ЧАСТЬ 4

…Я не побежала к западным воротам.

Восемь лет назад именно так я и поступила бы: поверила голосу, схватила первое попавшееся оружие и бросилась спасать того, кого любила.

Но Люсия погибла потому, что нападавший заставил нас разделиться.

Я больше не позволяла страху выбирать за меня.

— Матео, запирайте все двери, — сказала я. — Себастьян, вызовите полицию и скорую к моей матери. Не через охрану. Напрямую.

— Елена, что происходит? — спросил он.

— Кто-то хочет, чтобы я вышла из дома.

— Тогда я пойду с тобой.

— Нет. Вы останетесь здесь.

Он впервые не стал спорить.

Матео передал распоряжения по рации. В саду мигнули прожекторы. Гости жались к стенам, а несколько человек уже снимали происходящее на телефоны. Регина стояла возле двери, бледная и неподвижная.

— Это ты? — спросила я.

— Что?

— Звонил мне кто-то из твоих людей?

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— Но ты знаешь, что случилось с Люсией.

Её губы дрогнули.

— Я просто слышала имя.

— От кого?

Регина промолчала.

Полиция приехала через семь минут. Сначала вошли двое сотрудников, затем следователь с папкой и женщина в форме скорой помощи. Они проверили территорию, забрали записи с камер и отвели Регину в гостевую комнату для допроса.

Она пыталась вернуть себе власть до последней секунды.

— Я адвокатам всё объясню, — сказала она. — Ты ещё пожалеешь, что связалась со мной.

— Я уже жалела, — ответила я. — Когда думала, что обязана молчать.

— Ты ничего не понимаешь. Люди вроде меня не падают из-за одной записи.

— Иногда люди падают не из-за записи. А потому что слишком долго верят в собственную безнаказанность.

Следователь посмотрел на неё.

— Госпожа Сантильян, сейчас вы задержаны до выяснения обстоятельств.

Слово прозвучало спокойно.

Регина впервые перестала улыбаться.

Через час в поместье приехал Адриан Монтемайор. Он выглядел старше, чем на фотографиях: тёмное пальто, трость с медной рукоятью и лицо человека, который слишком поздно узнал правду о собственном доме.

— Елена, — сказал он, — я должен был поговорить с вами раньше.

— Почему вы наняли меня тайно?

— Потому что получил сведения о подготовке хищения и угрозах сыну. А ещё потому, что в службе безопасности кто-то передавал информацию наружу.

— Кто?

Он посмотрел на Виктора Саласа, адвоката Регины. Тот стоял у стены и уже разговаривал по телефону.

— Виктор, — сказал Адриан. — Положите телефон.

— Я звоню своему защитнику.

— Вы звоните тому, кто ждёт вас у чёрного входа.

Салас побледнел.

Следователь забрал его телефон. На экране осталась открытой переписка с человеком, подписанным одной буквой. Среди сообщений было имя Люсии.

У меня перехватило дыхание.

— Это он? — спросила я.

Адриан кивнул.

— Виктор был посредником. Он передал сведения о маршруте Люсии человеку, который напал на вашу группу.

Я услышала эти слова, но не сразу поняла их смысл. Внутри словно открылась дверь, которую я восемь лет держала плечом.

— Вы знали?

— Только сегодня получил подтверждение.

Виктор попытался отступить.

— Это не доказательство.

Следователь включил аудиозапись. На ней звучал голос Виктора, записанный несколькими часами ранее.

— Девушка с подносом ничего не заметит. Если заметит, сделаем её виновной.

Потом голос Регины отвечал:

— Главное, чтобы она ушла до приезда отца Себастьяна.

Виктор слушал самого себя и медленно опускал телефон. Его лицо становилось серым.

— Вы слышите? — спросил следователь.

Он молчал.

— Это ваш голос.

— Я могу всё объяснить.

— Объясните в участке.

Виктора вывели первым. Регину — следом. Себастьян остался у окна, глядя на пустой сад.

— Я любил её, — сказал он.

— Вы любили человека, которого она вам показывала.

— А вас я тоже не знал.

— Теперь знаете достаточно.

Он повернулся ко мне.

— Ты уйдёшь?

— Да.

— Даже после того, как помогла мне?

— Именно поэтому. Я не хочу, чтобы вы снова путали благодарность с доверием.

На рассвете я поехала к матери. Она была жива, испугана, но невредима. Полиция поставила у дома наблюдение. Когда я вошла в её комнату, она сразу заметила мой порванный рукав.

— Опять неприятности? — спросила она.

— Последние.

— Ты уверена?

Я села рядом и взяла её за руку.

— Теперь я не одна.

Через три недели состоялось первое заседание по делу о мошенничестве и угрозах. Я не присутствовала в зале. Мне не нужно было видеть, как Регина отвечает за свои решения. Я уже услышала правду.

Важнее было другое: адвокат Регины отказался защищать её после того, как следствие показало переписку. Её счета заморозили, благотворительный фонд закрыли, а Виктор заключил соглашение со следствием и подтвердил роль заказчика в нападении на Люсию.

Он признался, что не стрелял сам.

Но именно он передал маршрут.

Этого оказалось достаточно.

В день, когда я окончательно покинула Лас-Хакарандас, моя комната выглядела непривычно пустой. На стене остался светлый прямоугольник от фотографии. В шкафу лежала только розовая форма, которую я не собиралась забирать.

На кухне стоял серебряный поднос с маленькой вмятиной у края.

Я провела по ней пальцем.

Когда-то мне казалось, что этот след говорит о слабости. Теперь я понимала: металл не обязан быть гладким, чтобы оставаться крепким.

Себастьян пришёл проводить меня.

— Я не буду просить тебя остаться, — сказал он.

— Спасибо.

— Но могу спросить, куда ты уезжаешь?

— В столицу. Мне предложили руководить небольшой службой защиты женщин, которым никто не верит.

Он улыбнулся без прежней уверенности.

— Тебе подходит.

— Мне тоже так кажется.

Он протянул мне серебряную ручку.

— Я нашёл её под столом после того вечера.

— Оставьте себе.

— Почему?

— Вам придётся научиться держать её самому.

Он понял.

Мы попрощались без объятий.

Это было правильно.

Через четыре месяца мать уже могла сама выходить в сад. По утрам она поливала герань, а я работала в новом кабинете на третьем этаже старого дома в столице. У нас было шесть сотрудниц, два деревянных стола и чайник, который свистел слишком громко.

Мы учили женщин замечать опасность до того, как она станет нападением.

Я больше не носила розовую форму.

Вместо неё у меня появилась тёмная рубашка с маленькой вышитой звездой на рукаве. Не для красоты. Это был знак нашей команды.

Однажды вечером мать принесла мне рисунок от соседской девочки, которую мы помогли перевезти в безопасное место. На нём были дом, солнце и женщина с огромными руками.

— Это ты, — сказала девочка.

— Почему руки такие большие?

— Потому что ты можешь ими закрыть дверь.

Я прикрепила рисунок над столом.

Зимой выпал первый снег. Для столицы он был редким и быстро таял на подоконнике. Я стояла у окна, когда пришло сообщение от Себастьяна.

«Я продал дом. Регина признала вину. Я начал лечение. Иногда думаю, что если бы ты вернулась, всё можно было бы исправить».

Я прочитала сообщение дважды.

Потом ответила:

«Я рада, что вы лечитесь. Но возвращаться мне некуда и незачем. Берегите себя».

Он написал ещё одно сообщение.

«Ты правда не ненавидишь меня?»

Я посмотрела на рисунок над столом.