ЧАСТЬ 4

Я посмотрел на лист, который мать принесла для отказа от требований, и увидел внизу ту же поддельную подпись.

Только теперь она была поставлена не под обещанием подождать до свадьбы, а под отказом от операции.

— Я ничего не отправлял, — сказал я в телефон.

— Мы так и подумали, — ответила сотрудница клиники. — Поэтому остановили оформление. Но если бы вы не позвонили, вас могли перевести в другое учреждение без согласования с хирургом.

У меня пересохло во рту.

Я мог проснуться после операции в месте, где никто не знал моей истории, моих снимков и того, насколько быстро ухудшалась чувствительность в ноге.

Мать шагнула ко мне.

— Я не хотела причинить тебе вред.

— Ты подписала документ, который мог лишить меня лечения.

— Я хотела, чтобы ты отложил операцию на несколько дней. Только до свадьбы.

— А если бы я потерял возможность нормально ходить?

Она открыла рот, но ответ не нашёлся у неё на лице. Не потому, что ей нечего было сказать. Потому что любой ответ звучал бы хуже признания.

Отец медленно положил копию ипотечной заявки на кровать.

— Мы должны ему всё вернуть.

Мать резко обернулась.

— У нас нет двадцати двух тысяч.

— Есть машина, — сказал Дрю.

— Машина в кредите.

— И участок.

— Участок не продан.

Нина достала телефон.

— Я знаю покупателя, который готов закрыть сделку за неделю. Но только если документы будут честными.

Саванна смотрела на мать, будто впервые видела её.

— Ты сказала, что Джулиан просто решил наказать меня.

— Я хотела защитить тебя.

— Ты оплатила мою свадьбу его болью.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидал. Я думал, что Саванна будет спорить до последнего, но она сняла с пальца тонкое золотое кольцо и положила его на тумбочку.

— Я верну всё, что могу, — сказала она.

— У тебя нет двадцати двух тысяч.

— У меня есть предоплата за зал, украшения и поездку. Я отменю всё.

Мать схватила её за локоть.

— Ты не посмеешь.

Саванна высвободилась.

— Ты подделала его подпись ради моего праздника. Не смей говорить мне о стыде.

Отец отвернулся к стене. На его воротнике виднелось пятно от кофе.

— Джулиан, я тоже виноват.

— Ты знал?

— Не о поддельной подписи. Но знал, что денег нет. Мать сказала, что ты простил долг.

— Почему ты не спросил меня?

Он провёл ладонью по лицу.

— Потому что хотел верить ей. И потому что боялся признаться, что снова подвёл семью.

В палату вошла заведующая отделением. В руках у неё была моя история болезни, перехваченная жёлтой лентой.

— Мы можем провести операцию завтра утром, — сказала она. — Но только после того, как вы лично подпишете все документы и подтвердите, что решение принято вами.

Я взял ручку. Пальцы дрожали.

Мать смотрела на меня с таким выражением, будто всё ещё ждала, что я спасу её от последствий. Я положил ручку на бумагу, но не расписался сразу.

— Сначала один звонок.

Я набрал номер организатора свадьбы.

— Здравствуйте. Я тот человек, чьи деньги использовали для вашего мероприятия. Нет, я не хочу разрушать свадьбу. Я хочу, чтобы вы знали, что оплата была получена без моего согласия.

Саванна закрыла лицо руками.

Через десять минут организатор перезвонил и сообщил, что удержит только небольшую сумму за уже оказанные услуги, а остальное вернёт отправителю после предоставления подтверждений. Дорогой зал исчез из семейного бюджета быстрее, чем мать успела придумать новое объяснение.

Она села на стул. Под ней скрипнул пластик.

— Я всё исправлю, — прошептала она.

— Не словами.

— Я продам машину.

— Машина принадлежит отцу.

— Тогда участок.

— И подпись ты больше не поставишь за меня.

Отец поднял голову.

— Мы оформим расписку у нотариуса. Продадим участок. Вернём деньги частями, если понадобится.

Я посмотрел на него.

— Срок?

— Первый платёж через неделю. Полная сумма — до конца месяца после сделки.

Дрю тихо сказал:

— Я подготовлю документы. И отдельный запрет на распоряжение счетами Джулиана.

Мать вздрогнула.

— Ты хочешь выставить меня преступницей?

— Я хочу, чтобы мои деньги и моё лечение больше не зависели от твоего страха.

В палате стало тесно от всех невысказанных слов.

Саванна подошла к моей кровати. На её ресницах ещё держалась тушь.

— Я отменю поездку, — сказала она.

— Это твоё решение.

— Нет. Это первый раз, когда я принимаю решение, зная всю цену.

— Я не хочу, чтобы ты расплачивалась за то, чего не делала.

— Я знала, что ты заплатил за дом. Я просто не спрашивала, откуда взялись деньги на мою свадьбу.

Я ничего не ответил.

Она положила на тумбочку коробочку с тем самым тортом, который мать оставила у меня дома и каким-то образом забрала обратно. Надпись «Прости» расплылась, голубой крем засох на картоне.

— Я испеку другой, — сказала Саванна.

— Только не сегодня.

Она кивнула.

Утром меня повезли в операционную. Хейли шла рядом, сжимая мою ладонь. Отец стоял у поста медсестры и держал папку с нотариальными бумагами. Мать осталась в коридоре, потому что заведующая не разрешила ей сопровождать меня.

Перед дверью я услышал её голос.

— Джулиан.

Я остановился.

— Что?

— Я не знала, как сказать, что мы снова всё потеряли.

Я посмотрел на её руки. На пальцах не было ни колец, ни браслетов. Она сняла украшения, чтобы оплатить первый взнос за продажу участка.

— Ты могла сказать правду до того, как попыталась забрать мою подпись.

— Я испугалась.

— Я тоже.

Хейли коснулась моего плеча.

— Нам пора.

Я вошёл в операционную.

Через несколько часов хирург сказал, что нерв удалось освободить вовремя. Восстановление будет долгим, но необратимого повреждения не произошло.

Дрю пришёл с новостями: нотариальная расписка подписана, машина выставлена на продажу, а покупатель участка внёс задаток. Отец перевёл первый платёж ещё до того, как вышел из кабинета нотариуса.

Мать не звонила.

Вместо неё Саванна прислала фотографию отменённого свадебного меню. На обороте она написала от руки: «Я не буду праздновать за счёт твоей неподвижности».

Я спрятал лист в папку рядом с банковской выпиской.

Через неделю, когда физиотерапевт впервые попросил меня поднять левую ступню, она дрогнула и послушалась.

На тумбочке лежала новая расписка. Под ней — уведомление о первом возвращённом платеже.

Я посмотрел на сумму, затем на свою ногу.

Она поднялась всего на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы Саванна расплакалась, а отец отвернулся к стене.

Мать стояла у края палаты и держала в руках пустую коробку из-под торта.

— Я принесла не извинение, — сказала она. — Я принесла расписку о следующем платеже.

Я кивнул на стул.

— Положи туда.

Она положила бумагу рядом с моей выпиской. На этот раз не коснулась ни одной страницы.

А я снова поднял левую ступню — и услышал, как в палате кто-то тихо сказал: «Получилось».

Пропустили начало?