Я уснула рядом с самым опасным человеком Бостона, но утром его дядя произнёс мою фамилию — и побледнел

В три семнадцать ночи я стояла на коленях у дивана и оттирала кровь с персидского ковра, когда самый опасный человек Бостона прошептал: «Не уходи». Я застыла, сжимая щётку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Четыре месяца работы в поместье Мэйсона Каллахана научили меня главному: никогда не задавать вопросов. Не смотреть в глаза его людям. Не касаться самого Мэйсона, даже если он лежит без сознания.

В ту ночь его привезли в кабинет двое мужчин. Белая рубашка была пропитана кровью у плеча, на лице не осталось ни капли цвета. Один из охранников бросил мне полотенце и сказал:

— Убери стекло. К утру здесь ничего не должно напоминать о случившемся.

— Ему нужна врачебная помощь, — осмелилась я.

Охранник посмотрел на меня так, будто я предложила вызвать полицию.

— Ему уже оказали помощь.

Дверь закрылась. В кабинете остались только я, Мэйсон и запах железа, виски и мокрой шерсти.

Я продолжила чистить ковёр, стараясь не смотреть на диван. Но Мэйсон метался во сне. Его дыхание становилось тяжёлым, пальцы судорожно сжимались, а повреждённое плечо всякий раз задевало подлокотник.

Потом он резко перекатился к краю.

Я знала правила. Но нарушила третье.

Когда я протянула руку, Мэйсон открыл глаза и мгновенно схватил меня за запястье. Я не успела закричать: он потянул меня к себе, и я упала грудью на его грудь.

— Отпустите меня, — прошептала я.

Он не ответил. Его рука сомкнулась у меня на талии.

— Останься.

В этом голосе не было приказа. Только усталость, от которой у меня сжалось сердце.

Я должна была вырваться. Должна была позвать охрану. Вместо этого услышала, как под моей щекой постепенно выравнивается его пульс.

Я сказала себе, что останусь на пять минут.

Проснулась я на рассвете.

Первые секунды я не понимала, где нахожусь. Потом увидела руку Мэйсона у себя на талии и почувствовала под пальцами грубую ткань его рубашки. Он уже не спал.

Его рука лежала возле пистолета на полу, но Мэйсон смотрел не на оружие. Он смотрел на мои потрескавшиеся пальцы, на ведро с мутной водой и на свою дорогую куртку, которой накрыл меня.

— Не двигайтесь резко, — сказал он.

Я села, прижимая куртку к груди.

— Я не хотела…

— Как вас зовут?

— Клэр Беннетт.

На мгновение его лицо изменилось. Будто это имя он уже где-то слышал.

Дверь открылась. Вошёл Уэйд Коллинз, его ближайший человек. Он посмотрел на меня, на куртку, на руку Мэйсона у моего плеча и замер.

— Я могу объяснить, — начала я.

— Вытяни её личное дело, — сказал Мэйсон.

Уэйд нахмурился.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Через два часа мне отменили ночные смены и восстановили удержанные из зарплаты деньги. Затем Мэйсон приказал перевести меня в жилое крыло, куда обычным работникам вход был запрещён.

Я решила, что он меня защищает.

Но вечером, когда я несла поднос в закрытую столовую, его дядя Ричард Каллахан прошёл мимо и небрежно произнёс:

— Беннетт, верно?

Я остановилась.

Я никогда не называла ему своего имени.

Мэйсон тоже услышал. Его пальцы медленно сжались на краю стола.

— Откуда вы знаете её фамилию? — спросил он.

Ричард улыбнулся, но глаза у него остались холодными.

— В этом доме я знаю больше, чем ты думаешь.

Мэйсон встал. Стул с грохотом отодвинулся по мраморному полу.

— Уэйд, принеси мне оригиналы её документов. Не копии.

Уэйд вышел, а я заметила на столе тонкую папку с потёртым кожаным углом. Мэйсон открыл её и увидел внизу листа знакомую рукопись.

Он провёл по строке пальцем.

— Что там написано? — спросила я.

Мэйсон поднял глаза. Впервые за всё время рядом с ним я увидела настоящий страх.

— Это зависит от того, кто положил эту бумагу в твоё дело.

В этот момент за дверью послышались шаги. Уэйд вернулся, прижимая к груди папку, а за его спиной стоял человек, которого Мэйсон не звал…

ЧАСТЬ 2

Дверь распахнулась, и в столовую вошёл не Уэйд, а отец Мэйсона — Коннор Каллахан. Он опирался на трость с серебряной рукояткой, хотя я никогда не видела, чтобы ему действительно было трудно ходить.

Уэйд остановился за его плечом, сжимая папку.

— Я сказал принести документы мне, — холодно произнёс Мэйсон.

— А я сказал Уэйду, что он может не торопиться, — ответил Коннор.

В камине треснуло полено. Я почувствовала, как под воротником куртки выступил холодный пот.

Мэйсон встал между мной и своим отцом.

— Клэр, выйди.

— Нет, — перебил Коннор. — Пусть останется. В конце концов, всё это касается её.

Я посмотрела на папку в руках Уэйда.

— Что касается меня?

Коннор улыбнулся.

— Твоя семья всегда была слишком любопытной.

— Моя семья? — переспросила я.

Мэйсон резко повернул голову к отцу.

— Не произноси ни слова о её семье, пока я не узнаю, что ты сделал.

— Ты слишком поздно заинтересовался.

Он ушёл, постукивая тростью по мрамору. Звук удалялся по коридору, но мне казалось, что каждый удар отдаётся прямо в груди.

В кабинете Мэйсон запер дверь и разложил бумаги на столе. За окном было чуть больше семи утра. Бостон просыпался, а я стояла у книжного шкафа, держась за его резную полку.

— Здесь указано, что мой брат должен вашему дяде сорок тысяч долларов, — сказала я.

— Сорок семь тысяч.

— Я знала о долге. Не знала, что деньги удерживали из моей зарплаты.

Уэйд положил рядом ведомости.

— Удерживали не только у тебя. Платежи шли на счёт, зарегистрированный через благотворительный фонд Коннора.

У меня пересохло во рту.

— Зачем ему мои деньги?

Мэйсон молчал.

На последней странице была запись, сделанная от руки: «Давить через семью. Не допускать увольнения. Слежение — продолжить».

Я узнала почерк не потому, что часто его видела. Я узнала его по букве «т», вытянутой вверх тонкой линией. Такой же подписью Коннор несколько раз подтверждал мои смены.

— Он следил за мной? — спросила я.

Уэйд отвёл глаза.

— Похоже на то.

Я почувствовала, как ноги становятся ватными.

— Я пришла работать в этот дом сама. Никто не заставлял меня.

— Тебя привели, — тихо сказал Мэйсон.

— Кто?

Он открыл нижний ящик стола и достал старую фотографию. На ней стояли трое мужчин возле строительной площадки: молодой Коннор, ещё один незнакомец и мой отец.

Я вырвала снимок из его руки.

На обороте была дата — двенадцать лет назад, за месяц до исчезновения отца.

— Откуда у вас это?

— Из архива компании.

— Мой отец не работал на Каллаханов. Он был бухгалтером в порту.

— Он проверял счета нашей компании, — ответил Мэйсон. — А потом исчез, прихватив доказательства финансовых махинаций.

Мой смех вышел коротким и болезненным.

— Вы хотите сказать, что мой отец украл деньги?

— Я хочу понять, что произошло.

Телефон Уэйда зазвонил. Он отошёл к окну, выслушал несколько слов и побледнел.

— Машина Клэр сегодня ночью была вскрыта, — сказал он. — В бардачке нашли её старый паспорт и конверт.

— Какой конверт? — спросила я.

— Пустой. Но на внутренней стороне остался отпечаток печати нотариуса.

Мэйсон мгновенно повернулся ко мне.

— Ты когда-нибудь хранила дома документы отца?

Я вспомнила металлическую коробку под кроватью. После смерти матери я открывала её всего один раз. Там лежали старые счета, фотография и маленький медный ключ, который отец называл «ключом от правды».

— Коробка исчезла неделю назад, — прошептала я.

Мэйсон подошёл ближе.

— Почему ты не сказала?

— Потому что думала, что это сделал мой брат.

— А теперь?

В дверь постучали. На пороге стоял врач с чёрным чемоданом, которого я раньше не видела.

— Мэйсон, — сказал он, — тот, кто стрелял в тебя, оставил послание. Он велел передать его только Клэр Беннетт.

Я не могла пошевелиться.

Врач положил на стол небольшой свёрток, обёрнутый в пожелтевшую ткань. Изнутри донёсся тихий металлический звон.

Мэйсон разрезал верёвку ножом и достал медный ключ.

Тот самый.

На его бородке была выцарапана одна цифра: семь.

— Где ты нашёл его? — спросила я.

Врач посмотрел на Мэйсона.

— В ране у твоего охранника. Он умер час назад.

Мэйсон сжал ключ в кулаке.

— В городе есть только одно место, связанное с цифрой семь, — сказал Уэйд.

Я знала это место раньше них.

Старый склад номер семь принадлежал порту. Именно там в последний раз видели моего отца.

Мэйсон уже направлялся к двери, но его телефон зазвонил. Он ответил, и несколько секунд слушал молча.

Потом лицо Уэйда стало белым.

— Что случилось? — спросила я.

Мэйсон посмотрел на меня.

— На складе кто-то включил свет. И сейчас оттуда звонят по номеру, который был записан только в телефонной книге твоего отца…

ЧАСТЬ 3

Мэйсон включил громкую связь. Из телефона донёсся треск помех, затем тихий женский голос:

— Клэр, если ты слышишь это, значит, они наконец поняли, что ты не случайная служанка.

Я вцепилась пальцами в край стола. Голос был незнакомым, но в нём звучала такая усталость, будто женщина ждала этого разговора много лет.

— Кто вы? — спросила я.

— Меня зовут Эвелин Прайс. Я была помощницей твоего отца.

Мэйсон жестом приказал Уэйду определить источник звонка.

— Где мой отец? — спросила я.

На другом конце повисла пауза.

— Он умер двенадцать лет назад. Но перед смертью оставил документы, которые доказывают: он не воровал деньги у Каллаханов. Он нашёл счета, через которые Коннор отмывал прибыль и подкупал людей в порту.

У меня задрожали колени.

— Почему он не передал их полиции?

— Передал. Но дело исчезло. А твой отец понял, что за ним следят. Он спрятал копию так, чтобы Коннор не смог её найти.

Мэйсон наклонился к телефону.

— Где копия?

— В доме, где жила его дочь. Но открыть тайник может только Клэр.

На столе лежал медный ключ. Я провела по его холодной поверхности большим пальцем.

— Почему вы молчали столько лет?

— Потому что Коннор держал моего сына. Он обещал убить его, если я заговорю.

В этот момент Уэйд поднял голову.

— Источник звонка — склад номер семь. Но сигнал проходит через старую телефонную линию. Эвелин может быть не там.

— Она там, — ответил Мэйсон. — Иначе не знала бы про ключ.

Мы приехали к порту через двадцать минут. Над водой висел туман, а мокрые доски причала блестели под фонарями. Мэйсон держался прямо, хотя кровь снова проступила на повязке под рубашкой.

— Ты остаёшься в машине, — сказал он.

— Нет.

— Клэр…

— Всё это касается меня. Я иду.

Он посмотрел на меня, потом протянул бронежилет.

— Надень.

— Вы правда думали, что я послушно останусь?

— Я уже понял, что ты опаснее, чем выглядишь.

Склад встретил нас запахом ржавчины и морской соли. На двери была выцарапана цифра семь. Ключ вошёл в замок, но не повернулся.

Я заметила на стене старую медную табличку с изображением маяка. Отец в детстве учил меня: если замок не открывается, ищи свет там, где его быть не должно.

Я нажала на табличку. Внутри щёлкнул механизм, и часть пола отъехала в сторону.

Под ней лежал железный ящик.

Внутри были бухгалтерские книги, флешка, пачка фотографий и конверт, запечатанный воском. На конверте стояло моё имя.

Я вскрыла его дрожащими руками.

«Клэр, если ты читаешь это, меня уже нет. Никому не верь в семье Каллаханов. Коннор приказал убрать меня, потому что я узнал: он использует имя Мэйсона, чтобы скрывать свои преступления. Мэйсон не знает правды. Но если он защищает тебя, значит, ещё не стал таким, как они».

Мэйсон выхватил одну из бухгалтерских книг. На страницах стояли подписи Коннора, суммы взяток и даты исчезновения свидетелей.

— Это невозможно, — прошептал Уэйд.

— Возможно, — сказала я. — Вот подпись твоего дяди.

Мэйсон долго смотрел на страницу. Потом поднял глаза.

— Он использовал мою компанию. Моё имя.

— И мою жизнь, — ответила я.

В глубине склада раздались шаги.

Коннор вышел из тумноты между контейнерами, держа пистолет. Рядом с ним стояла Эвелин, связанная и с разбитой губой.

— Ты всегда был слишком мягким, Мэйсон, — сказал Коннор. — А теперь позволил какой-то уборщице разрушить всё, что я строил.

Мэйсон встал передо мной.

— Ты убил её отца.

— Он сам выбрал смерть.

— Ты следил за Клэр.

— Я ждал, когда она приведёт меня к ящику.

Уэйд тихо включил запись на телефоне. Коннор продолжил, не замечая этого:

— Сегодня ночью она умрёт, а все решат, что это месть за старые долги.

Снаружи завыли сирены.

Коннор побледнел.

— Ты вызвал полицию? — спросил он Мэйсона.

— Не я, — ответил Мэйсон.

Уэйд поднял телефон.

— Я отправил копии документов в прокуратуру ещё утром.

Коннор выстрелил. Пуля разбила лампу, и склад погрузился во тьму.

Когда свет аварийных фонарей снова вспыхнул, Коннора уже не было. На полу лежал его пистолет, а рядом — записка, которой он не успел коснуться.

Мэйсон поднял её и прочитал. Лицо его стало неподвижным.

— Что там? — спросила я.

Он медленно повернул лист ко мне.

На нём было написано: «Если Коннор заговорит, первой исчезнет Клэр. Приказ уже передан человеку внутри полиции»…