ЧАСТЬ 4 — Я приехал проститься с Рексом, но врач попросила меня не подписывать бумаги — и мой сын вдруг перестал дышать

ЧАСТЬ 4

Я ответил не сразу.

В комнате номер три пахло дождём, лекарствами и мокрой шерстью. Рекс лежал у стены, а Вера держала ладонь у его носа, проверяя дыхание.

— Алло? — сказал я.

Сначала я услышал только шум ветра.

Потом женский голос произнёс:

— Папа?

Я закрыл глаза.

Одного слова хватило, чтобы восемь лет боли прорвались наружу.

— Алина?

На другом конце послышался короткий вдох.

— Не приезжай один. И не верь Антону.

— Где ты?

— У старого маяка. Портовый город Северный. Я всё объясню, но у тебя мало времени.

Связь оборвалась.

Я опустил телефон.

Антон стоял у двери, бледный и неподвижный.

— Что она сказала? — спросил он.

— То, что ты боялся услышать.

Он достал свой телефон и начал кому-то звонить.

— Отмена, — сказал он. — Нет, слушайте меня. План меняется. Девушка вышла на связь.

Я услышал голос из динамика:

— Вы больше не можете нами командовать.

Антон резко отвернулся.

— Я дал вам всё, что вы просили.

— Вы дали нам свидетеля, который теперь говорит.

Связь оборвалась.

Антон посмотрел на меня так, будто впервые понял: власть уже ушла из его рук.

В коридоре появились двое полицейских. Вера передала им папку, запись с камеры и прозрачный пакет с медным жетоном.

— Не трогайте собаку, — сказал я. — Он ни в чём не виноват.

— Мы приехали не за ним, — ответил старший полицейский. — Мы приехали за Антоном Левиным.

Антон отступил.

— У вас нет права.

Полицейский достал постановление.

— Есть ордер на задержание и обыск.

Антон посмотрел на меня.

— Денис, ты не понимаешь. Я спасал тебя.

— Нет, — ответил я. — Ты спасал себя.

Он хотел что-то сказать, но слова застряли. На его лице впервые не осталось привычной уверенности.

В тот момент в комнату вошёл мой сын Миша. Он стоял в дверях, мокрый после дождя, сжимая в руке красный детский шарф.

— Папа, — сказал он, — я слышал запись.

Я не знал, о какой записи он говорит.

Миша достал телефон и включил файл. Из динамика раздался мой голос, записанный утром в машине:

«Если Рекс уйдёт, я тоже не знаю, зачем мне оставаться».

Я услышал собственные слова со стороны и понял, как близко подошёл к краю. Миша поднял на меня глаза.

— Ты обещал, что не уйдёшь первым.

Я обнял его.

— Обещаю.

Рекс попытался поднять голову. Я опустился рядом и прижал его к себе.

— Слышишь, старик? Алина жива.

Он тихо вздохнул.

Через несколько минут врачи выяснили, что состояние Рекса ухудшилось не из-за опухоли. Его организм отравляли препаратом, который добавляли в корм. Вера нашла следы вещества в миске и сохранила образцы для следствия.

Антон не признался.

Но признание уже было не нужно.

Его голос остался на записи, его подпись — в поддельных документах, его лицо — на камере. А настоящий приказ о сокрытии Алины нашли в сейфе его загородного дома.

Он пытался нанять адвоката, но тот отказался от дела после первого разговора.

— Я не буду защищать человека, который врёт даже собственному защитнику, — сказал адвокат и положил трубку.

Антон звонил мне ещё три раза.

В первый раз он просил забрать заявление.

Во второй утверждал, что Алина всё равно погибнет, если я продолжу поиски.

В третий просто молчал.

Я тоже молчал.

Рекс провёл ночь в клинике. Утром Вера сказала, что он слишком слаб, но шанс есть.

— Мы можем лечить его, — сказала она. — Но это будет долго.

— Тогда будем долго.

Я продал машину, снял деньги со сбережений и перевёз Рекса в маленькую комнату при клинике. Миша спал на раскладном кресле, укрывая пса своим красным шарфом.

Через четыре дня мы поехали в Северный.

Дорога заняла девять часов. Море появилось под вечер, серое и тяжёлое, с белой пеной у камней. Старый маяк стоял на краю берега, а рядом с ним виднелась небольшая мастерская с зелёной дверью.

Алина вышла навстречу сама.

Она была худее, чем на фотографии, и старше. В её волосах появились серебряные пряди, но родинка возле уха осталась той же.

Мы остановились друг напротив друга.

— Папа, — сказала она.

Я хотел броситься к ней, но ноги не слушались.

— Ты правда жива.

— Да.

— Почему ты не позвонила раньше?

Алина посмотрела на Рекса.

— Я пыталась. Но рядом всегда были люди Антона. Рекс однажды нашёл меня по запаху на станции, но я испугалась и убежала. Потом поняла, что он не сдастся.

Рекс медленно вышел из машины. Он шатался, но увидел Алину и вдруг выпрямился.

Она опустилась на колени.

— Привет, старый солдат.

Рекс подошёл к ней и положил голову ей на грудь.

Алина заплакала.

Я тоже.

В тот вечер она рассказала всё. После ранения её вывезли люди, которые помогали свидетелям скрываться. Она жила под чужим именем, работала в мастерской и собирала документы, чтобы однажды вернуться. Ей было страшно, потому что Антон контролировал тех, кто мог помочь.

Её показания стали последним доказательством.

Через несколько месяцев суд признал Антона виновным в подделке документов, сокрытии преступления, отравлении служебной собаки и давлении на свидетелей. Его приговорили к длительному сроку.

Я не присутствовал на оглашении.

Мне больше не нужно было смотреть, как он падает.

Я смотрел, как Алина учится заново смеяться.

Рекс поправлялся медленно. Он уже не мог бегать, но каждое утро выходил на крыльцо, подставлял морду морскому ветру и следил, как Миша рисует мелом на досках.

Прошло шесть месяцев.

Мы сняли дом возле маяка. Я устроился в мастерскую к Алине и чинил деревянные лодки. Миша ходил в местную школу, где его первым другом стал мальчик с рыжими кудрями.

По вечерам мы ужинали на веранде. Рекс лежал рядом, положив морду на старое одеяло.

Однажды Миша спросил:

— Папа, а Рекс теперь больше не боится?

Я посмотрел на пса.

— Думаю, нет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он больше не сторожит дверь.

Миша задумался, а потом положил рядом с Рексом свой рисунок. На нём были море, маяк, мы четверо и большая собака с медным жетоном на шее.

В тот же вечер пришло сообщение от Антона.

«Ты мог спасти меня. Я всё делал ради вас».

Я долго смотрел на экран.

Когда-то я бы ответил. Спорил бы. Требовал бы признаний.

Теперь я просто написал:

«Я больше не буду спасать тебя от последствий твоих решений».

И удалил сообщение.

Ночью выпал первый снег.

Я вышел на крыльцо и увидел, как белые хлопья ложатся на деревянные ступени. Рекс стоял рядом. Его старый кожаный жетон с выцветшей надписью «Р-17» тихо покачивался на шее.

Я снял его, протёр рукавом и снова застегнул.

Рекс коснулся моей ладони носом.

На этот раз я не боялся прощания.

Мы просто стояли рядом, пока снег заметал дорогу к прошлому.

А потом Рекс повёл нас домой.