ЧАСТЬ 4

Телефон дрожал у меня в руке.

— Алло?

Сначала я услышала дыхание. Тяжёлое, неровное, будто человек на другом конце долго собирался с силами.

— Маша? Это Николай.

Я не знала, что ответить.

Имя, которое в нашей семье произносили только в прошедшем времени, вдруг прозвучало живым голосом.

— Где вы?

— В Новосибирске. В больнице. Но дело не во мне. Тебе нужно узнать, зачем твой муж приезжал сюда.

Григорий дёрнулся к телефону.

— Не слушай его.

Я отступила от него.

— Вы знали Григория?

— Он пришёл ко мне четыре месяца назад. Показал фотографию твоей матери и сказал, что ты не должна узнать правду о моём исчезновении.

Мать сжала край стола.

— Николай, я сама всё объясню.

— Нет, Валя. Ты слишком долго молчала.

В его голосе не было злости. Только усталость.

— Григорий сказал, что хочет помочь тебе продать квартиру и перевести деньги на лечение. Я поверил ему. Он привёз меня в частную клинику, оплатил обследование и попросил подписать доверенность.

Я посмотрела на бумаги в футляре.

— Какую доверенность?

— На мою долю в доме. На то, что осталось от твоего деда.

Мама закрыла лицо ладонями.

Григорий резко сказал:

— Я не собирался забирать его дом.

— Тогда зачем ты возил меня к нотариусу? — спросил Николай. — Зачем говорил, что после продажи мы сможем оплатить лечение и закрыть долги?

Григорий побледнел ещё сильнее.

Я медленно повернулась к нему.

— Ты хотел продать не только мою квартиру.

— Маша, я был загнан в угол.

— Ты нашёл человека, которого моя мать прятала двадцать девять лет, чтобы забрать его единственное имущество.

— Я не знал, что он твой отец, когда впервые приехал к нему.

— Но узнал.

Он ничего не ответил.

Мать поднялась со стула.

— Я должна тебе рассказать всё сама.

— Сначала расскажи, почему он считался умершим.

Она посмотрела на Николая через телефон, будто он мог увидеть её лицо.

— Мы были очень молодыми. Он пил, исчезал, возвращался. Однажды он занял деньги у людей, которые начали угрожать мне. Я уехала с тобой к отцу и сказала всем, что Николай погиб. Я думала, что спасаю тебя.

— А потом?

— Потом стало стыдно признаться. Каждый год я хотела рассказать, но ты уже называла другого человека папой. Я испугалась, что потеряю тебя.

Николай тихо произнёс:

— Я не искал вас, потому что думал, что вы не хотите меня видеть. Но Григорий нашёл меня по старому объявлению о продаже дома.

Я посмотрела на мужа.

— Ты использовал его объявление.

— Мне нужны были деньги.

— А мне ты говорил, что любишь меня.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я любил тебя. Но долги росли. Я взял деньги у людей, которых не мог остановить. Потом решил, что быстро всё верну.

— Поэтому ты устроил этот спектакль с Новосибирском?

— Мне нужно было время.

— А мать?

Григорий посмотрел на Валентину Сергеевну.

— Она сама предложила поехать со мной. Хотела узнать, где Николай и что ему нужно.

— Я ехала не ради тебя, — сказала мать. — Я хотела увидеть его и попросить прощения.

Я вспомнила фотографии: её улыбка у бассейна, чашка на столике, Григорий в тени. Теперь я поняла, почему мама всё время держала телефон так, чтобы он не попадал в кадр. Она не наслаждалась отпуском. Она наблюдала за ним.

— Ты знала, что он ворует деньги? — спросила я.

— Да.

— И всё равно защищала его.

— Потому что боялась, что он причинит тебе вред. Он сказал, что люди, которым должен, начнут давить на тебя.

— Почему ты не обратилась за помощью?

Она посмотрела на меня прямо.

— Потому что я всю жизнь принимала решения за тебя. Решила, что твой отец умер. Решила, что ты должна выйти замуж за хорошего человека. Решила, что сама справлюсь с Григорием. И каждый раз делала только хуже.

В дверь постучали.

Вошёл Эмир и положил на стол коричневую папку.

— Это оставил ваш муж, — сказал он. — Он просил выдать её только госпоже Марии.

Григорий резко повернулся.

— Эмир, не надо.

Я открыла папку.

Внутри лежали расписки, копии переводов и список фамилий. Среди них была фамилия директора строительной фирмы, где работал Григорий.

Он не просто проиграл деньги.

Он брал их из фондов компании, обещая подрядчикам будущие контракты. А затем подделал несколько подписей, чтобы обвинение легло на другого сотрудника.

— Ты мог посадить невиновного человека, — сказала я.

— Я собирался всё исправить.

— Когда?

Он опустил голову.

Я закрыла папку.

— Я не буду тебя прикрывать.

— Маша, если ты отдашь это, люди, которым я должен, найдут тебя.

Мать шагнула между нами.

— Они уже нашли бы её, если бы ты продолжал молчать.

Григорий посмотрел на неё с ненавистью.

— Ты разрушила наш план.

— Нет, — ответила она. — Я разрушила твой план. Нашей семьи в нём никогда не было.

Мы вышли из переговорной втроём: я, мать и папка с документами. В коридоре я набрала номер директора фирмы и рассказала всё. Потом позвонила нотариусу. Затем — Николаю.

— Папа, — сказала я, впервые произнеся это слово вслух, — я хочу вас увидеть.

На другом конце долго молчали.

— Я буду ждать.

Григорий остался в переговорной один. Но через несколько минут дверь открылась, и он вышел с небольшим чемоданом.

— Куда ты? — спросила я.

— К тем людям. Если я не верну деньги сегодня, они придут к вам.

— Ты должен рассказать им правду.

— Они не принимают правду вместо денег.

— Тогда отдай им то, ради чего всё начал.

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Всё, что осталось. Машину, дачу, свои счета. А потом подпиши признание в компании и верни деньги, которые ещё можно вернуть.