ЧАСТЬ 4

…Я знала, что он хочет заставить нас остановиться.

Но больше не собиралась позволять чужому страху управлять моей памятью.

— Мы узнаем, — сказала я.

Адриан посмотрел на детей.

— Вы останетесь здесь.

— Нет, — ответила Мира.

Голос у неё дрожал, но слова звучали ясно.

— Мы были там.

Томас сжал деревянную лошадку, а Нора встала рядом с сестрой.

— Мы поедем с мамой.

Адриан закрыл глаза на секунду. Потом повернулся к помощнику.

— Подготовь машину. И позвони капитану Хейлу. Пусть перекроет дорогу к маяку, но не приближается без моего сигнала.

Виктор лежал у камина, прижимая ладонь к вывихнутому запястью.

— Ты всё ещё защищаешь её? — усмехнулся он.

— Я защищаю детей.

— От женщины, которая сама всё начала?

Я подошла к нему.

— Что я сделала перед взрывом?

Виктор поднял на меня глаза.

— Спрятала свидетельство о передаче компании. Отдала его человеку, который мог уничтожить нас всех.

— Кому?

— Твоему мужу.

Адриан резко повернулся.

— Мне Елена ничего не передавала.

— Потому что ты уже был под наблюдением. Она не доверяла твоим людям.

У меня снова заболела голова. Я увидела длинный коридор маяка, ржавую лестницу, жестяную коробку под половицей. Внутри лежали не деньги и не драгоценности, а три детских свидетельства о рождении и пачка писем.

На каждом письме стояло имя Адриана.

Но я никогда их не отправила.

— Ты перехватывал мои письма, — сказала я.

Виктор отвернулся.

— Я делал то, что требовалось.

— Ты заставил меня забыть собственных детей.

— Я не трогал твою память. Это сделали врачи.

Доктор Лидия ударила ладонью по столу.

— Я не делала. Я лечила травму. Виктор привёл ко мне другого специалиста и приказал давать ей препарат, который подавлял воспоминания. Когда я отказалась, он пригрозил моей дочери.

Адриан застыл.

— Почему ты не сказала раньше?

— Потому что ты верил ему больше, чем мне.

Эти слова попали точно в цель.

Адриан не ответил.

Через двадцать минут мы выехали к пристани. Дождь усилился. Фары разрезали мокрую дорогу, а дети сидели на заднем сиденье между мной и доктором Лидией. Мира держала меня за пальцы, словно боялась, что я снова исчезну.

Адриан вёл машину сам.

— Ты правда не помнишь меня? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Иногда помню руки.

— Мои?

— Когда ты готовил блины, у тебя всегда оставалась мука на большом пальце.

Он сжал руль.

— Ты смеялась над этим.

— Я всё ещё хочу смеяться. Но пока не получается.

Он кивнул.

— Я подожду.

— Не обещай того, чего не знаешь.

— Я знаю, что два года хоронил тебя. Могу подождать ещё столько, сколько потребуется.

На пристани нас встретил капитан Хейл. Рядом стоял незнакомый мужчина лет пятидесяти, в промокшем рабочем плаще. У него была седая борода и ожог на шее.

— Это Рой Беннет, — сказал Хейл. — Бывший водитель Виктора.

Рой посмотрел на меня и снял кепку.

— Госпожа Стерлинг.

Я вздрогнула от фамилии.

— Называйте меня Кларой.

— Я не могу. В ту ночь вы сказали мне: «Если я не вернусь, найдите Адриана и скажите, что я не предавала его».

Адриан шагнул вперёд.

— Почему ты исчез?

— Виктор держал мою дочь в частной клинике. Он сказал, что если я заговорю, она не выйдет оттуда живой.

Рой достал из внутреннего кармана жестяную коробку. На крышке были вмятины, а по краю засохла соль.

— Елена передала мне это у маяка. Я спрятал коробку в моторном отсеке грузовика. Забрал её только сегодня, когда понял, что Виктор больше не контролирует людей.

Он протянул коробку мне.

Я узнала вмятину возле замка. Когда-то я уронила её на каменный пол и расплакалась, потому что внутри лежали первые снимки детей.

Ключ из моей ладони подошёл идеально.

В коробке лежали письма, свидетельства и один лист с подписью Адриана. На нём он передавал все активы семейной компании в безотзывное доверие детям, если с ним или Еленой что-то случится.

Подпись была датирована за день до взрыва.

Но ниже стояла моя приписка:

«Адриан, если ты читаешь это, значит, Виктор уже добрался до нас. Не мсти ему. Забери детей и уйди из этой жизни».

Адриан перечитал строку дважды.

— Ты хотела, чтобы я ушёл?

— Я хотела, чтобы ты стал живым человеком.

Он опустил лист.

— Я не умел.

Мира потянула меня за рукав.

— Мама, там ещё что-то.

Под письмами лежал маленький конверт. Внутри была фотография Виктора и Адриана у автомобиля за несколько часов до взрыва. На обратной стороне моей рукой было написано: «Адриан узнал. Он согласился помочь мне. Виктор врёт обо всём».

Адриан резко поднял голову.

— Я не помню этого.

— Потому что Виктор дал тебе успокоительное после взрыва, — сказал Рой. — Потом отвёз тебя к телу и убедил, что Елена погибла. Я видел.

Капитан Хейл получил от помощника Адриана телефон. На экране были банковские переводы, сделанные Виктором в ночь взрыва, и список людей, которым он платил за молчание.

Но среди переводов был один, сделанный двумя годами ранее.

Получатель: фонд Святого Иуды.

Назначение: восстановление личности Клары Митчелл.

Адриан посмотрел на меня.

— Он не просто спрятал тебя. Он создал тебе новую жизнь.

— Да.

— Почему ты ничего не сказала мне, когда увидела детей?

Я взглянула на Миру, Томаса и Нору.

— Потому что не знала, кто из нас опаснее: человек, которого я не помнила, или человек, который заставил меня забыть.

Адриан принял это молча. Потом достал из кармана телефон и позвонил своему бухгалтеру.

— Передайте всё управление детским фондом независимому совету. Ни я, ни Елена не будем распоряжаться их долями до их совершеннолетия.

— Адриан, — начала я.

— Ты просила меня уйти из этой жизни. Я не могу стереть прошлое, но могу перестать делать детей его заложниками.

В этот момент на пристань приехала машина с Виктором. Он сумел выбраться из клуба и теперь стоял у открытой двери, бледный, мокрый, без трости. За ним не было охраны.

— Адриан! — крикнул он. — Ты не понимаешь, что она сделает с тобой!

Я повернулась к нему.

— Я ничего не сделаю.

Он замер.

— Что?

— Я не буду просить для тебя наказания. Все документы уже у людей, которые сами решат, что с ними делать. Но я не позволю тебе снова исчезнуть в чужой лжи.

Виктор засмеялся.

— Ты думаешь, это милосердие?

— Нет. Это граница.

Адриан подошёл к брату.

— Ты хотел компанию.

Виктор выпрямился.

— Я хотел то, что мне обещал отец.

— Нет. Ты хотел, чтобы все зависели от тебя.

Адриан протянул ему папку.

— Здесь твои переводы, имена врачей и договоры. Компания больше тебе не принадлежит. Но я не уничтожил документы. Ты сам подпишешь отказ от доли и передашь её в фонд детей. После этого уедешь из Сиэтла.

— А если я не подпишу?

— Тогда бумаги уйдут тем, кто не будет разговаривать с тобой так спокойно.

Виктор посмотрел на меня.

— Ты всё равно не вернёшь себе прежнюю жизнь.

Я ответила не сразу.

Прежняя жизнь была местом, где я любила Адриана, боялась за детей и не заметила, как рядом рос человек, готовый уничтожить нас ради власти.

Я не хотела возвращаться туда целиком.

— Я верну себе своё имя, — сказала я. — А остальное решу сама.

Виктор подписал документы на капоте машины. Перо царапало бумагу, дождь размывал чернила, но подпись осталась.

Рой получил известие, что его дочь выпустили из клиники. Он сел на деревянный ящик и заплакал, закрыв лицо ладонями. Доктор Лидия впервые за вечер позволила себе улыбнуться.

Адриан подошёл к детям.

— Мне жаль, что я не услышал вас раньше.

Томас посмотрел на него.

— Ты теперь услышишь?

— Да.

— Даже если будет страшно?

Адриан перевёл взгляд на меня.

— Особенно тогда.

Мира вложила деревянную лошадку ему в ладонь.

— У неё нет колеса.

— Починим.

— Вместе.

Он кивнул.

Я стояла рядом и чувствовала, как внутри меня возвращаются не только воспоминания, но и право выбирать, кем быть дальше. Я всё ещё была Кларой Митчелл — женщиной, которая выжила, не помня собственного имени. И я была Еленой Стерлинг — матерью, которая наконец услышала голос своих детей.

Адриан не пытался обнять меня.

Он просто положил на капот коробку с письмами и отошёл, оставив мне пространство.

Я открыла последнее письмо. В нём, написанном моей рукой, была всего одна строка:

«Если дети снова скажут “мама”, поверь им раньше, чем поверишь страху».

Нора прижалась к моему боку.

— Мама, а завтра мы починим лошадку?

Я посмотрела на Адриана. Он держал сломавшуюся игрушку обеими руками, осторожно, словно это была не деревянная лошадь, а вся наша семья.

— Завтра, — ответила я. — Но сначала ты покажешь мне, где у неё было колесо.

Томас поднял палец.

— Папа знает.

Адриан впервые за весь вечер улыбнулся не как глава семьи Стерлингов, а как человек, которому дали шанс услышать своих детей.

Он достал из кармана маленькую отвёртку.