Я думал, что вооружённые враги не смогут пробраться в мой особняк, но одна восьмилетняя девочка вошла сквозь шторм в мамином фартуке и назвала имя, которое я не слышал одиннадцать лет

Девочка, вошедшая в мой особняк во время грозы, должна была погибнуть ещё у ворот — именно так я подумал, когда внутренний телефон хрипло зазвонил.

— Господин Блэквуд, у ворот ребёнок, — осторожно сказал Гарольд.

Я стоял у окна своего кабинета и смотрел, как дождь превращает лужайки в серое озеро. На столе остывал виски, рядом лежал пистолет. Неделю назад под моей машиной взорвалась бомба, и с тех пор я подозревал каждого человека в этом доме.

— Какой ребёнок?

— Девочка. Говорит, что пришла на собеседование для уборки. Её мать сегодня не смогла прийти.

Я медленно повернулся.

— Обыщите её. Потом приведите ко мне.

Через пять минут дверь открылась. На пороге стояла крошечная девочка с мокрыми туфлями и волосами, собранными в кривой хвост. На ней был белый фартук взрослой женщины, трижды обмотанный вокруг тонкой талии. Огромный бант почти касался пола.

В руках она держала сложенный лист бумаги.

— Здравствуйте, сэр, — сказала она, стараясь не заплакать. — Меня зовут Эмма Картер. Мама заболела, поэтому я пришла вместо неё.

Я сам не заметил, как опустился перед ней на одно колено.

— Ты пришла одна?

— Да. Сначала ехала на автобусе, потом шла пешком. Мама записала адрес. Она сказала, что если мы потеряем эту возможность, то потеряем квартиру.

Бумага была мокрой по краям, но буквы ещё читались: «Клара Картер. Уборка в гостинице, частных домах и прачечной. Надёжна. Дискретна. Готова работать по ночам».

Я задержал взгляд на последнем слове.

— Где твоя мама?

— Дома. У неё сильный жар. Я положила ей на лоб мокрое полотенце перед уходом.

— Ты оставила её одну?

Нижняя губа Эммы задрожала.

— Я не знала, что ещё делать.

Я поднялся.

— Гарольд, вызови доктора Вейла. Пусть немедленно едет к Картер. И отправь с ним двух охранников.

— Мы не можем платить за врача, — быстро сказала Эмма.

— В моём доме за такие вещи не платят.

Она вздрогнула, будто знала: бесплатные обещания иногда оказываются самыми дорогими.

— Я могу убираться, — прошептала она. — Я умею вытирать пыль, складывать полотенца и мыть чашки. Я ничего не разобью. Мама научила.

— Тебе восемь лет. Ты не будешь убирать мой дом.

— Но маме нужна работа.

— Твоя мама получит её, если захочет.

Эмма подняла на меня глаза. В этот момент за окном вспыхнула молния, а у ворот погас один из фонарей.

Гарольд вернулся с полотенцем и вдруг застыл.

— Что случилось? — спросил я.

Он смотрел не на меня. Он смотрел на мокрый след детских туфель, ведущий от двери к моему столу.

— Сэр… ворота никто не открывал.

Я шагнул к панели наблюдения и приказал вывести запись. На экране появилась фигура в чёрном пальто, стоявшая под дождём у южных ворот. Потом мужчина наклонился к Эмме, что-то сказал и исчез из кадра. Я увеличил изображение и увидел его руку, сжимающую край ворот, — на пальце блеснуло кольцо с зелёным камнем. Гарольд побледнел и потянулся к серой папке, лежавшей в сейфе, а я уже протянул руку к замку, чтобы открыть её…

ЧАСТЬ 2

…Я сорвал папку с полки и бросил её на стол.

— Закройте ворота, — приказал я. — Никого не впускать и не выпускать.

Гарольд не двигался.

— Вы узнали кольцо?

— Боюсь, что да, сэр.

Эмма сидела на краю кресла, прижимая к груди полотенце. Она смотрела на нас внимательно, словно давно привыкла замечать то, что взрослые стараются скрыть.

— Мужчина сказал, что меня ждут, — вдруг добавила она.

Я повернулся к ней.

— Он назвал своё имя?

— Нет. Но он знал моё. Сказал: «Иди прямо к волку, маленькая голубка. Не бойся».

Гарольд перекрестился и тут же опустил руку.

В комнате стало холоднее, хотя окна были закрыты.

«Маленькая голубка». Так называла детей только одна женщина. Мара Восс — бывшая правая рука моего отца, исчезнувшая одиннадцать лет назад вместе с двумя людьми и деньгами, из-за которых тогда едва не началась война между семьями.

— Она не может быть здесь, — сказал я.

— Но её люди могут, — ответил Гарольд.

Я приказал собрать всех охранников, дежуривших у периметра. Через двадцать минут шестеро мужчин стояли в восточном холле. Я шёл вдоль ряда, наблюдая за лицами. Один из них не поднял глаз.

— Петров, ты отвечал за южные ворота.

— Да, сэр.

— Девочка прошла через них одна. Мужчина в чёрном пальто сказал, что её ждут. В журнале ничего нет.

— Я никого не видел.

— Тогда объясни, почему твоя камера на три минуты была отключена.

Он побледнел.

Я положил перед ним распечатку банковского перевода. Сумма была небольшой, но повторялась каждый месяц.

— Ты передавал сведения о доме.

— Только расписание ворот, — выдохнул он. — Я не знал, для кого. У моей дочери операция. Я думал, что никому не причиняю вреда.

— Ты думал неправильно.

Петров закрыл лицо ладонями.

— Я не посылал бомбу. Клянусь. Я не знал, что они придут за ребёнком.

Именно это меня остановило. В его голосе был страх не за себя.

— Гарольд, узнай всё об операции его дочери. А потом Петров уйдёт из этого дома.

Я вернулся в кабинет. Эмма сидела на диване, держа кружку горячего шоколада обеими руками.

— Я сделала что-то плохое?

— Нет. Ты только принесла сюда правду, которую взрослые прятали слишком долго.

В этот момент дверь распахнулась. Двое охранников ввели женщину, бледную, дрожащую, в старой куртке с запахом лекарств и дождя.

Клара Картер увидела дочь, бросилась к ней, а потом посмотрела на меня. Её пальцы крепко сжимали оторванную пуговицу, прошитую синей ниткой.

— Вы знаете, кто отправил человека к воротам, — сказал я.

Она молчала.

— Госпожа Картер, я не ваш враг. Но если вы не расскажете всё сейчас, следующей у этих ворот окажется уже не ваша дочь.

Клара закрыла глаза. Затем достала из кармана маленький серый конверт и положила его на мой стол.

— Я принесла это не вам, — прошептала она. — Я должна была передать его Маре Восс.

Я посмотрел на запечатанный конверт, на зелёный след воска и понял: внутри находилось не просто доказательство. Там было имя человека, который приказал взорвать мою машину…

ЧАСТЬ 3