Я вошла в детский бутик скрывая беременность, но бывший муж увидел мой живот — и его спутница перестала улыбаться

Когда все охранники детского бутика одновременно потянулись к оружию, я поняла: моя новая жизнь закончилась прямо у витрины с детскими кроватками.

Это случилось в четверг, без пяти четыре дня, на Мэдисон-авеню. Я всего лишь хотела купить колыбель для сына, пока он ещё не появился на свет. Восемь месяцев беременности уже невозможно было спрятать даже под широким чёрным пальто, но я надеялась, что среди золотых ламп и дорогих игрушек меня никто не узнает.

Я ошиблась.

Моя ладонь лежала на животе, когда за спиной раздался знакомый смех. Глубокий, ленивый, опасный. От него у меня когда-то замирало сердце от любви, а теперь оно остановилось от страха.

Я медленно обернулась.

Лука Морретти стоял у стеклянных дверей в длинном кашемировом пальто. Нью-Йоркский хозяин, человек, чьё имя заставляло замолкать даже тех, кто привык угрожать другим. Он почти не изменился за два года после нашего развода. Только взгляд стал холоднее.

Рядом с ним была Ванесса Синклер — женщина, чья семья владела половиной портовых складов города. На её пальцах блестели бриллианты, а рука уверенно лежала на локте Луки.

Она посмотрела на меня.

Потом на мой живот.

— Как неожиданно, — сказала Ванесса, растягивая слова. — Значит, вот почему ты так торопилась исчезнуть.

У меня пересохло во рту.

— Я не обязана объяснять вам свою жизнь.

— Мне — возможно, нет, — ответила она. — Но Лука обычно очень интересуется тем, что принадлежит ему.

Лука не смотрел на неё. Он смотрел только на мой живот.

На лице у него медленно появлялось понимание. Сначала недоверие. Затем расчёт. Потом ярость, от которой продавщица у кассы выронила серебряную погремушку.

— Ты пропала, Изабелла, — произнёс он.

— Я ушла.

— Без объяснений.

— Я оставила письмо.

— Письмо, в котором ты написала, что больше никогда не хочешь меня видеть.

— Именно это там и было написано.

Он сделал шаг ко мне.

Я отступила к дубовой кроватке. Дерево было гладким и тёплым под моими пальцами, а на её спинке висел маленький медный колокольчик с тонкой трещиной. Я машинально коснулась его. Он тихо звякнул, будто напомнил: я пришла сюда ради ребёнка, а не ради прошлого.

— Сколько месяцев? — спросила Ванесса.

Я промолчала.

Лука поднял глаза.

— Изабелла.

Он произнёс моё прежнее имя так, как раньше произносил его только в спальне, когда обещал, что никогда меня не отпустит.

— Не подходи, — сказала я.

— Ты носишь моего ребёнка?

В магазине стало так тихо, что я услышала гул кондиционера.

— Это не твоё дело.

Его челюсть напряглась.

— Если это мой сын, ты не выйдешь отсюда одна.

— Я вышла из твоего дома одна. И из твоей жизни тоже.

— Ты думаешь, я позволю тебе скрывать от меня моего наследника?

— Я думаю, что ты не имеешь права забирать ребёнка у матери.

Ванесса тихо рассмеялась.

— Какая трогательная сцена. Лука, она даже не отрицает.

В ту же секунду двое охранников у дверей достали пистолеты. Ещё трое перекрыли проход к служебному коридору.

Я почувствовала, как ребёнок толкнулся под моей ладонью.

— Лука, — прошептала я, — если ты хоть немного помнишь, почему я ушла, останови их.

Его взгляд на миг дрогнул.

— Почему ты ушла, Белла?

Я хотела ответить, но у входа распахнулась дверь. В бутик вошла невысокая женщина с кожаной папкой, прижатой к груди.

— Господин Морретти, — сказала она, тяжело дыша, — вы должны увидеть это до того, как примете решение.

Лука резко повернулся.

Женщина открыла папку и потянулась к первому листу…

ЧАСТЬ 2

Женщина вынула из папки тонкий конверт и положила его на стеклянный столик рядом с фарфоровыми погремушками. На конверте стояла моя девичья фамилия.

Изабелла Беннетт.

У меня похолодели пальцы.

— Кто вы? — спросила я.

— Елена Вейл, адвокат господина Морретти. И, если вы позволите, единственный человек здесь, который пытается не дать всем нам совершить непоправимую ошибку.

Ванесса фыркнула.

— Как драматично. Откройте уже бумагу.

— Не вам решать, — ответила Елена.

Лука взял конверт, но не вскрыл его. Он продолжал смотреть на меня.

— Ты знала, что она придёт?

— Нет.

— Ты подготовила это?

— Нет.

— Тогда почему на нём твоё имя?

Я почувствовала, как под пальцами снова звякнул медный колокольчик. Его трещина оставляла на коже едва заметный острый край. Я вцепилась в него, чтобы не показать, как сильно дрожу.

— Потому что кто-то искал меня, — сказала я. — И, возможно, нашёл.

Лука повернулся к охранникам.

— Закройте двери.

— Ты не можешь удерживать меня здесь, — сказала я.

— Я пока никого не удерживаю.

— Пока?

Он посмотрел на мой живот.

— Ты исчезла после того, как в моём доме погибли два человека. Ты сменила фамилию, адрес, врачей и банковские счета. А теперь я нахожу тебя беременной в магазине, куда случайно приехал с Ванессой. Это не случайность, Белла.

— Я пряталась не от тебя.

Ванесса медленно сняла перчатку.

— Конечно. Ты пряталась от призраков.

Я повернулась к ней.

— Ты знала, что в ту ночь произошло.

Её улыбка не исчезла, но стала тоньше.

— Я знала только, что ты предала Луку.

— Ты была в доме.

— Я приехала позже.

— Нет. Ты была в кабинете.

Лука резко посмотрел на неё.

— Откуда ты это знаешь?

Ванесса впервые замолчала.

Я увидела, как её пальцы сжались вокруг жемчужной застёжки сумочки. Именно такую застёжку я заметила в отражении окна той ночью, когда убегала из дома. Тогда я думала, что это деталь одежды одной из служанок. Теперь поняла: Ванесса тоже была там.

Елена быстро сказала:

— Изабелла, нам нужно поговорить без свидетелей.

— Я никуда не пойду с людьми Луки.

— Тогда поговорите здесь. Но прежде вы должны знать: сегодня утром в окружной суд поступило заявление о признании вашего ребёнка наследником семьи Морретти.

У меня перехватило дыхание.

— Я не подписывала никаких документов.

— Знаю. Поэтому и пришла.

Лука забрал у неё конверт.

— Елена.

— Не открывайте его здесь, — предупредила она. — Если содержание подтвердится, ваша жена окажется не единственным человеком, которому угрожает опасность.

— Бывшая жена, — холодно сказала Ванесса.

— По документам — да. По крови ребёнка — вопрос пока не решён, — ответила Елена.

Лука посмотрел на неё так, что воздух в бутике стал тяжёлым.

— Что значит «не решён»?

Елена достала из сумки небольшой диктофон.

— Значит, кто-то несколько месяцев готовил поддельную историю. И в этой истории вы, Лука, якобы приказали убить Изабеллу.

Лука побледнел.

Я закрыла глаза.

Я никогда не слышала эту запись целиком. Только обрывок, после которого сбежала. Голос мужчины, похожий на голос Луки. Фраза о том, что ребёнок не должен родиться.

— Ты слышала запись? — спросил Лука.

— Да.

— И решила, что это я?

— Я решила, что хочу, чтобы мой ребёнок жил.

— Белла, я не приказывал тебя убивать.

— Тогда кто говорил на записи?

Елена включила диктофон. В тишине раздался искажённый мужской голос.

«После полуночи она исчезнет. Если ребёнок останется, Морретти потеряет всё».

Лука шагнул к столу.

— Выключите.

— Почему? — спросила Ванесса. — Разве это не ваш голос?

В этот момент с улицы донёсся визг тормозов. Елена посмотрела на экран телефона и впервые потеряла самообладание.

— Они приехали раньше.

— Кто? — спросила я.

Она подняла глаза.

— Люди, которые знают, где вы живёте. И они уже вошли в здание…

ЧАСТЬ 3

Люди, которые знали мой адрес, поднялись на второй этаж через служебную лестницу. Я услышала тяжёлые шаги за дверью, а затем короткий стук — три раза, с одинаковым интервалом.

Лука мгновенно встал между мной и входом.

— Все за витрину, — приказал он.

— Я не буду прятаться за тобой, — сказала я.

— Сейчас будешь.

Он говорил спокойно, но я заметила, как побелели костяшки его пальцев. Елена поставила диктофон на стол и достала из папки ещё один лист.

— Изабелла, пора прекратить защищать человека, которого вы считаете виновным.

— Я не защищаю его.

— Тогда послушайте до конца.

Она нажала кнопку.

Сначала послышался шум дождя и далёкий звон посуды. Потом голос Луки — совершенно отчётливый, без искажений.

— Никто не тронет Изабеллу. Если с ней что-то случится, я уничтожу каждого, кто к этому причастен.

У меня подкосились ноги.

Запись продолжилась.

— А ребёнок?

Это был голос Виктора Синклера, отца Ванессы. Я знала его по семейным ужинам и благотворительным вечерам.

— Ребёнок будет жить, — ответил Лука. — Я заберу Беллу из города сегодня ночью. Она должна быть в безопасности, пока я не найду предателя.

— А если она узнает, что ты сам отдал приказ?

— Я не отдавал приказа.

— Тогда почему она поверит обратному?

Раздался скрип стула, затем голос Ванессы:

— Потому что она увидит поддельную запись. А когда испугается, Лука останется один. После этого он подпишет всё, что мы положим перед ним.

В бутике стало тихо.

Ванесса отступила, зацепившись каблуком за ножку кресла.

— Это подделка, — выдохнула она.

Елена достала из папки заключение эксперта.

— Нет. Запись восстановлена с исходного носителя. Временная отметка — за два часа до покушения на Изабеллу. На ней голоса Луки, Виктора и Ванессы.

Лука медленно повернулся к своей невесте.

— Ты была там.

— Я пришла к отцу, потому что он просил меня помочь. Я не знала, что он собирается сделать.

— Ты сказала, что она меня предала.

— Я хотела спасти тебя от неё.

— Ты хотела получить мою подпись.

Ванесса заплакала, но слёзы не изменили её лица.

— Ты всё равно выбрал бы её. Даже после развода. Даже если бы узнал о ребёнке.

Я почувствовала, как малыш снова толкнулся. Восемь месяцев страха, одиночества и бессонных ночей вдруг получили имя. Лука не хотел моей смерти. Он искал меня, потому что думал, что я бросила его.

— Ребёнок твой, — сказала я.

Лука будто перестал дышать.

— Что?

— Я сделала исследование в частной клинике. Результат у меня дома. Я знала это с пятого месяца, но не знала, кому могу доверять.

Он закрыл глаза, и впервые за всё время передо мной стоял не грозный глава семьи, а мужчина, который понял, сколько потерял.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что верила записи.

За дверью послышались голоса. Елена быстро убрала документы.

— Полиция, — сказала она. — Виктор Синклер уже арестован в своём доме. Но это ещё не худшая новость.

Лука резко поднял голову.

— Что случилось?

Елена посмотрела на меня.

— Ваша старая домработница передала нам копию распоряжения. Если вы подтверждаете отцовство, право опеки переходит не к вам и не к Изабелле.

У меня похолодело внутри.

— Кому тогда?

Елена сжала лист.

— Ванессе Синклер. Если Изабелла будет признана «нестабильной» или исчезнет, именно она становится временным опекуном ребёнка. А документ подписан вашей рукой.

Лука посмотрел на собственную подпись.

Ванесса подняла глаза и тихо прошептала:

— Вы ещё не знаете, что произошло в клинике сегодня утром…