На заседании правления я назвала счета фиктивными, но когда дверь кабинета заперли изнутри, мой начальник резко побледнел

Я вошла на заседание правления с окровавленным бедром, а через двадцать минут самый опасный человек города запер нас в кабинете изнутри.

Я старалась не хромать, хотя каждый шаг отдавался горячей болью. Под столом кровь пропитала край чёрной юбки и приклеилась к коже. Два дня назад меня столкнули с лестницы у собственного дома. Я сказала полиции, что поскользнулась, коллегам — что неудачно упала, а себе повторяла: «Теодора, молчи, если хочешь дожить до понедельника».

Но цифры на экране молчать не хотели. Три месяца подряд расходы холдинга Станислава Петрова росли, будто компания строила подземный город. Десятки подрядчиков получали деньги за охрану, перевозки и благотворительность, а потом переводили их тем же людям под другими названиями.

— Госпожа Иванова, вы объясните, почему расходы на безопасность выросли в четыре раза? — спросил директор Артём Власов.

На его манжете не хватало пуговицы. Синяя нитка торчала наружу, словно маленький флажок, и почему-то именно она врезалась мне в память.

— Потому что часть счетов фиктивна, — ответила я.

В комнате стало тихо. Даже кондиционер загудел осторожнее.

Станислав Петров сидел во главе стола, положив пальцы на папку. Его имя знали все: богатый владелец холдинга, человек с безупречной улыбкой, стальными связями и прошлым, о котором не спрашивали вслух.

— Вы обвиняете моих людей в краже? — спросил он.

— Я показываю несоответствия.

— Это не ответ.

— Тогда да. Я считаю, что деньги выводят из компании.

Рядом со мной Кристина сжала край блокнота. На обложке остался след от её ногтя.

— Теодора, остановись, — прошептала она. — Ты не понимаешь, с кем говоришь.

— Понимаю, — так же тихо ответила я. — Поэтому и продолжаю.

Артём резко откинулся в кресле.

— Вы уволены.

— Решение принимает председатель.

Все посмотрели на Петрова. Он не торопился. Потом медленно поднялся, и в его взгляде исчезла леность.

— Заседание окончено. Все, кроме Теодоры, выйдите.

Кристина задержалась у двери.

— Я могу остаться.

— Нет, — сказал Петров. — Идите.

Когда замок щёлкнул, я попыталась встать. Нога подломилась, ладонь вцепилась в столешницу. Петров заметил кровь на ткани.

— Люди, которые в порядке, не держатся за стол.

— Не ваше дело.

— Теперь моё.

В стеклянном коридоре за его плечом появился охранник в серой куртке. От ткани пахло дождём и машинным маслом. Петров подошёл к столику, достал серый запечатанный конверт и положил его передо мной.

— Вы нашли не просто ошибки, Теодора.

— Тогда что?

— Причину, по которой некоторые люди исчезают.

Я почувствовала, как холод пробирается под рёбра.

— Это угроза?

— Предупреждение. Откройте конверт, если хотите понять, кто столкнул вас с лестницы.

Моя рука потянулась к серой бумаге. Пальцы почти коснулись печати, когда за дверью раздались тяжёлые шаги, а замок кабинета неожиданно повернулся изнутри…

ЧАСТЬ 2

Мои пальцы уже лежали на сером конверте, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Артём Власов. Синяя нитка на его манжете была мокрой, будто он только что прошёл под дождём.

— Господин Петров, нам нужно поговорить наедине, — сказал он.

— Мы уже разговариваем, — ответил Станислав.

Артём посмотрел на меня.

— Тогда увольте её. Немедленно.

Я прижала конверт к ладони. Край бумаги впился в порез на пальце.

— За что? — спросила я.

— За разглашение служебной информации.

— Я ничего не разглашала.

— Пока нет.

Петров медленно поднялся. Лицо у него оставалось спокойным, но на стекле стола дрогнула тень его руки.

— Власов, выйдите.

— Вы не понимаете, что делаете, — процедил Артём. — Она видела переводы. Она видела список подрядчиков.

— Именно поэтому я оставляю её здесь.

— Если она заговорит, пострадает не только компания.

— Выйдите, пока я прошу вежливо.

Артём задержал взгляд на мне, и я узнала выражение его глаз. Два дня назад у лестницы нападавший смотрел так же — не яростно, а деловито, словно выполнял неприятную, но необходимую работу.

Дверь закрылась. В кабинете пахло кофе, кожей кресел и кровью, которая медленно остывала на моей юбке.

— Вы знали о счетах, — сказала я.

— Я знал, что кто-то ворует у меня.

— И всё равно держали Власова рядом?

— Иногда врага удобнее видеть перед собой.

— А если враг уже рядом со мной?

Петров не ответил. Я сорвала печать конверта. Внутри лежала фотография возле моего дома. На снимке я поднималась по лестнице, а в тени стоял мужчина в серой куртке. Лица не разобрать, но на рукаве блестел маленький металлический знак.

Под фотографией находилась копия банковского перевода. Получателем значилась фирма, зарегистрированная на имя моей матери.

У меня перехватило дыхание.

— Это невозможно. Елена Иванова умерла пять лет назад.

— Именно это вам сказали.

— Кто?

— Те, кому было выгодно, чтобы вы перестали её искать.

Я отступила к окну. На стекле отражалось моё бледное лицо и зелёная папка на столе.

— Вы хотите сказать, что моя мать жива?

— Я хочу сказать, что последние пять лет деньги из моего холдинга переводились женщине, которая пользуется её именем. И что ваша мать оставила след.

Телефон завибрировал. Номер был неизвестным. Я нажала на кнопку ответа.

— Теодора… не верь Петрову, — прошептал женский голос.

Я перестала дышать. На большом пальце осталась тонкая полоска крови.

— Мама?

В трубке послышался плач, затем шорох закрывающейся двери.

— Он знает, где я. Не приезжай одна. Ищи кольцо с зелёным камнем…

Связь оборвалась.

Петров резко забрал телефон и посмотрел на погасший экран.

— Теперь они знают, что вы всё услышали.

— Кто они?

Он открыл сейф за картиной, достал чёрный накопитель и тонкую папку.

— Здесь запись с камеры и доказательство того, кто приказал убрать вас. Но если я покажу это сейчас, прежней жизни у вас больше не будет.

— Её нет с того момента, как я услышала голос матери.

Петров вставил накопитель в компьютер. Экран загорелся, и на нём появилась лестница у моего дома. В правом нижнем углу светились дата и время. Затем из тени вышел человек в серой куртке, поднял металлический фонарь — и камера приблизила его рукав…

ЧАСТЬ 3

На рукаве блеснула серебряная птица. Такой знак носили сотрудники внутренней охраны холдинга.

Я узнала его сразу.

— Артём, — прошептала я.

— Да, — сказал Петров. — Но он был не один.

На записи нападавший ударил меня фонарём. Я пошатнулась, схватилась за перила и успела сорвать с его манжеты пуговицу. Ту самую, с синей ниткой, которую утром заметила на заседании.

В девять сорок вечера Петров позвонил следователю, а я сидела в его кабинете, прижимая к бедру пакет со льдом. Лёд таял, вода стекала на кожаное кресло, но я почти не чувствовала холода.

— Вы отдаёте им всё? — спросил следователь.

Петров положил на стол папку, накопитель и банковские выписки.

— Всё, что собирал последние пять лет.

— Даже документы, которые могут ударить по вам?

— Особенно их.

Я резко повернулась к нему.

— Почему вы молчали столько лет?

Он снял часы и положил рядом с серым конвертом. На запястье осталась красная полоса от ремешка.

— Потому что поверил не тому человеку. Ваша мать обнаружила, что Власов выводит деньги через подставные фирмы. Когда она попыталась передать документы следователям, Артём запугал её, а потом убедил меня, что Елена сбежала с чужими деньгами.

— Вы объявили её умершей.

— Я подписал заявление, основанное на поддельных документах. Думал, что защищаю компанию. На самом деле помог им спрятать правду.

— Где она?

Петров достал из папки нотариально заверенное заявление. Внизу стояла знакомая подпись моей матери, а рядом — адрес загородного дома.

— Её держали там под охраной. Сегодня ей удалось позвонить, когда охранник вышел за лекарствами.

Следователь отправил группу немедленно. Через час в кабинете снова раздался звонок. Артёма задержали у служебного гаража. В его машине нашли второй телефон и папку с расписанием моих поездок. На компьютере — распоряжение о нападении и переводы людям, следившим за Еленой.

— Вы понимаете, что теперь отвечать придётся не только ему? — спросил следователь у Петрова.

Станислав посмотрел на меня.

— Понимаю.

Через два дня, в больничной палате на третьем этаже, я увидела мать. Она сидела у окна в старой синей куртке, пахнувшей лавандой. На пальце мерцало кольцо с зелёным камнем.

— Ты выросла, — сказала Елена.

— А ты всё-таки вернулась.

Она обняла меня, и пять лет страха рассыпались между нами, как сухая земля.

Через неделю Петров передал мне ключи от отдела внутреннего контроля.

— Теперь вы будете проверять всех, — сказал он.

— Даже вас?

Он впервые улыбнулся без уверенности.

— В первую очередь меня.

Артём и его сообщники предстали перед судом. Деньги вернули компании, а документы о подставных фирмах стали доказательством, которое уже невозможно было спрятать. Петров признал свою ответственность и отказался от должности, пока шло расследование.

Я сохранила серый конверт. В нём больше не было угрозы — только начало правды. Иногда падение начинается не с лестницы, а с чужой лжи, и всё же именно после него мы учимся стоять, держась уже не за стол, а за руку тех, кто наконец вернулся.