ЧАСТЬ 4

Виктория исчезла, Марк вылетел из города, а Джейсон оказался единственным человеком, на чьём компьютере оставались ключи от поддельных документов.

В шесть утра Антон позвонил мне.

— Не выходите из квартиры одна.

— Они могут приехать?

— Могут попытаться уничтожить архивы. Мы уже передали копии следователю, но лучше не рисковать.

Я посмотрела на кухонный стол. Медная закладка лежала рядом с чашкой остывшего чая.

Когда-то она напоминала мне о путешествии с Джейсоном.

Теперь — о том, как долго я закрывала глаза.

В семь пятнадцать Джейсон позвонил сам.

— Елена, я не знал о заявлении.

— Верю.

Он замолчал, будто ожидал, что это слово спасёт его.

— Мне нужен адвокат.

— У тебя есть адвокат.

— Он отказался меня представлять.

— Почему?

— Сказал, что ты единственная, кто может доказать мою непричастность.

Я закрыла глаза.

— Джейсон, я не буду лгать ради тебя.

— Я не прошу лгать.

— Ты просишь меня снова спасать тебя.

— Я твой муж!

— Был.

На том конце повисла тишина.

— Ты правда подаёшь на развод?

— Сегодня.

Он отключился.

Через час у офиса собрались следователи. Они изъяли компьютеры, папки и телефоны. Джейсон приехал туда раньше меня и стоял под навесом, мокрый от дождя.

— Они думают, что я участвовал, — сказал он.

— А ты участвовал?

— Нет.

— Тогда скажи правду.

— Они не поверят.

— Начни с того, что не будешь больше говорить то, что им удобно слышать.

Он сжал мокрые перчатки.

— Я правда считал тебя безработной.

— Я знаю.

— Я говорил это всем.

— Я знаю.

— Я смеялся, когда мать называла тебя нахлебницей.

— Я знаю.

Джейсон опустил голову.

— Я не понимаю, как мог быть таким человеком.

— Ты понимал. Просто последствия были далеко.

В следственном кабинете ему включили запись с камер. На большом экране снова появилась Виктория.

— Елена ничего не узнает до конца месяца, — говорила она.

Джейсон сидел неподвижно. Его лицо стало серым.

— Это моя мать, — произнёс он.

— Да, — ответил следователь.

— А это Марк.

— Да.

— Я говорил им пароль от рабочего компьютера.

Следователь остановил запись.

— Нам нужно, чтобы вы повторили это официально.

Джейсон посмотрел на меня через стекло.

— Елена, можно…

Я не вошла.

Он впервые услышал собственный голос со стороны, когда следователь включил запись с семейного ужина. В динамиках прозвучало его весёлое:

— За самый дорогой просчёт в моей жизни!

Потом раздался смех.

Его смех тоже.

Джейсон побледнел и отвернулся.

— Вы слышите? — спросил следователь.

— Да.

— Кто произнёс эту фразу?

— Я.

— Кого вы назвали ошибкой?

Джейсон долго молчал.

— Её.

Это было первое честное слово, которое он сказал обо мне за много лет.

К вечеру Викторию нашли в загородном доме. Марк попытался уехать через границу, но его задержали в аэропорту. Следствие установило, что Виктория подделала мою подпись, Марк подготовил фиктивную продажу, а Джейсон действительно передал им доступ к рабочему компьютеру, хотя не знал, для чего его используют.

Суд назначил арест счетов Виктории и Марка. Их имущество проверяли, а дело о подделке документов передали прокурору.

Джейсона не арестовали.

Но он потерял должность, доверие сотрудников и право распоряжаться счетами компании. Он признал, что скрывал расходы семьи и позволял родственникам пользоваться деньгами предприятия. Ему назначили крупное возмещение и запретили занимать руководящие должности до окончания проверки.

Я не радовалась.

В день, когда подписала документы о разводе, он ждал меня у нотариуса.

— Я могу всё исправить, — сказал он.

— Нет.

— Я продам машину, дом, всё верну.

— Деньги вернутся. Время — нет.

— Я люблю тебя.

Я посмотрела на его руки. Когда-то они держали мою ладонь на вокзале. Теперь в них дрожали ключи от дома, который уже не был моим.

— Ты любил женщину, которую придумал, — ответила я. — Тихую, зависимую и благодарную. Я никогда не была ею.

Через три недели я переехала в небольшой город у реки. Купила светлую квартиру с окнами на старый мост и устроилась финансовым управляющим в местную мастерскую. По утрам я сама открывала ставни, варила кофе и записывала расходы в бумажную тетрадь.

Впервые за много лет никто не спрашивал, где деньги.

Через два месяца ко мне приехала моя племянница Ася. Она разложила на полу цветные карандаши и нарисовала дом, мост и женщину с огромным медным листом в руке.

— Это ты? — спросила я.

— Да. Ты теперь охраняешь свой дом.

Я улыбнулась.

— Похоже на правду.

На улице выпал первый снег. Я повесила у двери маленькую корзину для ключей, купила жёлтый шарф и перестала просыпаться от звука телефонных звонков.

Иногда Джейсон писал.

Сначала: «Нам нужно обсудить документы».

Потом: «Я всё понял».

Через пять месяцев пришло последнее сообщение: «Я изменился. Дай мне один шанс увидеть тебя».

Я прочитала его вечером, стоя у окна. На подоконнике лежала медная закладка в форме кленового листа. Я больше не носила её в кошельке.

Я ответила:

«Я верю, что ты можешь измениться. Но моя жизнь больше не место, где ты учишься быть человеком».