Мой сын пропал во время родов жены, а после одного сообщения его адвокат внезапно перестал улыбаться

В 00:47 ночи я вышла в больничный коридор и впервые за сорок лет перестала считать своего сына мальчиком, которого обязана спасать.

Дверь родильной палаты закрылась за моей спиной мягко, почти бесшумно. За ней Хлоя тяжело дышала, сжимая руку медсестры, и всё ещё верила, что Джексон вернётся с бульоном. Я стояла под холодным светом ламп, чувствуя в кармане её телефон.

На экране оставалось сообщение от незнакомого номера.

«Эй, жена. Твой муж занят со мной. Мы в отеле “Стандард”, номер 402. Может, научишься удерживать мужчину?»

Ниже была фотография. Белые простыни. Мужская спина. Тёмное родимое пятно возле левой лопатки.

Я знала это пятно лучше, чем собственное лицо. Когда Джексон был маленьким, я целовала его туда, сбивая жар после тяжёлой ангины. Потом он вырос и начал шутить, что я единственная женщина, которая помнит его родимое пятно с детства.

Я открыла список контактов и набрала его номер.

— Мам, я занят, — ответил он после третьего гудка.

На заднем плане играла музыка, а рядом с ним кто-то смеялся.

— Где ты?

— Внизу, в больнице. Уже иду.

— Внизу чего?

Повисла пауза.

— Не начинай, мам. У меня встреча.

— У твоей жены роды.

— Я знаю. Хлоя в надёжных руках.

Эта фраза ударила сильнее, чем признание. В его голосе не было страха. Только раздражение, будто я помешала ему выбрать в ресторане столик.

— Возвращайся немедленно, — сказала я.

— Не командуй мной.

— Тогда я скажу иначе. Если через десять минут тебя не будет у палаты, я сама расскажу Хлое, где ты.

Он рассмеялся.

— Ты не посмеешь.

— Проверь.

Я отключилась первой.

В конце коридора Мая поднялась со стула. На её коленях лежала сумка с детскими вещами, а из бокового кармана торчала крошечная вязаная шапочка с жёлтым помпоном. Мая увидела моё лицо и сразу поняла, что случилось что-то страшное.

— Он опять не отвечает?

— Отвечает. Просто не там, где должен быть.

— Что ты имеешь в виду?

Я показала ей фотографию. Мая прикрыла рот ладонью, и жёлтый помпон качнулся у неё под пальцами.

— Господи… Хлоя знает?

— Пока нет.

— Элеонора, она должна знать.

— Она сейчас рожает. Я не позволю, чтобы её последние минуты перед встречей с ребёнком превратились в расправу.

— А что ты собираешься делать?

Я посмотрела на закрытую дверь.

— То, чего не делала всю жизнь. Не прикрывать его.

В 01:03 из палаты донёсся крик Хлои, а затем быстрые шаги медсестры. Я бросилась к двери, но в этот момент мой собственный телефон завибрировал.

На экране высветился номер Артура Коула — семейного юриста, который вёл дела Вэнс Меридиан почти двадцать лет.

— Элеонора, — сказал он без приветствия, — не подписывайте сегодня ничего и не позволяйте Джексону войти в кабинет без вас.

— Что произошло?

— Я получил уведомление от банка. Он попытался перевести крупную сумму с резервного счёта компании.

— Сколько?

— Два миллиона четыреста тысяч долларов.

Я закрыла глаза. За дверью плакала Хлоя, а в моей руке лежал телефон с фотографией моего сына в чужой постели.

— Артур, подготовь папку, — сказала я.

— Какую именно?

— Ту, которую мы открываем только в случае предательства.

Он помолчал.

— Ты уверена?

Я услышала первый крик ребёнка. Короткий, звонкий, настоящий.

— Теперь уверена.

В коридоре распахнулась дверь лифта. Джексон вышел, поправляя воротник рубашки. От него пахло дорогим одеколоном и гостиничным мылом. Он увидел меня, затем мой телефон, и его уверенная улыбка дрогнула.

— Мам, не устраивай сцену.

— Где ты был?

— Я уже сказал. На встрече.

— Тогда повтори это Хлое.

Он шагнул ко мне, но я подняла руку.

— Не входи в эту палату, пока не ответишь на один вопрос.

— Ты сошла с ума?

— Кто такая Сиенна?

Лицо Джексона изменилось.

И в этот момент из палаты вышел Артур Коул, прижимая к груди тонкую папку с медной застёжкой. Он посмотрел на моего сына и медленно протянул руку к замку…

ЧАСТЬ 2

Артур не успел открыть папку. Джексон резко шагнул к нему и схватил за запястье.

— Вы не имеете права вмешиваться в семейное дело, — процедил он.

Артур даже не моргнул. Его серебряные часы тускло блеснули под больничными лампами.

— Я имею право защищать имущество компании, мистер Вэнс.

— Компания принадлежит моей матери.

— Именно поэтому я здесь.

Я встала между ними. Внутри меня всё дрожало, но голос звучал спокойно.

— Отпусти его.

— Ты унижаешь меня в больнице, пока моя жена рожает!

— Ты сам выбрал место и время для унижения.

— Это была деловая встреча.

— В номере отеля с женщиной, которая прислала Хлое твою фотографию?

Джексон побледнел, но тут же нахмурился.

— Она провоцирует тебя.

— Ты был в её постели?

— Не твоё дело.

— Пока ты пользуешься моими деньгами, это моё дело.

Дверь палаты открылась, и медсестра выглянула в коридор.

— Ребёнок родился. Мальчик. Хлоя хочет видеть мать Джексона.

Мой сын дёрнулся к двери.

— Я войду.

— Нет, — сказала я.

Он уставился на меня.

— Что значит «нет»?

— Сначала ты скажешь ей правду.

— Ты не можешь решать, пускать ли меня к моему сыну.

— Могу решить, кто войдёт в комнату женщины, которую ты предал, пока она ещё не пришла в себя.

Его рука сжалась в кулак. На большом пальце блеснуло обручальное кольцо, испачканное чем-то белым, похожим на гостиничный крем.

— Ты всегда была против меня, — прошипел он.

Эти слова я слышала раньше. В четырнадцать лет он разбил витрину магазина и обвинил учителя. В двадцать два взял деньги из кассы фирмы и сказал, что его подставили. В тридцать один бросил проект, оставив подрядчиков без оплаты, а я закрыла долги, чтобы он не потерял лицо.

Каждый раз он говорил: «Ты всегда против меня».

Каждый раз я спасала его.

Но теперь за дверью лежала Хлоя, а рядом с ней был мой внук.

— Нет, Джексон, — сказала я. — Я всегда была за тебя. Именно поэтому ты решил, что тебе всё позволено.

Он отступил, словно я ударила его.

В палате заплакал ребёнок. Такой крошечный звук, а у меня перехватило дыхание.

Я вошла первой.

Хлоя лежала бледная, измученная, но улыбалась. На её груди спал мальчик, завёрнутый в белое одеяло. На его голове почти не было волос, а пальцы сжимались во сне.

— Он красивый? — спросила Хлоя.

Я наклонилась и поцеловала её в висок.

— Он потрясающий.

— Джексон уже здесь?

Я посмотрела на ребёнка. На его крошечный кулак. На бирку у ножки, где было написано: «Мальчик Вэнс, 00:47».

— Он в коридоре.

— Позови его.

Я не успела ответить. Дверь распахнулась, и Джексон вошёл, не дожидаясь разрешения.

— Хлоя, любовь моя…

Она повернула голову к нему. Её лицо было таким открытым, что я почти отвернулась.

— Где ты был?

— Я испугался, — сказал он. — Мне нужно было проветриться.

Хлоя посмотрела на меня. Я увидела, как в её глазах появляется сомнение.

Джексон протянул руку к ребёнку.

— Можно мне?

Хлоя отстранила сына.

— Сначала ответь.

Он бросил на меня яростный взгляд.

— Мама всё преувеличивает.

— Тогда покажи телефон, — сказала Хлоя.

— Зачем?

— Потому что мне прислали фотографию.

В комнате стало тихо. Даже приборы будто перестали пищать.

Джексон открыл рот, но слова не появились.

Артур вошёл следом и положил папку на край стола.

— Это не единственная проблема, — сказал он.

Джексон резко повернулся.

— Что вы имеете в виду?

Артур посмотрел на меня.

— Мы нашли переводы. Не только сегодняшние. За последние восемнадцать месяцев.

Хлоя побледнела.

— Какие переводы?

Я услышала собственное дыхание.

— Деньги компании уходили женщине по имени Сиенна Ривз.

— Сколько? — прошептала Хлоя.

Артур открыл папку, но не достал бумаги.

— Достаточно, чтобы купить дом. И достаточно, чтобы завтра компания могла оказаться под угрозой.

Джексон шагнул к нему.

— Вы лжёте.

— Тогда вам нечего бояться, — ответил Артур.

За окном начинал светлеть Лос-Анджелес. В палате пахло молоком, лекарствами и новым детством.

Хлоя посмотрела на меня.

— Элеонора, что ты ещё знаешь?

Я взяла её за руку. Она была холодной.

— Не всё. Но в папке есть то, что может изменить твою жизнь.

Джексон вдруг перестал кричать. Его лицо стало пустым.

— Мам, не открывай её.

Это была первая честная фраза за всю ночь.

Артур расстегнул медную застёжку. Внутри лежал не один документ, а маленькое устройство для записи и лист с подписью Джексона.

Я узнала подпись сразу.

— Что это? — спросила Хлоя.

Артур включил устройство.

Из динамика донёсся голос моего сына, спокойный и довольный:

— Когда ребёнок родится, мать не станет спорить. Я заберу деньги, продам долю и начну всё с Сиенной. Хлоя слишком мягкая, а мама слишком любит меня…

Хлоя закрыла глаза.

А затем из телефона Артура раздался новый звонок. Он посмотрел на экран и нахмурился.

— Это банк.

— Что им нужно? — спросила я.

Артур поднял трубку, выслушал несколько секунд и медленно посмотрел на Джексона.

— Ваш сын уже попытался перевести не два миллиона. Он активировал резервный счёт, о существовании которого не знал никто, кроме вас двоих…

ЧАСТЬ 3

— Кроме вас двоих? — переспросила Хлоя.

Артур включил громкую связь. Из телефона донёсся голос сотрудницы банка:

— Госпожа Вэнс, нам необходимо подтвердить распоряжение. Мистер Джексон Вэнс использовал старую доверенность и заявил, что вы недееспособны после медицинского приступа.

В палате стало так тихо, что я услышала, как у ребёнка шуршит одеяло.

— Я никогда не давала ему такой доверенности, — сказала я.

— Именно поэтому операция остановлена. Но он успел отправить копию документа нескольким получателям.

Джексон отступил к стене.

— Это ошибка.

— Ты сказал банку, что я не могу управлять компанией? — спросила я.

— Я был вынужден.

— Кем?

— Ты собиралась лишить меня всего.

Хлоя медленно повернула к нему голову.

— Ты собирался забрать деньги, пока я рожала?

— Я собирался обеспечить будущее нашей семьи.

— С Сиенной?

Он замолчал.

Артур достал из папки несколько листов. Бумага была плотной, с тёмно-красной отметкой нотариуса.

— Восемнадцать месяцев назад Джексон начал перечислять средства компании на счета Сиенны Ривз. Сначала небольшими суммами. Потом платежами за фиктивные рекламные услуги и аренду помещений, которых не существовало.

— Она знала? — спросила Хлоя.

— По переписке — да. Она участвовала в составлении счетов.

Джексон резко бросился к папке, но я перехватила его руку. Он был сильнее меня, однако в тот момент мне помогла не сила, а ярость.

— Не трогай это.

— Ты не понимаешь, что делаешь!

— Впервые понимаю.

Артур нажал кнопку на записывающем устройстве. Голос Джексона снова заполнил комнату.

— После родов она будет уставшей. Я скажу, что мать ребёнка должна временно отказаться от доли в доме. Потом мы подпишем бумаги. Мама ничего не заметит, если дать ей правильную историю.

Хлоя прижала ладонь ко рту.

— Ты планировал забрать наш дом?

— Я хотел, чтобы мы начали заново.

— Без меня?

— Не драматизируй.

Эти два слова стали последней каплей. Хлоя посмотрела на него так, будто впервые видела.

Я достала из папки другой документ.

— Ты не знал, что шесть лет назад я изменила структуру компании. Все доли, которые я когда-либо обещала тебе, находятся в семейном трасте. Ты мог получить их только после независимого аудита и только при отсутствии уголовных нарушений.

Джексон смотрел на меня, не понимая.

— Ты не можешь лишить меня наследства.

— Я не лишаю. Ты сам поставил условие, которое нарушил.

Артур спокойно добавил:

— Кроме того, совет директоров уже получил копии документов. Ваши полномочия приостановлены до окончания расследования.

— Мама, ты не посмеешь.

— Посмею.

— Я твой сын!

— А Хлоя — человек. Не ширма. Не подпись. Не удобная женщина, которую можно оставить в родильной палате и потом обобрать.

Джексон побледнел. Хлоя отвернулась к ребёнку.

— Уходи, — сказала она.

— Хлоя…

— Уходи из комнаты.

— Ты только что родила. Ты не понимаешь, что говоришь.

Она подняла глаза.

— Я понимаю достаточно.

Он посмотрел на меня, будто ждал, что я снова стану матерью, которая спасёт его от последствий. Но я лишь открыла дверь.

В коридоре уже стояли двое сотрудников службы безопасности. Позже я узнала, что Артур вызвал их ещё до входа в палату.

Джексон остановился на пороге.

— Если ты сейчас отвернёшься от меня, назад дороги не будет.

Я ответила тихо:

— Дорогу назад разрушил не я.

Его увели. Не арестовали. Ещё нет. Но впервые он вышел из комнаты без моей защиты.

Хлоя заплакала, стараясь не разбудить сына.

— Я не знаю, что делать.

Я села рядом.

— Сегодня тебе не нужно решать всю жизнь. Сегодня тебе нужно дышать и держать ребёнка.

— А ты? Ты потеряешь сына.

Я посмотрела на мальчика. Его пальцы обхватили край одеяла.

— Я уже потеряла того сына, которого защищала. Но, может быть, теперь смогу стать бабушкой для этого ребёнка.

В 06:18 мой телефон снова зазвонил. Номер был незнакомым.

— Это Сиенна Ривз, — сказала женщина на другом конце. — Вы думаете, что знаете всю правду о Джексоне. Но он использовал меня не только ради денег.

Я встала у окна.

— Что вы хотите?

— Встретиться. И показать, что он сделал с вашей подписью.

— Почему я должна вам верить?

Она тяжело вздохнула.

— Потому что сегодня утром он собирается объявить, что вы украли деньги компании. И у него есть запись, которая заставит всех поверить ему…