Муж ушёл к моей лучшей подруге, а на следующий день её муж сделал мне безумное предложение — и я рассмеялась ему в лицо

В 15:17 я стояла перед двадцатью коллегами, когда на экране телефона появилось сообщение от мужа: «Клэр, прости. Рэйчел и я уезжаем вместе». Я сначала решила, что это жестокая шутка. Потом пришли ещё два сообщения.

«Не пытайся нас найти».

И фотография из аэропорта О’Хара.

Дэниел обнимал Рэйчел за талию, а она держала его за руку так, будто именно там ей и было место. На ней было кремовое пальто, которое я дала ей на прошлой неделе. На шее блестело жемчужное ожерелье, подаренное мне свекровью в день свадьбы.

Они улыбались.

Я уронила телефон на стол. В переговорной стало слишком тихо, хотя вокруг продолжали говорить. Кто-то листал бумаги, проектор гудел, за стеклом шёл дождь. Я слышала только собственное дыхание.

— Клэр, вы готовы продолжить? — осторожно спросил мой начальник.

Я подняла телефон.

— Простите. Мне нужно уйти.

— Всё в порядке?

Я посмотрела на улыбающееся лицо Рэйчел и поняла, что больше не знаю, что значит это выражение.

— Нет.

Через сорок минут я открыла дверь квартиры и сразу увидела пустоту. Дэниел забрал одежду, паспорт, ноутбук, чемодан и даже электрическую щётку. На кухонной стойке лежало его обручальное кольцо и листок бумаги.

«Рэйчел понимает меня так, как ты никогда не понимала».

Я перечитала эту строчку трижды. Потом разорвала лист пополам.

В 19:06 позвонила мама.

— Клэр, это папа. Ему стало плохо.

Я приехала в Северо-Западную мемориальную больницу с мокрыми волосами и дрожащими руками. Отец лежал под белым светом кардиологического отделения. Монитор возле кровати мерно пищал.

— Вот и моя девочка, — прошептал он.

Я сжала его пальцы.

— Я здесь.

— Только не смотри так, будто я уже умер, — попытался пошутить он. — Мне ещё нужно увидеть твоих детей.

Я отвернулась, чтобы он не заметил, как у меня задрожали губы.

В кармане я нащупала медный жетон метро с выцарапанной буквой «К». Отец подарил его мне в день моего выпуска и сказал: «Если потеряешь дорогу, держи его в руке. Он напомнит, что ты всегда можешь вернуться к себе».

Я держала жетон до боли.

Родителям я ничего не сказала.

На следующее утро, в 8:40, я вернулась к дому и увидела Михаэля Моргана. Он стоял под козырьком подъезда, промокший до плеч. Муж Рэйчел.

— Я могу войти? — спросил он.

— Если пришёл обвинять меня, то нет.

— Я пришёл показать кое-что.

В маленькой кофейне напротив он положил передо мной телефон. На экране было прощальное сообщение Рэйчел. Почти слово в слово такое же, как у Дэниела.

— Она сказала, что я слишком много работаю, — глухо произнёс Михаэль. — Две недели назад я отказался от повышения ради неё.

— Мы оба старались для людей, которые уже выбрали уйти.

Он посмотрел на меня поверх чашки.

— Можно спросить кое-что безумное?

— Насколько безумное?

— Что, если мы с тобой начнём встречаться?

Я рассмеялась ему в лицо.

— Ты хочешь встречаться с женой своего предателя?

— Притворно. Сначала.

— А потом?

Михаэль достал визитную карточку и подвинул её ко мне.

— Они думают, что уничтожили нас. Я хочу, чтобы они пожалели.

Я сказала, что он сошёл с ума, и ушла.

Но ночью, лёжа рядом с пустой половиной кровати, я снова и снова видела фотографию из аэропорта. В 01:12 я взяла карточку.

— Клэр? — ответил Михаэль после первого звонка.

— Если мы собираемся сделать такую глупость, нам нужны правила.

На другом конце повисла тишина.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Назови первое.

Я сжала медный жетон в ладони и открыла рот, но в этот момент под дверью квартиры кто-то просунул белый конверт. На нём было написано моё имя почерком Дэниела, а из коридора донёсся звук удаляющихся шагов. Я наклонилась и потянулась к конверту…

ЧАСТЬ 2

Я схватила конверт прежде, чем он успел зацепиться за ковёр, и прижала к груди. Бумага была тёплой, словно её только что держали в руке.

— Клэр? — голос Михаэля звучал в телефоне. — Что случилось?

— Кто-то оставил письмо под дверью.

— Не открывай одна.

— Почему?

Он замолчал на секунду.

— Потому что Рэйчел тоже получила такое.

Я посмотрела в глазок. Пустой коридор, жёлтая лампа, мокрый след возле лифта. Сердце стучало так, будто хотело выломать рёбра.

— Я еду, — сказал Михаэль.

— Нет. Сначала я сама посмотрю.

— Клэр, послушай меня.

— Ты ведь хочешь притворных отношений? Тогда первое правило: не командуй мной.

— Второе правило, — сухо ответил он, — не открывай подозрительные конверты, когда рядом никого нет.

Я всё равно вскрыла его кухонным ножом.

Внутри лежала только распечатка банковской операции. С моего общего счёта с Дэниелом за два дня до побега исчезли двадцать восемь тысяч долларов. В графе назначения стояло: «авансовый платёж по соглашению о разделе имущества».

Я перечитала строку.

— Михаэль, у тебя тоже пропали деньги?

— Да.

— Сколько?

— Двадцать восемь тысяч.

В 9:05 он поднялся ко мне. От него пахло мокрой шерстью и горьким кофе. На костяшке пальца была свежая ссадина.

— Ты с кем-то дрался?

— С дверью гаража.

— Дверь победила?

— Пока да.

Несмотря на всё, я почти улыбнулась. Это было пугающе. Я не хотела чувствовать рядом с ним ни капли тепла.

Мы сели на кухне. Между нами лежали две одинаковые распечатки.

— Они не просто сбежали, — сказал Михаэль.

— Возможно, они сняли деньги перед разводом.

— Тогда почему у нас одинаковая формулировка и одинаковая сумма?

Я взяла жетон и стала катать его по столу. Медный круг звенел о деревянную поверхность.

— Ты думаешь, они планировали это заранее?

— Я уверен.

В 11:30 мы встретились у моего офиса. Я проверила рабочий ноутбук и увидела, что ночью кто-то входил в мой служебный архив. Пароль был изменён, а из папки с документами исчез проект, который я готовила для совета директоров.

— Что там было? — спросил Михаэль.

— Анализ финансовых рисков одной компании. Я обнаружила странные переводы через несколько подрядчиков.

— Ты могла кому-то помешать?

— Я думала, что речь только о бухгалтерии.

Он посмотрел на экран.

— А если Дэниел знал, что ты нашла?

В 14:20 мы приехали в гостиницу возле аэропорта. Фотография была сделана именно там, но служащая на стойке отрицала, что видела их.

— Они не регистрировались, — сказала она.

— Проверьте камеры, — попросил Михаэль.

— Для этого нужен запрос полиции.

Он достал удостоверение частного специалиста по системам безопасности.

— Тогда хотя бы скажите, в какой день меняли записи.

Женщина побледнела и позвала управляющего. Через десять минут тот признался, что часть камер отключили на двадцать минут в 15:02.

Я почувствовала холод в животе.

— Сообщение пришло мне в 15:17, — прошептала я.

— Значит, фотография могла быть сделана раньше.

— Или вообще не в тот день.

Вечером Михаэль привёз меня в свою квартиру. Рэйчел оставила там пустой шкаф и одну фотографию с нашего двойного ужина. На снимке мы все четверо смеялись. Теперь лица казались чужими.

— Я нашёл это под её косметичкой, — сказал Михаэль.

Он протянул мне маленький диктофон.

— Почему ты не прослушал?

— Потому что запись начинается с моего имени, а я не знаю, хочу ли услышать её голос.

Ночью мы включили его. Сначала был шум воды, потом голос Рэйчел:

— Если Клэр подпишет бумаги, всё закончится быстро. Дэниел обещал, что она ничего не заметит.

Я поднялась со стула.

— Какие бумаги?

Запись продолжилась. Рэйчел говорила о моём рабочем архиве, о банковских переводах и о человеке по имени Виктор Слоун. Затем в комнату вошёл Дэниел.

— Михаэль, — прошептала я, — останови.

Но запись уже закончилась.

На экране диктофона загорелась дата: за три дня до их побега.

Михаэль посмотрел на меня.

— Нам нужно найти Виктора Слоуна до того, как он найдёт нас.

В этот момент его телефон зазвонил. Незнакомый номер. Он включил громкую связь.

— Михаэль Морган? — спросил мужской голос. — Если хотите увидеть своих супругов живыми, завтра в девять утра приходите один. И принесите оригинал договора, который украла Клэр…

Связь оборвалась.

ЧАСТЬ 3

Связь оборвалась, а в комнате ещё несколько секунд звучал пустой гудок. Михаэль медленно опустил телефон.

— Что это за договор? — спросил он.

Я смотрела на диктофон.

— Я его не крала.

— Я знаю.

— Тогда почему этот человек думает, что он у меня?

— Потому что кто-то хочет, чтобы мы поверили, будто у него есть причина нас преследовать.

В 7:40 утра мы приехали к моему отцу в больницу. Кардиолог разрешил нам войти на пять минут. Отец выглядел слабее, чем вчера, но взгляд у него оставался ясным.

— Папа, мне нужно спросить кое-что о компании, — сказала я.

Он сжал губы.

— О какой компании?

— О «Слоун Логистикс».

Монитор возле его кровати ускорил ритм.

— Откуда ты знаешь это название?

Михаэль положил на стол распечатки переводов.

— Ваш бывший финансовый директор Виктор Слоун связан с подрядчиками, через которых уходили деньги. Мы думаем, Дэниел и Рэйчел работали на него.

Отец закрыл глаза.

— Я уволил Виктора восемь месяцев назад. Он пытался скрыть крупную недостачу.

— А мой проект? — спросила я. — Я нашла те же переводы в своей проверке.

— Ты стала слишком близко подходить к правде.

В 8:25 в больницу приехала женщина в тёмном костюме. Она представилась следователем Анной Вороновой и попросила разрешения показать запись.

На экране планшета появились кадры с камеры возле гостиницы. Дэниел и Рэйчел действительно стояли у аэропорта, но фотография была сделана за два дня до отправленных мне сообщений. После этого они сели в машину Виктора Слоуна.

Я почувствовала, как подо мной исчезает пол.

— Значит, они уже тогда готовили побег, — сказала я.

— Не побег, — ответила следователь. — Подмену.

Она открыла вторую запись.

На ней Дэниел сидел в кабинете Виктора. Рэйчел стояла у окна. Перед ними лежала папка.

— Клэр подпишет соглашение о разделе имущества, — говорил Дэниел. — После этого все переводы будут выглядеть как её добровольный вывод денег.

— А если не подпишет? — спросила Рэйчел.

— Тогда сработает её служебная подпись. Мы уже скопировали доступ к архиву.

Михаэль сжал кулаки.

На записи Виктор положил на стол документ.

— Когда деньги уйдут, обвинят их обоих. Клэр — за служебную махинацию. Михаэля — за поддельные поручительства. А мы исчезнем до того, как начнут задавать вопросы.

Я смотрела на экран и не могла вдохнуть.

— Они хотели посадить нас вместо себя.

— Да, — сказала Анна. — Но самое важное ещё впереди.

Она достала из папки прозрачный пакет. Внутри лежала флеш-карта, которую нашли в кабинете Виктора.

— На ней копия вашего договора, — объяснила следователь. — И файл с полной перепиской.

Михаэль повернулся ко мне.

— Ты всё это время думала, что я предложил тебе встречаться только ради мести.

— А разве нет?

— Сначала да. Потом я понял, что единственный человек, которому могу доверять, — это ты.

Я отвернулась. Внутри смешались злость, страх и странное облегчение.

Анна вставила карту в планшет. На экране появилась переписка Дэниела и Рэйчел. Последнее сообщение было отправлено ночью.

«Если они нашли запись, переходим к запасному плану. Забираем отца Клэр из больницы. Он знает, где оригиналы».

У меня похолодели пальцы.

— Они собираются похитить моего отца?

В этот момент дверь палаты распахнулась. В коридоре закричала медсестра: охранник нашёл у служебного входа мужчину с поддельным пропуском.

Анна схватила рацию.

— Закройте кардиологическое отделение. Немедленно.

Михаэль посмотрел на меня, и я впервые увидела в его глазах не желание отомстить, а настоящий ужас.

На экране планшета всплыло новое сообщение с неизвестного номера: «Вы опоздали. Машина уже у чёрного входа»…