Свекровь облила меня ледяной водой в день семейного праздника, но после моих слов мой муж вдруг перестал улыбаться

Свекровь облила меня ледяной водой, когда я лежала без сил, а через несколько часов врач спросил, не пытались ли меня отравить.

Я открыла глаза от холода и не сразу поняла, почему не могу вдохнуть. Вода стекала по лицу, забивалась в уши и капала с мокрых волос на простыню. Пижама прилипла к телу, а меня трясло так, что кровать ходила ходуном.

У изножья стояла Тереса Мендоса с пустым пластиковым ведром в руках.

— Если ты ещё можешь дышать, значит, можешь встать и готовить, — сказала она. — Внизу сорок человек ждут поминального обеда.

Мне было тридцать лет. Четыре года я была замужем за Сесаром Мендосой и всё это время пыталась убедить себя, что его семья просто тяжёлая, но всё-таки родная.

Накануне ночью я умоляла мужа отвезти меня в больницу. Температура почти достигла сорока градусов, сердце колотилось, в глазах темнело.

— Потерпи до завтра, — ответил он, положив на тумбочку две таблетки. — Если ты сейчас уедешь, моя мать скажет, что я даже жену контролировать не умею.

Он закрыл дверь и оставил меня одну.

Теперь Тереса смотрела на меня так, будто я испортила ей праздник.

— Через пять минут жду тебя на кухне.

С улицы доносились музыка, смех и звон стаканов. Огромный дом на окраине Атликско был полон гостей. Сегодня семья поминала деда Сесара, и для этого нужно было приготовить моле, рис, лепёшки и мясо на всех.

Я встала, держась за стену. На пол упала серебряная заколка в форме маленького листа — подарок моего отца, которого я считала умершим. Я машинально подняла её и сжала в ладони.

Переодеваться я не стала.

Когда я вошла во двор, разговоры оборвались. Сесар как раз рассказывал гостям, какая я хозяйка.

— Моя Мариана готовит лучше всех, — говорил он, улыбаясь. — Сейчас принесёт моле, которому её научила мама.

Я засмеялась.

Не потому, что это было смешно.

Просто наконец поняла: для них я не жена. Я бесплатная работница.

Четыре года я отдавала часть зарплаты на расходы этого дома, оплачивала лечение Тересы, давала деньги его сестре Даниэле и позволяла Сесару распоряжаться дизайнерским бюро, которое создала ещё до замужества.

«В семье нет твоего и моего», — любил повторять он.

Но когда помощь требовалась мне, всё внезапно становилось только моей проблемой.

Я сделала два шага и упала на колени перед доном Эрнесто, самым старшим родственником.

— Помогите мне, — прошептала я. — У меня почти сорок. Сесар не повёз меня к врачу, а его мать облила водой, потому что я не пошла готовить.

— Она преувеличивает! — вскрикнула Тереса.

Дон Эрнесто коснулся моего лба и отдёрнул руку.

— Да она горит! Вы что творите?

Сесар побледнел.

— Мариана, встань. Не устраивай сцену.

— Я не могу… дышать…

Последнее, что я увидела, — серебряный листок, выпавший из моей ладони на мокрую плитку.

В больнице Пуэблы я очнулась только вечером. Медсестра принесла результаты анализов, долго смотрела на бумаги, а потом закрыла дверь.

— Госпожа Мариана, инфекция есть. Но она не объясняет всего. В крови обнаружены следы другого вещества.

— Какого?

— Пока не знаем. Возможно, оно было в лечебном напитке, который вы принимали.

Я вспомнила чай с горьковатым запахом, который Тереса принесла двумя ночами раньше.

«Натуральное средство, — сказала она тогда. — От жара и нервов».

Медсестра понизила голос:

— Муж, который доставил вас, несколько раз спрашивал, может ли такая реакция вызвать спутанность сознания, провалы памяти или психическое расстройство.

Я почувствовала, как холод пробирает меня сильнее воды.

— Он так и сказал?

— Да. И ещё спросил, можно ли признать вас недееспособной, если вы начнёте говорить бессвязно.

За дверью послышались шаги. Кто-то остановился у палаты.

Я спрятала руку под одеяло и нащупала серебряную заколку-листок.

Ручка двери медленно повернулась, а снаружи прозвучал голос Сесара:

— Мариана, нам нужно спокойно поговорить о твоём состоянии…

ЧАСТЬ 2

Дверь открылась, и Сесар вошёл с термосом атоле в руках. На его лице была улыбка, которую раньше я принимала за нежность, а теперь видела в ней только осторожность.

— Мама очень переживает, — сказал он, ставя термос на столик. — Давай забудем вчерашнее.

Я смотрела на него, не произнося ни слова.

— Ты спрашивал врача, может ли я потерять память? — спросила я.

Улыбка исчезла всего на секунду.

— Ты была в бреду. Врач сказал много всего, и я пытался понять, что с тобой происходит.

— А таблетки на тумбочке?

— Обычные жаропонижающие.

— А чай Тересы?

Сесар отвёл взгляд к окну.

— Не начинай обвинять мать. Тебе сейчас нельзя волноваться.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я отстранилась. Его пальцы замерли в воздухе.

— Ты всегда была подозрительной, — тихо сказал он. — Теперь я понимаю почему.

Когда дверь закрылась, в палату вошёл мужчина лет пятидесяти с кожаной папкой. На лацкане его пиджака блестела крошечная медная булавка в виде весов.

— Мариана Сальгадо?

— Да.

— Меня зовут Алехандро Вега. Я представляю интересы Артуро Сальгадо.

У меня перехватило дыхание.

Артуро Сальгадо был моим биологическим отцом. По словам приёмных родителей, он погиб много лет назад ещё до моего рождения. Я выросла с другой фамилией, а о прошлом старалась не думать.

— Мой отец умер, — прошептала я.

— Он жив. И много лет вас искал.

Алехандро открыл папку. На первой странице была фотография мужчины с моими глазами и таким же упрямым подбородком. Я коснулась снимка, но пальцы задрожали.

— Артуро владеет группой компаний, производящих материалы и керамику, — продолжил адвокат. — Но я приехал не из-за наследства. Он узнал, с кем вы живёте, и попросил проверить семью Мендоса.

— Почему?

— Из-за дома.

Я нахмурилась.

— Дом Тересы принадлежал вашей семье по материнской линии. Много лет назад Мендосы заложили участок и не смогли выплатить долг. Отец выкупил обязательства через доверенное общество, чтобы сохранить землю для вас. Срок соглашения заканчивается через двадцать семь дней.

В палате зашумел кондиционер.

— Что произойдёт потом?

— Если долг не будет погашен, права на участок перейдут вашему отцу, а после него — вам. Вы главная наследница.

Я вспомнила слова Сесара: «В этом доме всё когда-нибудь будет нашим».

— Они знают?

Алехандро положил передо мной распечатки сообщений. В них Сесар, Тереса и нотариус обсуждали психиатрическое заключение, доверенность на управление счетами и документы, которые я должна была подписать под действием лекарств.

— Они хотят объявить вас неспособной принимать решения, — сказал он. — Тогда Сесар сможет распоряжаться вашим бюро, деньгами и правами на участок.

Я почувствовала тошноту.

— Но зачем им я? Они могли просто забрать дом.

— Потому что ваш отец предусмотрел защиту. Если вы недееспособны, документы можно оспорить. Им нужна не только земля. Им нужна вы, лишённая права говорить.

Он достал маленький записывающий прибор.

— Мы получили разрешение установить его в вашей палате. Сделайте вид, что плохо понимаете происходящее.

Вечером пришли Тереса и Даниэла. Я закрыла глаза и притворилась спящей. На её пальцах звенели тяжёлые браслеты.

— После чая всё вышло удачно, — прошептала Даниэла.

— Главное, чтобы она не очнулась слишком быстро, — ответила Тереса. — Завтра Сесар принесёт бумаги.

Через несколько минут вошёл мой муж.

— Держите её ноги, — приказал он. — Если начнёт сопротивляться, скажем, что это истерика.

Я лежала неподвижно, пока он не положил передо мной документы. Среди них были доверенности на мои счета, бумаги бюро и уступка прав на участок.

Чернильная подушечка приблизилась к моему большому пальцу.

Я застонала и резко втянула воздух.

— Она задыхается! — вскрикнула Даниэла.

— Уходим, — сказал Сесар. — Завтра нужен диагноз.

Он наклонился к моему лицу.

— Не вини меня, Мариана. Ты никогда не умела ценить то, что имела.

Когда они ушли, я открыла глаза. Алехандро тут же прислал новый отчёт.

Сесар уже несколько месяцев переводил клиентов моего бюро в подставную фирму. Её владелицей значилась Лорена Кастильо — моя лучшая подруга со времён университета.

И только ей я когда-то рассказала, что Артуро Сальгадо может быть моим настоящим отцом.

Телефон в моей руке завибрировал. На экране появилось имя Лорены.

Я нажала принять.

Несколько секунд в трубке слышалось только её дыхание.

— Мариана, — сказала она наконец, — ты должна знать, что Сесар собирается сделать с тобой после подписания бумаг…

ЧАСТЬ 3

— Он собирается отправить тебя не домой, — сказала Лорена. — Он уже договорился о закрытой психиатрической клинике.

Я сжала телефон так сильно, что побелели пальцы.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что я больше не могу жить с тем, что сделала.

— Ты рассказала ему об отце.

На другом конце повисла тишина.

— Да. Но я не знала, что он будет травить тебя. Он сказал, что хочет только защитить имущество от твоего отца.

— И поверила?

— Я была должна ему деньги. Он обещал закрыть мой долг, если я помогу найти документы. Потом всё стало слишком большим.

В дверь постучали. Алехандро показал мне знак молчать и включил громкую связь.

— Что именно они подготовили? — спросил он.

Лорена всхлипнула.

— Заключение от частного психиатра. В нём написано, что Мариана страдает манией преследования, путает факты и опасна для себя. Сесар собирался отвезти её туда утром.

— У тебя есть копия? — спросил адвокат.

— Да. И ещё записи разговоров. Я отправляю всё сейчас.

Через минуту на планшете Алехандро появились файлы. Он открыл первый документ, затем второй. В палате было так тихо, что я слышала стук собственного сердца.

— Здесь есть аудиозапись, — сказал он.

Он нажал кнопку.

Сначала послышался шум посуды. Потом голос Даниэлы:

— Если она подпишет, участок уйдёт Сесару?

— Сначала всё перейдёт под его управление, — ответил нотариус. — Потом он оформит продажу. Главное — чтобы Мариана несколько месяцев не могла выступать в суде.

Голос Тересы прозвучал почти весело:

— После клиники она сама будет просить, чтобы за неё всё решали.

Я закрыла рот ладонью.

Следующей заговорил Сесар.

— Она не должна узнать про Артуро. Если поймёт, что за ней стоит богатый отец, может начать сопротивляться.

Алехандро выключил запись.

Я долго смотрела на белую стену.

— Значит, он знал, кто мой отец.

— Знал, — ответил адвокат. — И Лорена сказала ему об этом почти год назад.

В дверь резко постучали. На этот раз не медсестра.

В палату вошёл врач в белом халате, за ним Сесар и незнакомая женщина с папкой.

— Мариана, — сказал муж, — это доктор Вальдес. Она хочет задать тебе несколько вопросов.

— Я не давала согласия на осмотр.

— Ты сейчас не в состоянии решать, — ответил он.

Алехандро поднялся.

— Ошибаетесь. Пациентка в полном сознании, а я её представитель.

Сесар дёрнулся.

— Кто вы?

— Тот, кто уже передал следователю записи ваших разговоров.

Лицо мужа стало серым.

Тереса, стоявшая в коридоре, вцепилась в край двери.

— Это клевета! — крикнула она. — Мариана больна, она всё выдумывает!

— Тогда вам нечего бояться, — спокойно сказал Алехандро. — Независимый анализ подтвердил наличие вещества в её чае. Его нельзя сочетать с назначенными препаратами. Оно вызывало спутанность сознания и нарушения сердечного ритма.

Сесар шагнул ко мне.

— Мариана, послушай меня. Я хотел помочь.

— Помочь мне подписать бумаги?

Он открыл рот, но не нашёл слов.

В этот момент мой телефон снова зазвонил. На экране было имя Артуро.

Я ответила.

— Доченька, — сказал незнакомый и одновременно удивительно родной голос, — я уже в больнице. Но приехал не один.

— Кто с вами?

За его спиной послышался голос следователя:

— Госпожа Сальгадо, нам нужно сообщить вам ещё кое-что. Доказательства указывают, что это не первая попытка вашей семьи забрать чужое имущество…

Сесар резко посмотрел на Алехандро, словно понял, какую старую тайну сейчас поднимут.

А следователь добавил:

— И человек, который помогал им оформлять эти документы, сегодня утром исчез…