ЧАСТЬ 4

…Я не закончила разговор сразу.

В голове сложились детали: блестящий автомобиль в соседней полосе, взгляд Миллера, который провожал его с почти почтительным вниманием, и лист с номерами, вырванный из журнала.

— Дежурная, — сказала я, — никого не выпускайте из медицинского корпуса. Передайте охране: человек в грузовом ангаре не должен разговаривать ни с кем, кроме меня.

— Вас поняла.

Я отключила телефон.

Генерал Рейнольдс прибыл через семь минут.

Он приехал не на служебной машине, а на том самом блестящем спортивном автомобиле.

У Южных ворот стало так тихо, что я услышала, как на капот упала капля крови с моей губы.

Генерал резко затормозил перед барьером. Высокий мужчина в безупречно застёгнутом кителе вышел из машины, захлопнул дверь и оглядел мигающее табло.

— Кто отвечает за эту блокировку? — спросил он.

— Я, — ответила я.

Рейнольдс увидел моё лицо.

Его взгляд остановился на рассечённой губе, затем переместился на Миллера и Вэнса.

— Полковник Эшби.

— Генерал.

— Немедленно снимите блокировку.

— Нет.

Он нахмурился.

— Это приказ.

— А это служебная проверка, генерал. Ворота закрыты, пока мы не установим, кто пропустил неизвестного человека внутрь базы.

— Я сам отвечаю за безопасность этой базы.

— Тогда вы должны знать, что ваши ворота только что пропустили машину без досмотра.

Рейнольдс бросил взгляд на Вэнса.

— Объясните.

Вэнс открыл рот, но я остановила его.

— Сначала в ангар.

— Вы не можете допрашивать людей на моей территории без моего согласия.

— Могу, если проверка санкционирована Управлением генерального инспектора.

Я достала служебное удостоверение. Рейнольдс прочитал его и сжал челюсть.

— Вы могли связаться со мной раньше.

— Если бы я связалась с вами, это уже не была бы внезапная проверка.

Мы вошли в грузовой ангар в 8:06. Внутри пахло машинным маслом и мокрым картоном. Возле ряда закрытых контейнеров сидел мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме. Рядом стоял тот самый спортивный автомобиль, теперь с открытым багажником.

— Кто вы? — спросила я.

— Дэвид Роуэн. Подрядчик.

— Покажите пропуск.

Он протянул карточку. Она была настоящей, но срок её действия закончился три недели назад.

— Кто вас пропустил?

Роуэн посмотрел на Рейнольдса.

Генерал сделал шаг вперёд.

— Отвечайте полковнику.

— Генерал сказал, что всё согласовано, — произнёс Роуэн. — Он попросил проехать через Южные ворота без остановки. В багажнике были документы для закрытого тендера.

Рейнольдс резко повернулся.

— Это ложь.

— Тогда почему вы прислали мне сообщение с номером полосы и временем въезда? — Роуэн достал телефон. — У меня оно сохранено.

Я не стала брать телефон. Мне хватило его слов.

— Что было в багажнике?

Роуэн сглотнул.

— Образцы оборудования и копии предложений конкурентов.

В ангаре кто-то тихо выругался.

Генерал побледнел.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Я понимаю, — сказала я. — Вы использовали ворота базы, чтобы получить незаконное преимущество в военном контракте. А Вэнс обеспечил проезд. Миллер прикрывал их, пропуская машины без проверки.

— Я не знал о документах, — быстро сказал Миллер.

— Но знал, что нужно пропускать автомобиль?

Он опустил глаза.

— Да.

— За деньги?

Миллер стиснул губы.

Вэнс заговорил вместо него:

— Ему обещали работу у подрядчика после увольнения.

Миллер резко повернулся.

— Вы обещали мне это!

— Я передал только предложение.

— Вы сказали, что генерал всё устроит!

Рейнольдс ударил ладонью по металлическому столу.

— Хватит!

Звук разнёсся по ангару.

Я достала из папки лист с инициалами.

— Генерал, инициалы «В.Р.» принадлежат не Вэнсу. Это подпись человека, который утверждал каждый незаконный проезд.

Рейнольдс побледнел ещё сильнее.

— Это подделка.

— Нет. Я проверила чернила и почерк прямо у ворот. Лист вырвали, но нижняя часть осталась в журнале. Там стоит ваша подпись под распоряжением о «приоритетном пропуске служебных подрядчиков».

Он посмотрел на обрывок бумаги.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Понимаю. Поэтому Миллер будет отстранён за нападение и нарушение поста. Вэнс — за фальсификацию журнала и соучастие. А вы — за использование военного объекта для передачи закрытых материалов.

Рейнольдс приблизился ко мне.

— Вы разрушите карьеру троих людей из-за одного удара?

Я почувствовала, как на щеке снова запульсировала боль.

— Нет, генерал. Их карьеру разрушили не мои документы. Её разрушили ваши решения.

Он смотрел на меня, потом на спортивный автомобиль.

— Вы думаете, после этого вам позволят остаться в системе?

— Я не пришла просить разрешения.

Через час блокировку сняли. Миллера вывели с поста без оружия. Он остановился возле меня.

— Полковник… я действительно не знал, кто вы.

— Знаю.

— Я думал, сила — это когда можешь заставить другого замолчать.

— Вы ошиблись.

Он кивнул, не поднимая глаз, и ушёл.

Вэнс передал мне ключ от металлического шкафа с журналами. Его руки дрожали.

— Я подписывал бумаги, потому что боялся потерять должность, — сказал он. — Но когда он ударил вас, я понял, что мы давно перестали охранять ворота. Мы охраняли чужую ложь.

— Это признание вы повторите письменно.

— Повторю.

Рейнольдса сняли с командования в тот же день. Контракт Роуэна отменили, а материалы передали в комиссию по военным закупкам. Судьбу генерала решали уже без меня, но одна вещь осталась у меня на руках — тот самый вырванный лист.

Я забрала его не как сувенир.

На обороте была записана фамилия ещё одного человека, которого не было ни у ворот, ни в ангаре.

Через три недели я нашла его в старом здании архивов. Это была капитан Мэри Хоукинс, специалист по закупкам, которую Рейнольдс собирался сделать виновной во всей схеме.

Она принесла мне коробку с копиями приказов.

— Я боялась говорить, — призналась Мэри.

— Почему теперь заговорили?

Она посмотрела на фотографию Южных ворот, висевшую у неё над столом.

— Потому что после того удара вы всё равно не уехали. Вы остались стоять перед ними, пока они не увидели себя настоящих.

Я ничего не ответила.

Мэри достала из коробки последний документ.

На нём стояла дата следующего тендера и список фирм, которым уже заранее обещали победу.

— Полковник, — сказала она, — это только одна база.

Я взяла документ.

На краю бумаги темнел след моего окровавленного пальца, оставшийся в ангаре.

— Тогда завтра мы проверим следующую.