ЧАСТЬ 4 — Муж посадил любовницу на моё место на семейном ужине, но после вопроса банкира его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— Кто подписал заявление? — спросила я.

В коридоре отеля стало так тихо, что я услышала, как лёд перекатывается в бокале Рикардо.

Елена ответила не сразу.

— Твой отец, Адриан Аранда.

Я почувствовала, как под рёбрами сжалось сердце.

Отец умер девять лет назад. Он не мог подписать документ, датированный прошлой весной.

— Пришли оригинал.

— Он уже у меня. И Лусия… чернила на странице свежие. Но дата поставлена задним числом.

Я подняла глаза на Хавьера.

Он стоял между Клаудией и своей матерью, бледный, растерянный и вдруг очень маленький в дорогом костюме.

— Ты подделал подпись моего отца?

— Я ничего не подделывал.

— Тогда кто?

Он посмотрел на Кармен.

Всего на секунду.

Но этого хватило.

Кармен опустила золотую сумочку на стол. Её застёжка щёлкнула, и внутри что-то металлически звякнуло.

— Не смотри на меня так, — сказала она.

— Как именно?

— Будто я украла у тебя жизнь.

Рикардо повернулся к жене.

— Кармен, что ты сделала?

Она провела пальцами по жемчужной нити на шее.

— Я спасала семью.

— От чего? — спросил он.

— От Лусии. Она всегда считала себя умнее всех. Получила долю от отца, пришла в наш дом с деньгами, связями и собственными решениями. Хавьеру рядом с ней оставалось только благодарить.

Хавьер резко повернулся к матери.

— Ты сказала, что это обычное переоформление.

— Ты хотел компанию.

— Я не просил подделывать документы.

— Но ты принёс мне копию её старого соглашения и сказал, что она должна исчезнуть из реестра до сделки.

У меня задрожали руки. Из сумочки выпала перьевая ручка. Она покатилась по мраморному полу и остановилась у туфли Хавьера.

Когда-то он подписывал ею наш первый договор аренды.

Теперь он не наклонился, чтобы поднять её.

Клаудия смотрела на него, будто впервые увидела настоящего человека.

— Ты использовал меня, чтобы получить её долю?

— Я хотел защитить компанию.

— Нет, — сказала я. — Ты хотел, чтобы компания выглядела твоей.

Сантъяго тихо обратился к Матео:

— Зафиксируйте, что сделка прекращена до полной проверки.

Хавьер шагнул ко мне.

— Лусия, мы можем решить это между собой.

— Семнадцать лет ты решал всё между собой и своей матерью.

— Я не собирался оставить тебя без денег.

— Ты собирался оставить меня без имени владельца.

— Я собирался начать заново.

— С женщиной, которая не знала, что ты заложил её будущее под мою долю?

Клаудия побледнела.

— Ты говорил, что у тебя есть согласие Лусии.

— Я думал, что получу его.

— После того как объявил ей о нашей связи перед пятьюдесятью людьми?

Хавьер не ответил.

Рикардо снял очки и долго протирал их салфеткой, хотя стёкла были чистыми.

— Сын, я подписывал документы для твоей компании, потому что верил тебе. Но эту сделку я не подпишу.

— Отец, ты не понимаешь.

— Понимаю. Ты взял женщину, которая поддерживала тебя в самые трудные годы, и решил, что её молчание означает согласие.

Кармен сжала губы.

— Рикардо, подумай о нашем имени.

— Наше имя уже лежит в папке банка рядом с поддельной подписью.

Елена прислала мне ещё одно сообщение. На этот раз она писала коротко:

«Совет может отстранить Хавьера утром. Но есть вариант сохранить сотрудников и проекты. Ты должна решить, вступишь ли в управление лично».

Я перечитала строку несколько раз.

«Вальдес Проектос» держалась не только на Хавьере. Там работали инженеры, чертёжники, бухгалтеры и молодые специалисты, которым он был обязан зарплатами. Если я просто заблокирую всё, пострадают они.

Сантъяго подошёл ко мне.

— Банк готов пересмотреть финансирование при одном условии: управление перейдёт к независимому совету, а средства будут направлены только на действующие проекты.

Хавьер усмехнулся.

— Ты не понимаешь, что это значит. Без меня компания развалится.

— Тогда ты можешь доказать это совету, — ответила я.

Утром собрание проходило в маленьком конференц-зале рядом с вокзалом Аточа. На длинном столе лежали три папки: документы о доле, банковское уведомление и заключение независимого эксперта по подписи Адриана Аранды.

Эксперт подтвердил: подпись была подделана.

Кармен призналась, что передала Хавьеру старые документы.

Хавьер признал, что скрыл от совета существование «Северного моста».

Клаудия принесла переписку с нотариусом и показала, что Хавьер обещал ей половину компании после завершения сделки. Она сделала это не из раскаяния, а потому что поняла: он собирался оставить без всего и её.

Этого оказалось достаточно.

Совет отстранил Хавьера от управления до завершения проверки. Кармен лишили права представлять семью на переговорах. «Северный мост» закрыли ещё до того, как он успел получить первый перевод.

Но я не стала требовать немедленного уничтожения фирмы.

Я предложила независимое управление и фонд для сотрудников, сформированный из моей доли и будущих прибылей. Хавьеру оставили только ту часть, которую он действительно заработал своим трудом и не успел вывести через подставную компанию.

Это было меньше, чем он хотел.

И больше, чем он заслуживал получить после попытки украсть моё имя.

После собрания он догнал меня у лестницы.

В руке он держал ту самую перьевую ручку.

— Ты забыла её, — сказал он.

— Нет. Я оставила её там, где закончилась наша прежняя история.

Он посмотрел на царапину возле колпачка.

— Я любил тебя.

— Возможно. Но ты любил ещё сильнее ту версию себя, которую создал рядом со мной.

— Ты действительно возьмёшь компанию?

— Я возьму ответственность за людей, которых ты поставил на край.

— А со мной что будет?

Я посмотрела на лестницу, на которой он стоял один, без Клаудии, без матери и без уверенности, что деньги способны закрыть любую дыру.

— Тебе придётся жить с тем, что ты сам подписал.

На следующий день сотрудники «Вальдес Проектос» получили уведомление о сохранении рабочих мест. Елена возглавила временный совет. Сантъяго возобновил переговоры, но уже с прозрачными условиями. Рикардо пришёл в офис и впервые за много лет попросил прощения у меня лично.

— Я видел, как ты спасала эту фирму, — сказал он. — Просто предпочитал думать, что спасал её мой сын.

— Вы не обязаны выбирать между нами.

— Я уже выбрал. Я выбрал тех, кто говорит правду, даже когда она разрушает красивый ужин.

Клаудия уехала из Мадрида. Перед отъездом она прислала мне копию одного письма Хавьера. В нём он писал, что я «слишком умна, чтобы позволить себя обмануть, и слишком предана, чтобы остановить его». Я сохранила письмо не как доказательство, а как напоминание о том, насколько легко преданность принимают за слабость.

А перьевая ручка осталась у Рикардо.

Он положил её в рамку рядом с первым чертежом компании, тем самым, который Хавьер нарисовал на кухонном столе нашей маленькой квартиры.

— Пусть сотрудники знают, кто действительно подписал начало, — сказал он.

Я коснулась стекла рамки.

На чертеже стояла дата и две подписи: Хавьера и моя.

Под ними Рикардо добавил одну короткую строку:

— «Без Лусии этого проекта не было бы».

И впервые за весь вечер он не убрал ручку в ящик, а оставил её поверх чертежа — там, где её мог увидеть каждый, кто входил в офис.