Я отказалась оставить раненого главаря мафии умирать в тайной комнате, и человек за дверью вдруг перестал улыбаться

В ту ночь я держала ладонь на ране главаря мафии, пока за стальной дверью кто-то медленно проворачивал замок.

Три дня назад Итан Коул встретил меня у чёрных железных ворот особняка Мерсера и сказал:

— Ты седьмая медсестра.

— А предыдущие шесть?

Он не сразу ответил. На его пальто блестели капли дождя, а в руке он сжимал связку ключей так крепко, что побелели костяшки.

— Одна ушла в слезах. Вторая уехала на машине скорой помощи. Третья не дожила до конца недели.

Я остановилась.

— Что случилось с третьей?

Итан посмотрел на мои стоптанные ботинки, на медицинскую сумку, на тонкий конверт с уведомлением о выселении, торчавший из моей сумочки.

— Она пыталась заставить Гранта принять лекарство.

Мне следовало развернуться. Но на банковском счёте у меня оставалось семьдесят три доллара, а до смены замков в моей квартире — четыре дня.

Страх оказался слишком дорогим удовольствием.

Я вошла.

В спальне наверху пахло виски, кровью и гниющей тканью. Плотные шторы не пропускали дневной свет, на тумбочке лежал пистолет, а из-под одеяла донёсся хриплый голос:

— Убирайся.

В мою сторону полетела тяжёлая книга и с грохотом ударилась о стену.

Я посмотрела на разбитую рамку рядом.

— Это должно было меня напугать?

— Следующий предмет попадёт в тебя.

Я подошла к окну и распахнула шторы.

Тогда я впервые увидела Гранта Мерсера — человека, чьё имя в городе произносили вполголоса. Ему было тридцать восемь, правая часть груди скрывалась под пропитанными кровью бинтами, а кожа имела неприятный серый оттенок.

— У тебя меньше суток, — сказала я. — Инфекция уже распространяется.

Его рука скользнула под подушку.

— Я сказал уйти.

— А я сказала, что не позволю тебе умереть на моей смене.

Он выстрелил взглядом, но промолчал. Я натянула перчатки и разрезала бинты ножницами.

Запах ударил в горло. Пулевое отверстие зашили, не очистив от грязи и осколков.

— Кто это сделал?

— Ветеринар.

— Прекрасно. Напомни не спрашивать, кто лечит тебе зубы.

На мгновение он рассмеялся. Потом боль скрутила его, и Грант сжал моё запястье так, что ногти впились в кожу.

— Я ломаю пальцы тем, кто причиняет мне боль.

Я заставила себя не отводить взгляд.

— А я вправляю их обратно.

Он держал меня ещё пять секунд, затем отпустил.

Это был первый раз, когда я поняла: слухи о Гранте Мерсере не объясняли всего.

На третий день в спальню вошёл Уэйд Харлан — огромный мужчина с мягкой улыбкой и безупречно выглаженными рукавами. Он говорил о слухах, о слабости босса и о людях, которые якобы перестали ему подчиняться.

Но смотрел Уэйд не на Гранта.

Он следил за капельницей, показателями давления и свежими бинтами.

Он проверял не состояние своего начальника, а расстояние до его смерти.

Когда дверь закрылась, я прошептала:

— Он хотел узнать, сколько тебе осталось.

Грант не повернул головы.

— Человек, которого он обвинил в распространении слухов, не заходил в тот бар шесть месяцев.

— Значит, Уэйд солгал?

— Возможно.

— Почему ты его не остановишь?

Грант посмотрел на меня сухими, почти чёрными глазами.

— Испуганный лжец начинает говорить. Пусть пока думает, что я ничего не знаю.

В 2:14 ночи нижнее окно взорвалось внутрь. Следом раздались выстрелы. Итан ворвался в комнату с кровью на лбу и оружием в руке.

— Проникновение.

Грант вытащил пистолет из-под подушки.

— Кто?

— Уэйд.

У меня похолодели пальцы.

Грант схватил меня и потащил к шкафу. За ним открылась узкая стальная дверь. Мы едва успели проскользнуть внутрь, как его шов разошёлся.

Тёплая кровь потекла по моим ладоням.

Снаружи на лестнице гремели шаги. Внутри было так темно, что я слышала только его тяжёлое дыхание и собственное сердце.

Потом металл за дверью заскрежетал.

Кто-то нашёл нас.

Грант с трудом поднял руку, прижался губами к моему уху и прошептал приказ, который мог спасти мне жизнь.

Я не подчинилась.

Потому что в ту секунду снаружи начал поворачиваться замок…

ЧАСТЬ 2

Замок провернулся один раз, потом остановился. В темноте я чувствовала, как Грант пытается оттолкнуть меня к дальней стене.

— Уходи через нижний лаз, — прошептал он. — Сейчас.

— Ты истекаешь кровью.

— Это не просьба.

Под моими пальцами его рубашка стала мокрой и липкой. Я нашла в медицинской сумке зажим, прижала им разошедшийся шов и услышала, как он стиснул зубы.

— Если я уйду, ты умрёшь.

— Если останешься, умрёшь ты.

— Тогда придётся рискнуть обоим.

Он хотел возразить, но снаружи послышался знакомый голос:

— Грант! Я знаю, что ты там!

Уэйд.

Я увидела, как в темноте блеснул его пистолет. Даже раненый, Грант держал оружие ровно, но дыхание у него стало рваным.

— Открой, — сказал Уэйд. — И я закончу быстро.

Грант наклонился к моему уху.

— Когда дверь распахнётся, не смотри на меня. Беги налево и стреляй в человека справа.

— Там может быть Итан.

— Именно поэтому ты должна сделать это до того, как увидишь лица.

— Нет.

— Ава.

Это был первый раз, когда он произнёс моё имя не как приказ. В голосе появилась усталость.

— Я не буду стрелять вслепую.

За дверью Уэйд усмехнулся.

— Твоя медсестра слишком смелая, босс. Или слишком глупая.

— Она умнее всех нас, — ответил Грант.

Я быстро осмотрела помещение. На дальней стене висела карта старого водопровода, возле пола стоял металлический ящик, а на крюке болтался маленький латунный свисток в форме птицы.

— Что это?

— Сигнал тревоги, — сказал Грант. — Не трогай.

— Почему?

— Он вызывает людей, которым я больше не доверяю.

В коридоре раздался выстрел. Пуля прошла через сталь и застряла в деревянной панели напротив. Итан крикнул:

— Уэйд, отойди! Дом окружён!

— Ты опоздал, Итан!

— Грант, если слышишь меня, не открывай дверь!

Грант замер.

— Он не должен был знать про комнату, — прошептал он.

— Ты думаешь, Итан тоже предатель?

— Я думаю, что сегодня предатель тот, кто ещё дышит.

В этот момент лампа под потолком мигнула. На секунду я увидела кровь на его лице и странную белую полоску под воротником. Не шрам. Край какого-то пластыря.

— Что у тебя на шее?

— Ничего.

— Не лги мне.

Он отвернулся, и этого хватило. Я сорвала пластырь. Под ним была тонкая игла, спрятанная в коже.

— Что это?

Грант молчал.

Я достала пинцет.

— Если не скажешь, я вытащу.

— Устройство связи.

— Ты носил его всё время?

— Мне нужно было знать, кто говорит правду.

Снаружи Уэйд снова заговорил:

— Ава, слушай меня. Грант убил твоего отца.

Воздух исчез из комнаты.

Мой отец, доктор Леонард Рид, погиб восемь лет назад после того, как его клиника отказалась лечить людей Мерсера. Официально — ограбление. Неофициально — все знали, кто стоял за этим.

— Не верь ему, — тихо сказал Грант.

— Ты знал моего отца?

— Да.

— Он работал с тобой?

— Иногда.

— Ты приказал его убить?

Грант закрыл глаза.

— Я не успел его спасти.

Это звучало не как оправдание. Скорее как приговор, который он давно вынес себе сам.

Я заметила на металлическом ящике царапину в форме полумесяца и вспомнила отцовский брелок: такую же отметину он оставлял на каждом инструменте, чтобы отличать свои вещи.

Я открыла ящик.

Внутри лежали диктофон, пачка фотографий и запечатанный конверт с моим именем.

— Откуда это у тебя?

Грант побледнел сильнее, чем от потери крови.

— Я хотел отдать его тебе, когда всё закончится.

— Что там?

— Причина, по которой тебя наняли.

У меня задрожали руки. За дверью приближались шаги, а на маленьком диктофоне загорелся красный огонёк.

Из динамика донёсся голос моего отца.

— Если Ава когда-нибудь услышит эту запись, значит, Грант всё-таки решил рассказать правду…

ЧАСТЬ 3

— Если Ава когда-нибудь услышит эту запись, значит, Грант всё-таки решил рассказать правду, — произнёс голос отца.

Я перестала дышать.

Грант сидел у стены, прижимая ладонь к груди. В тусклом свете аварийной лампы его лицо казалось вырезанным из воска.

— Выключи, — сказал он.

— Нет.

Я нажала кнопку воспроизведения.

— Леонард, у нас осталось мало времени, — сказал на записи молодой Грант. — Уэйд продаёт маршруты и людей. Он хочет занять моё место.

— Тогда сдай его полиции.

— Если сдам, он доберётся до Авы.

Мой отец тяжело вздохнул.

— Ты обещал, что моя дочь никогда не узнает об этом мире.

— Я обещал, что она останется жива.

Раздался резкий звук удара, потом шум падающих инструментов.

— Грант, он здесь! — крикнул отец. — Уэйд вошёл через запасной вход!

Запись зашипела. Затем прозвучал голос Уэйда, моложе, но такой же спокойный:

— Доктор, вы слишком много знаете.

— Ты не посмеешь.

— Уже посмел.

Отец закричал. Я выронила диктофон, но Грант подхватил его.

— Дальше не надо.

— Мне надо.

Запись продолжилась.

— Грант, слушай меня! — отец говорил с трудом. — Это не ты убил меня. Но если со мной что-то случится, ищи доказательства в клинике, под третьей плиткой у стерилизационного стола. Уэйд подменяет лекарства. Он отравляет тебя медленно.

Грант поднял глаза.

— Поэтому ты нанял меня?

— Да.

— Чтобы я нашла это?

— Чтобы ты была рядом, когда я умру, — ответил он. — И чтобы у тебя появился шанс узнать правду до того, как Уэйд убьёт и тебя.

В коридоре стало тихо.

Слишком тихо.

Я поняла, что Уэйд слышал запись через устройство связи, спрятанное у Гранта под кожей.

Стальная дверь резко распахнулась.

На пороге стоял Итан с поднятым оружием. За ним — Уэйд и двое вооружённых мужчин.

— Отойди от него, Ава, — сказал Итан.

Я не двинулась.

Уэйд улыбался.

— Видишь? Твой отец умер из-за Гранта. Он просто пытается сделать себя героем.

— На записи ты признался, что был в клинике.

Улыбка исчезла.

— Запись можно подделать.

Итан поднял вторую руку. В ней был планшет с показаниями камер.

— А это сложнее подделать.

На экране мелькнул архивный кадр: Уэйд входил в клинику в ночь смерти Леонарда Рида. Через девять минут он выходил, вытирая кровь с рукава.

Грант медленно встал, шатаясь.

— Ты хотел услышать, что я умираю, — сказал он. — Но теперь услышишь, как погибнешь сам.

Уэйд выстрелил.

Итан толкнул меня на пол. Пуля прошла над плечом Гранта и разбила лампу. В темноте раздались крики, шаги и ещё два выстрела.

Потом включился свет.

Уэйд лежал на коленях, Итан выворачивал ему руки за спину. На запястьях блестели наручники.

— Ты работал на полицию? — спросила я.

— Слишком поздно объяснять, — ответил Итан.

Грант прислонился к стене. Его кровь уже не останавливалась.

Я бросилась к нему.

— Ты знал, что всё это случится?

— Надеялся, что ты мне не поверишь.

— Почему?

Он посмотрел на конверт с моим именем.

— Потому что тот, кто верит мне, обычно умирает.

Снаружи завыли сирены. Но прежде чем Гранта увезли в больницу, на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера.

Я открыла его.

Там была фотография третьей плитки в клинике моего отца и короткая фраза:

«Уэйд был не единственным, кто подписывал приказы. Спроси Гранта, что случилось с твоей матерью»…