ЧАСТЬ 4

— Назови имя, — сказал я.

Роман перестал улыбаться.

— Аркадий Морозов.

Мой брат.

Я не видел его почти шесть лет. После смерти матери мы поссорились из-за дома, который она оставила нам обоим, и Аркадий уехал в другой штат. С тех пор он звонил только по праздникам, коротко и сухо, будто отмечался в списке живых.

Елена закрыла глаза.

Теперь всё встало на место.

Аркадий был единственным человеком, который знал мою старую подпись, код от сейфа и то, как я хранил документы фирмы. Он же когда-то помогал мне открывать компанию.

— Где он? — спросил я.

Роман показал на телефон.

— На парковке гостиницы. Я договорился встретиться с ним завтра утром. Он обещал забрать оставшиеся бумаги и исчезнуть.

Следователь Марина сразу набрала номер.

— Аркадий Морозов? Говорит следственный отдел округа. Нам нужно, чтобы вы оставались на месте.

В ответ раздался смех.

Потом связь оборвалась.

Сергей достал свои очки.

— Алексей, нам нужно срочно проверить все счета и доступы.

— Делайте.

Елена шагнула ко мне.

— Я не знала, что Аркадий собирается угрожать Софии.

— Но знала, что он участвует в схеме.

— Он сказал, что просто поможет мне получить деньги.

— Деньги из моего дома. Из моей компании. Из жизни, которую мы строили вместе.

Она плакала, но я уже не чувствовал желания подойти и обнять её. Это было страшнее самой измены. Я смотрел на женщину, с которой прожил девять лет, и видел не врага, а человека, которому больше нельзя доверять.

Марина попросила Елену сесть.

— Вы будете давать показания?

Елена посмотрела на меня.

— Алексей…

— Говори правду, — сказал я. — Хотя бы теперь.

Она кивнула.

И начала рассказывать.

Аркадий появился у неё три месяца назад. Сначала писал, что я обманул его при разделе материнского дома. Потом предложил «наказать» меня через компанию. Елена уже знала о моём страховании и о доле в строительном проекте. Они решили подделать доверенность, вывести деньги, продать дом и обвинить меня в краже.

Роман должен был изготовить документы.

Но Роман испугался, когда Аркадий потребовал ещё и подставить меня перед полицией.

— Тогда ты решил спасти меня? — спросил я.

— Нет, — ответил Роман. — Я решил спасти себя. Аркадий оставил слишком много следов.

Это была первая честная фраза за весь вечер.

Через двадцать минут пришёл новый звонок. Аркадий требовал поговорить со мной.

Я взял телефон Марины.

— Ты угрожал моей дочери?

— Не драматизируй, Алексей.

Я включил громкую связь.

— Ты отправил сообщение бухгалтеру.

— Я хотел, чтобы ты не мешал.

— Ты использовал Елену.

— Она сама согласилась.

— А меня хотел посадить.

На другом конце повисла пауза.

Потом Аркадий сказал:

— Ты всегда думал, что лучше меня. Даже сейчас сидишь там и изображаешь победителя.

Я посмотрел на маленький латунный маяк в своей ладони. Его подарила София. На боку осталась царапина, которую она случайно оставила ножницами, когда пыталась украсить брелок бумажным флажком.

— Я не изображаю победителя, — ответил я. — Я просто больше не прикрываю тебя.

— Ты пожалеешь.

— Возможно. Но это будет моя ошибка, а не твоя жизнь в моей тени.

Марина забрала телефон и продолжила разговор. Через десять минут Аркадия задержали возле гостиницы. В его машине нашли ноутбук, копии документов и договор с покупателем дома.

Елена призналась во всём до конца.

Романа задержали тоже, но он передал следствию записи и переписку. Его признание не отменило вины, зато помогло вернуть деньги и остановить продажу дома.

На следующий день мой адвокат встретился с адвокатом Елены.

Тот позвонил мне ближе к полудню.

— Она хочет сохранить брак, — сказал Сергей. — Просит не подавать заявление о разводе.

Я посмотрел на пустой стул у кухонного окна.

— А ты что ответил?

— Что решение за тобой.

— Передай ей, что я не буду мстить. Но возвращаться тоже не буду.

— Ты уверен?

— Впервые за долгое время.

Через три дня Елена уехала из дома. Она собрала вещи в две большие сумки и оставила на полке фотографию, где мы стояли втроём: я, она и София на берегу озера. На снимке Елена улыбалась, а я держал дочь на руках. София смотрела не в камеру, а на маленький латунный маяк у меня на ключах.

Я долго не мог убрать фотографию.

Потом всё-таки поставил её лицом к стене.

Дом стал непривычно тихим.

Сначала София спрашивала, почему мама не приходит на ужин. Я не говорил ей о поддельных документах, гостинице и полицейских протоколах. Дети не должны становиться свидетелями взрослых предательств.

Я сказал:

— Иногда взрослые принимают решения, после которых им нужно жить отдельно.

— А ты тоже можешь уйти?

Я сел перед ней на корточки.

— Нет. Я останусь.

Она крепко обняла меня за шею.

— Тогда всё будет хорошо.

Я не стал обещать. Но впервые за много недель поверил, что однажды так и будет.

Через два месяца дело передали в суд. Аркадий признал вину в подделке документов, вымогательстве и попытке мошенничества. Елена получила условный срок после полного признания и возвращения денег, но это не вернуло ей ни дом, ни семью.

Я не присутствовал на каждом заседании.

Мне не хотелось смотреть, как они падают.

Мне хотелось научиться жить так, чтобы их падение больше не имело власти надо мной.

Я продал дом в пригороде и переехал с Софией ближе к центру. Купил небольшую квартиру над книжным магазином. По утрам внизу звенел колокольчик, а по вечерам пахло корицей и бумагой.

Я вернулся в компанию и нанял нового бухгалтера. Все доступы изменил. Все документы перепроверил. Не из страха — из уважения к себе.

София пошла в новую школу.

В первый день она нарисовала нашу квартиру: два окна, жёлтая дверь и крошечный маяк на крыше.

— Это чтобы ты не потерялся, — сказала она.

— Я уже нашёл дорогу.

— Правда?

— Правда.

В ноябре выпал первый снег. Мы шли домой с рынка, и София несла пакет с яблоками, прижимая его к куртке. На перекрёстке она вдруг остановилась.

— Папа, смотри.

На снегу лежал мой старый брелок. Цепочка порвалась утром, и я даже не заметил.

София подняла его, отряхнула и протянула мне.

— Он снова нашёл дорогу.