А ты помог ей получить мою копию.

Он убрал руку.

— Я оставил папку на кухне. Там были документы на страховку. Она могла взять их.

Диана сидела у камина и смотрела на огонь. Угольки отражались в её глазах.

— Да, — произнесла она. — Я взяла.

Натан резко повернулся.

— Ты признаёшь это?

— Я признаю, что хотела спасти то, что строила всю жизнь.

— Ты украла имя моей жены.

— Я спасала твою семью!

— Нет, — сказал он. — Ты спасала себя.

Эти слова ударили сильнее любого крика.

Диана поднялась.

— Ты думаешь, Эмили простит тебя? Ты привёз её сюда, зная, что документы готовы. Ты хотел продать сад и скрыть это от неё.

Натан повернулся ко мне.

— Я хотел сначала закрыть долг, потом всё рассказать.

— Ты хотел рассказать только то, что оставляло тебя хорошим.

Он опустил глаза.

Дети появились в коридоре. Оуэн держал тарелку с печеньем, Лили прижимала к груди плюшевого зайца.

— Мама, мы уже можем идти? — спросила она.

Я присела перед ними.

— Скоро.

Оуэн посмотрел на взрослых.

— Бабушка опять кричит?

— Сегодня никто больше не будет кричать, — ответила я.

Но Диана вдруг засмеялась. Смех вышел сухим и ломким.

— Вы все думаете, что можете просто забрать сад? Банк всё равно потребует деньги. Работники не соберут такую сумму.

— Уже собрали, — сказала Мэйбл.

Все повернулись к ней.

Она достала из блокнота сложенный лист.

— Мы продали технику, внесли свои накопления и нашли ещё одного человека. Он готов вложить недостающую сумму.

— Кто? — спросил Натан.

Мэйбл посмотрела на меня.

— Ваш отец оставил не только распоряжение. Он назначил доверительным хранителем сада человека, которому доверял больше всех.

Уолтер медленно улыбнулся.

— Меня.

Я почувствовала, как в груди что-то дрогнуло.

— Но почему папа не сказал мне?

— Он собирался. У него был назначен разговор с вами за день до смерти, — ответил Уолтер. — После этого я испугался вмешиваться. Я думал, что вы с Натаном сами справитесь.

Натан подошёл к Мэйбл.

— Сколько не хватает?

— Двадцать восемь тысяч.

Он кивнул.

— Я внесу их.

Я посмотрела на него.

— Из каких денег?

— Продам машину. Закрою кредит своей премией. И отдам всё, что осталось на моём личном счёте.

— Тогда мы всё равно останемся должны банку.

— Я знаю.

Он достал ключи от машины и положил их на стол рядом с папкой.

— Но я не позволю, чтобы из-за меня ты потеряла сад.

Я не ответила.

Это был правильный поступок, но он не стирал того, что произошло.

Ванесса подошла ко мне.

— Эмили, я хочу вернуть деньги, которые получила от Дианы.

— Ты не обязана.

— Обязана. Я поверила удобной версии истории и приехала сюда с чужим именем в руках. Если бы я подписала договор, ты бы потеряла всё.

— Ты не подписала.

— Потому что увидела твою фотографию в документах. На ней ты держишь Лили на яблоневой лестнице. Девочка смеётся, а ты смотришь не на камеру, а на неё. Я поняла, что Диана рассказывает о тебе ложь.

Лили подошла к Ванессе и протянула ей печенье.

— Возьмите. Оно с корицей.

Ванесса улыбнулась, но глаза у неё стали влажными.

— Спасибо.

Диана наблюдала за ними, будто это было самое болезненное наказание.

Она потеряла не только сад.

Она потеряла Ванессу как удобное оправдание, Натана как послушного сына и возможность сделать вид, будто всё происходило ради семьи.

Уолтер собрал документы.

— Завтра утром мы подаём заявление в банк о приостановке сделки. Потом составим новое соглашение с работниками. Диана, вам придётся объяснить каждый перевод.

— Я не пойду никуда, — сказала она.

— Пойдёте, — ответил Натан. — Но не со мной.

Диана посмотрела на него.

— Ты выгоняешь мать из собственного дома?

— Дом давно не твой. Ты заложила его без моего ведома.

Она отступила к камину и сжала пальцы на краю мантии.

Я взяла детей за руки.

— Нам пора.

Натан пошёл следом.

На крыльце снег хрустел под ногами. В багажнике лежала коробка с пирогом, а на крышке всё ещё было написано имя Лили.

— Эмили, — позвал Натан.

Я остановилась.

— Я не прошу тебя забыть.

— Хорошо.

— И не прошу решить всё сегодня.

— Ещё лучше.

Он достал из кармана маленький металлический ключ.

— Это от старого сарая в саду. Я нашёл его в папке Дианы. Она собиралась сменить замок утром.

Я взяла ключ.

Он был покрыт липким яблочным соком, потому что Натан когда-то хранил его вместе с инструментами для прессовки сидра.

— Почему ты отдаёшь его мне?

— Потому что это место принадлежало твоему отцу задолго до того, как я решил, что имею право распоряжаться им.

Оуэн потянул меня за рукав.

— Мама, мы поедем домой?

Я посмотрела на Натана.

— Да. Но завтра ты поедешь со мной к работникам сада.

— Поеду.

— И расскажешь им всё сам.

Он кивнул.

— Сам.

Мы сели в машину. Лили поставила коробку с пирогом себе на колени и строго предупредила брата не трогать крышку.

Когда двигатель завёлся, я увидела в зеркале, как Натан остался на крыльце рядом с Мэйбл и Уолтером. За его спиной Диана стояла у окна, но больше никто не смотрел на неё.

Через минуту телефон Натана зазвонил. Он не ответил. Вместо этого достал из кармана папку, раскрыл её и начал переписывать на чистом листе все суммы, которые его мать скрыла.

Я увидела это в зеркале.

Не потому, что поверила ему.

Потому что знала: утром он должен будет прочитать этот список вслух перед теми, чьим трудом Диана пыталась оплатить собственную ложь.

А ключ от сарая лежал у меня на ладони и пах яблоками, железом и холодной землёй.

— Мама, — спросила Лили, — а сад останется нашим?

Я сжала ключ.

— Он останется тем, кто его выращивал.

За спиной Натан поднял голову, а на заснеженной дороге впервые за весь вечер не было слышно ни одного лживого обещания.