Я остановила окровавленного главаря мафии у входа в больницу, но после моего приказа его охранник вдруг побледнел

Первый фельдшер отступил, когда Рафаэль Кальдер поднялся с мокрого асфальта, а я в этот момент прижала ладонь к его кровоточащему боку.

У входа в благотворительный центр мигали красно-белые огни машин скорой помощи. Разбитое стекло хрустело под ботинками, пахло порохом и горячим металлом. Рядом с чёрным внедорожником сидела его сестра Джун — целая, но белая как бумага.

— Проверьте её, — приказал Рафаэль.

— Раф, я в порядке.

— Проверьте её.

Трое охранников одновременно двинулись к Джун. Четвёртый заслонил меня, когда я подошла с сумкой.

— Отойдите, — сказал он.

Я посмотрела на его руку у кобуры.

— Если вы сейчас достанете оружие, я уйду. А потом объясните в больнице, почему ваш хозяин истёк кровью из-за того, что вы напугали медсестру.

Охранник замер.

— Малкольм, пропусти её, — тихо сказал Рафаэль.

Малкольм отступил, но смотрел на меня так, будто я только что подписала себе приговор.

Рафаэль Кальдер был огромным. Под метр девяносто, широкие плечи, белая рубашка разорвана у рёбер, кровь стекала на дорогие брюки. Женщины, которые встречали его раньше, обычно отступали на шаг. Они смотрели на его руки, на тяжёлую линию челюсти, на пространство между ним и дверью.

Я видела не это.

Я видела человека, который терял кровь и всё равно следил только за сестрой.

— Сядьте, — сказала я.

— Вы знаете, кто я?

Я достала ножницы.

— Пациент весом примерно сто двадцать килограммов, который мешает мне работать.

Джун неожиданно хмыкнула. Рафаэль посмотрел на неё, потом снова на меня и сел на ступеньку машины.

Я разрезала ткань. Его мышцы напряглись, но он не издал ни звука. Когда я прижала марлю к ране, его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья.

Охрана мгновенно ожила.

Я даже не моргнула.

— Либо отпустите, либо остановите меня окончательно.

Его хватка исчезла.

— Хороший выбор, — сказала я.

— Вы всегда так разговариваете с вооружёнными мужчинами?

— Только с теми, кто пачкает кровью мою обувь.

В этот момент за углом завизжали шины. Охранники развернулись, руки легли на оружие. Рафаэль изменился за одну секунду. Исчез раненый мужчина. Передо мной снова стоял человек, которому подчинялся целый город.

— Малкольм, перекройте западный выезд. Джун — в машину скорой. Без сирен до перекрёстка.

— А вы? — спросила я.

— Я остаюсь.

Он попытался подняться, но я упёрлась ладонью ему в грудь.

— Вы остаётесь сидеть.

Под моей рукой его сердце билось тяжело и неровно. Я почувствовала, как он застыл — не от боли, а от удивления.

— Головокружение?

— Нет.

— Тогда почему вы смотрите на меня так, будто я сделала что-то странное?

Рафаэль поднял глаза.

— Обычно люди не прикасаются ко мне без разрешения.

— Обычно люди не истекают кровью передо мной.

Джун уже проходила осмотр. Я увидела, как она смотрит на брата: не со страхом, а с усталой нежностью.

— Ей нужно увидеть, что вы выжили, — сказала я тише. — Не заставляйте её ещё и бояться за вас.

Рафаэль долго молчал, потом кивнул.

— Хорошо.

В машине скорой помощи я подключила его к монитору. На его запястье были часы с треснувшим стеклом, а под ремешком — тонкий шрам, старый, неровный, будто его оставил нож.

— Пуля прошла вскользь, — сказала я. — Но швы всё равно нужны.

— Я не поеду в больницу.

— Это не просьба.

Он посмотрел на меня, и впервые за вечер в его лице появилось не раздражение, а почти незаметная растерянность.

Двери закрылись. Машина тронулась.

Я проверяла его пульс и вдруг поняла, что всё ещё держу ладонь у него на груди. Рафаэль тоже это заметил.

Он не отстранился.

И тогда я увидела на его телефоне вспыхнувшее сообщение. Всего три слова: «Она проснулась. Беги»…

ЧАСТЬ 2

Я первой заметила, как изменилось его лицо.

До этой секунды Рафаэль спокойно терпел боль, шум монитора и мои вопросы. Но после сообщения его пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки.

— Кто проснулся? — спросила я.

— Никто.

— Тогда почему вы выглядите так, будто кто-то только что открыл могилу?

Он забрал телефон.

— Не ваше дело.

— Пока вы мой пациент, ваше давление — моё дело. Всё остальное можете рассказывать полиции.

— Полиция уже знает достаточно.

— Судя по тому, что вы истекаете кровью возле детского благотворительного центра, недостаточно.

Он отвернулся к окну. На стекле дрожали красные отражения маяков. Я слышала, как он тяжело дышит, хотя пытался скрыть это.

Через семь минут мы подъехали к частной клинике на набережной. У входа нас ждали два врача, четыре охранника и женщина в тёмно-зелёном костюме. Она увидела Рафаэля, потом меня, и её лицо стало ледяным.

— Я вызвал доктора Левина, — сказал Рафаэль.

— А я вызвала хирурга, — ответила женщина. — Ты должен был позвонить мне.

— Мадлен, не сейчас.

Она посмотрела на меня.

— Кто она?

— Медсестра, которая не дала тебе умереть в машине, — сказала я.

Рафаэль резко повернул голову.

— Тесса Уорд, — представилась я. — Боевая медсестра. И человек, который сейчас решит, останется ли он на ногах.

В операционной пахло йодом и стерильным пластиком. Пока хирург зашивал рану, я стояла у стены и видела через стекло, как Мадлен спорит с Малкольмом.

— Она не должна была ехать сюда, — говорила Мадлен.

— Она спасла его, — ответил Малкольм.

— Она видела слишком много.

Я почувствовала холод в пальцах.

Рафаэль услышал это тоже. Он лежал неподвижно, но глаза его открылись.

— Мадлен, выйди.

— Раф…

— Сейчас.

Она вышла, бросив на меня взгляд, от которого в животе неприятно стянуло.

— Почему она боится меня? — спросила я.

— Она боится не вас.

— Тогда кого?

Он не ответил.

Через час рану закрыли. Я помогла ему сесть, и он вдруг пошатнулся. Успела подхватить его за плечо. Под моей ладонью ткань больничной рубашки была тёплой, а дыхание у него сбилось.

— Не геройствуйте, — сказала я.

— Вы говорите так, будто это лечится.

— Некоторые вещи лечатся хуже. Например, привычка командовать всеми вокруг.

В коридоре хлопнула дверь. Малкольм вошёл с маленькой металлической коробкой.

— Нашли в машине Джун, — сказал он.

Рафаэль посмотрел на коробку.

— Где она?

— В комнате наблюдения. Но коробку подбросили не ей.

— Откуда знаешь?

Малкольм поставил коробку на стол. На крышке была выцарапана маленькая птица с расправленным крылом.

Я узнала знак.

Такую же птицу месяц назад нарисовал мой младший брат Итан на полях старого письма, которое прислал мне перед исчезновением. Я тогда решила, что это случайность. Итан служил водителем у Рафаэля, а потом его нашли мёртвым в реке.

У меня перехватило дыхание.

— Где вы это взяли? — спросила я.

Рафаэль посмотрел на меня внимательнее.

— Вы знаете этот знак?

— Он был у моего брата.

В комнате стало тихо.

Малкольм медленно открыл крышку. Внутри лежал обгоревший жетон, карта памяти и фотография, сложенная вчетверо. Рафаэль потянулся к фотографии, но я остановила его.

— Сначала я посмотрю.

— Это касается моей семьи.

— А моего брата касается больше, чем ваша семья.

Он смотрел на меня долго. Потом убрал руку.

Я развернула фотографию. На ней был Итан, живой, испуганный, стоящий рядом с Рафаэлем у складских ворот. На обороте неровным почерком было написано: «Если со мной что-то случится, не верь человеку, который будет плакать первым».

В ту же секунду в коридоре погас свет.

Кто-то запер двери клиники снаружи.

Рафаэль поднялся, несмотря на боль, и сказал:

— Тесса, теперь вы должны решить, верите ли вы мне…

ЧАСТЬ 3

— Нет, — ответила я. — Теперь вы должны доказать, что не убили моего брата.

Аварийное освещение залило палату жёлтым светом. Где-то внизу звякнуло стекло, затем послышались быстрые шаги.

Малкольм достал оружие.

— У нас две минуты до того, как они поднимутся.

— Кто «они»? — спросила я.

— Люди Мадлен, — сказал Рафаэль.

Он подошёл к металлической коробке, но я заслонила её рукой.

— Сначала правда.

Рафаэль стиснул челюсть.

— Если мы сейчас будем спорить, вы обе погибнете.

— Мой брат уже погиб. Я не собираюсь снова позволять вам решать, что мне можно знать.

За дверью раздался удар. Замок дрогнул.

Рафаэль посмотрел на Малкольма.

— Покажи ей запись.

Малкольм вставил карту памяти в переносной компьютер. Экран несколько секунд оставался чёрным, потом появилась зернистая картинка с камеры склада.

Итан стоял у бетонной стены. Напротив него — Мадлен. В руке она держала папку.

— Ты обещал, что отпустишь его, — говорил Итан.

— Я обещала, что отпущу тебя, — ответила Мадлен. — Рафаэль должен думать, будто ты предал его.

Я перестала дышать.

На записи Итан ударил ладонью по столу.

— Он не виноват в смерти отца. Это ты приказала поджечь машину.

Мадлен улыбнулась.

— Он никогда не узнает. А если узнает, виновной окажешься ты, Тесса. Я уже подготовила документы.

Мой желудок свело. Рафаэль стоял рядом, неподвижный, но его лицо стало серым.

На экране появился ещё один человек. Он был в форме охранника клиники. В руках у него был мешок.

— Ты сказала, что он жив, — прошептал Итан.

— Через час перестанет быть.

Изображение дёрнулось. Итан обернулся, и запись оборвалась.

Я медленно повернулась к Рафаэлю.

— Вы знали?

— Нет.

— Вы отправили его на тот склад.

— Я думал, он украл деньги и сбежал.

— Вы позволили всему городу назвать его предателем.

— Я ошибся.

— Это не ошибка. Это приговор.

Он не стал оправдываться. Просто смотрел на фотографию моего брата, лежавшую между нами.

— После его исчезновения я искал его три месяца, — сказал Рафаэль. — Мадлен показывала мне поддельные отчёты. Каждый раз говорила, что Итан продал нас. Я верил ей, потому что хотел верить, что меня предал чужой человек, а не тот, кого я называл сестрой.

У меня дрожали руки.

— Она не ваша сестра.

Рафаэль закрыл глаза.

— Я знаю.

— Что?

Он достал из коробки обгоревший жетон.

— Мадлен была дочерью моего отца. Он привёз её в дом, когда мне было шестнадцать. Я считал её сестрой. Но Итан нашёл документы, доказывающие, что она подделала завещание и годами выводила деньги из фонда.

Малкольм резко повернулся к двери.

— Она идёт сюда.

Замок снова ударило. На этот раз металл треснул.

Рафаэль взял меня за руку, но не сжал.

— Я могу вывести вас через запасной ход.

— А вы?

— Я останусь.

— Нет. Вы уже один раз оставили моего брата.

В дверь врезались плечом. В щели показалось лицо Мадлен.

— Раф, открой. Нам нужно поговорить.

Рафаэль смотрел на неё через стекло.

— Ты убила Итана?

Мадлен улыбнулась, но улыбка дрогнула.

— Я спасала семью.

— От кого?

— От тебя.

В этот момент на телефоне Рафаэля зазвонил неизвестный номер. Он ответил.

Из динамика раздался хриплый мужской голос:

— Если хочешь узнать, где настоящий свидетель, приезжай один. Иначе через десять минут умрёт человек, которого ты пытаешься защитить.

Рафаэль побледнел.

А потом голос произнёс моё имя.

— Тесса Уорд уже у нас…