Я обнаружил трёх дочерей в ледяном амбаре, а мой самый доверенный человек потребовал немедленно арестовать спасительницу

В три часа семь минут ночи я выбил ногой дверь амбара и увидел своих трёх дочерей, завёрнутых в чужую куртку на мокрой соломе.

Снег бил в разбитое окно, ветер таскал по полу обрывки сена, а над головами гудел старый генератор. София тихо хрипела. Люсия дрожала так сильно, что её крошечная шапочка подпрыгивала. Рената спала, сжав кулак у груди.

Рядом лежала девушка в порванной форме официантки. Её волосы прилипли к щекам, губы посинели, а пальцы судорожно держали край куртки, в которую были завернуты мои дети.

— Вот она! — крикнул за моей спиной Рохелио. — Это похитительница. Наденьте на неё наручники!

Двое охранников ворвались следом. Один уже расстегнул металлические браслеты.

Девушка открыла глаза и приложила палец к губам.

— Пожалуйста, не кричите, — прошептала она. — София только начала согреваться.

Я опустился на колени. От её куртки пахло дождём, дешёвым мылом и детским молоком. На рукаве темнело пятно крови, но я не знал, чьей.

— Что ты с ними сделала? — спросил я.

— Ничего. Я спасла их. В детской выключился обогреватель. Камеры погасли. Когда я вошла, Люсия уже синела.

— Ты не работаешь в доме. Как ты узнала про генератор?

— Медсёстры иногда просили меня подержать детей, когда они плакали. Я знаю, где они спят. И знаю, что в амбаре тепло.

Рохелио шагнул вперёд. Его ботинки были совершенно сухими, хотя мы все пробежали по снегу.

— Хватит спектакля, хозяин. Она изучала дом, украла драгоценность и решила вывезти девочек.

Я посмотрел на него. В последние месяцы именно он решал, кого впускать в усадьбу, кому платить, какие камеры ремонтировать и какие бумаги класть мне на подпись. После смерти Марианы я почти не выходил из кабинета. Рохелио говорил, что бережёт меня от лишних забот.

Он слишком хорошо знал, как я боюсь снова кого-то потерять.

— Сначала врач, — сказал я. — Потом наручники.

— Алехандро, ты мягок из-за горя.

В этот момент Рената разжала кулак. На коричневую ткань упал кулон с рубином.

Я перестал дышать.

Это была вещь Марианы. Она носила кулон в день нашей помолвки, а после её смерти я запер его в сейфе спальни. Ключ хранился только у меня.

— Где ты его взяла? — спросил я у девушки.

— Нашла два дня назад возле электрощитка. Я хотела отнести его управляющему, но он сказал, что не знает, о чём я говорю.

Рохелио повернулся ко мне.

— Вот видите? Она врёт.

Я приказал запереть девушку в служебной комнате. Она не сопротивлялась, только сняла куртку и положила её на Софию.

— Не оставляйте её одну, — сказала она. — Сначала позаботьтесь о девочках.

В четыре ноль шесть я открыл записи наблюдения. Камеры не сломались. Кто-то стёр архив.

Но Мариана когда-то настояла на тайной резервной системе. На экране появился Рохелио: он открывал мой сейф, брал кулон и шёл к детской с наполненным шприцем.

Я поднял глаза.

Рохелио уже стоял у двери. В его руке звякнули ключи, а засов медленно пополз вниз. Он запер нас изнутри и спрятал связку в кулак……

ЧАСТЬ 2

— Отдай ключи, — сказал я.

Рохелио не шевельнулся. На его большом пальце блестела капля машинного масла, а за дверью завывал ветер.

— Ты не понял, что именно увидел, хозяин. Дай мне объяснить.

— Я видел, как ты открыл мой сейф.

— И что дальше?

— Я видел шприц возле детской.

Он медленно улыбнулся.

— Пустой шприц.

— Тогда почему ты прячешь ключи?

Улыбка исчезла. Я впервые заметил, что на его белой рубашке нет ни одной складки. Он не выглядел человеком, который только что пережил похищение. Он выглядел человеком, который ждал подходящего момента.

— Выпусти меня, — сказал я.

— Сначала выслушай про Мариану.

Её имя ударило сильнее любой угрозы. Я подошёл к двери, но Рохелио отступил и поднял связку ключей.

— Если позовёшь охрану, я нажму кнопку.

— Какую кнопку?

Он коснулся кармана.

— Ту, что выключит генератор.

Я представил Софию в мокрой куртке, её горячий лоб и синие губы. Внутри меня поднялся такой холод, что пальцы онемели.

— Ты не посмеешь.

— А ты не знаешь, что уже произошло.

Он положил ключи на стол, но оставил ладонь сверху.

— Мариана не умерла случайно. Перед родами она узнала, что твои предприятия теряют деньги. Не из-за рынка. Из-за человека, которому ты доверял все счета.

— Ты хочешь сказать, что она подозревала меня?

— Нет. Она подозревала меня.

Я рассмеялся, но смех вышел сухим и чужим.

— Тогда почему она ничего не сказала?

— Потому что боялась, что ты не поверишь. И потому что у неё были доказательства.

На стене мерцал экран. На записи Рохелио снова входил в спальню. Его лицо было спокойным, почти скучающим.

— Ты был рядом с ней в день смерти, — сказал я. — Ты вызвал врача.

— Я вызвал врача, когда всё уже закончилось.

— Что ты сделал?

Рохелио наклонился ближе. От него пахло мятными леденцами.

— Мариана оставила тебе не только детей. Она оставила признание. И я знаю, где оно.

В этот момент в коридоре раздался удар. Потом ещё один.

— Алехандро! — закричала девушка из служебной комнаты. — Они выключили свет!

Я бросился к двери, но Рохелио схватил меня за плечо. Его пальцы впились в кожу.

— Она должна была молчать, — прошипел он.

— Кто?

— Мариана.

Я ударил его локтем. Он пошатнулся, и ключи упали на пол. Мы оба наклонились одновременно. Я успел коснуться связки, но Рохелио прижал её носком ботинка.

Снаружи послышался плач ребёнка. Потом короткий электронный писк.

— Что ты включил? — спросил я.

Рохелио посмотрел на часы.

— У тебя осталось семь минут, чтобы выбрать: спасти детей или узнать правду.

Он достал телефон и показал мне сообщение от неизвестного номера. На экране была фотография моих дочерей в детской, сделанная несколько минут назад. Внизу стояла одна строка: «Если откроешь дверь, они исчезнут».

Но на снимке за кроваткой виднелась рука взрослого человека. На запястье был шрам в форме полумесяца.

Я уже видел этот шрам.

И вдруг понял: тот, кто находился рядом с девочками, был не в доме. Он стоял прямо за дверью, которую Рохелио запер изнутри……

ЧАСТЬ 3

Я рванулся к двери и ударил плечом. Дерево треснуло, но не поддалось.

— Отойди! — крикнул я.

— Если сломаешь её, твои дочери замёрзнут, — ответил Рохелио.

Я схватил тяжёлый металлический стул и ударил в замок. С третьего раза дверь распахнулась. В коридоре никого не было. Только мигающая лампа, мокрые следы и запах лекарств.

Из служебной комнаты донёсся стук.

— Помогите!

Я открыл её ключом. Девушка сидела на полу, прижав колени к груди. На запястьях у неё остались красные полосы от верёвки.

— Где дети? — спросил я.

— В детской. Но там кто-то был.

Мы побежали. Рохелио шёл за нами, уже не скрывая ярости.

В комнате девочки лежали в своих кроватках. Обогреватель работал, медсестра плакала возле окна, а на полу валялся пустой футляр от шприца.

Я заметил на тумбочке маленький передатчик. На его корпусе была царапина в форме полумесяца.

— Открой резервную запись, — сказала девушка. — Ты ведь говорил, что у Марианы была скрытая система?

Я включил ноутбук. На экране появились дата и время: за два дня до родов. Мариана сидела в своей спальне, бледная, но спокойная. Перед ней лежала папка с бухгалтерскими выписками.

— Если ты это смотришь, значит, я не успела поговорить с тобой, — произнесла она. — Алехандро, Рохелио крадёт деньги через поставщиков. Но это не самое страшное.

Рохелио бросился к ноутбуку. Я толкнул его к стене.

— Досмотри, — прошептал он. — Ты всё равно узнаешь.

На записи Мариана повернула голову, словно слышала кого-то за камерой.

— Он подменяет лекарства для девочек. И собирается объявить тебя неспособным управлять после моей смерти. Подпись уже подделана. Если со мной что-то случится, ищи нотариуса в городе Сан-Херонимо. У него хранится оригинал доверенности.

Я почувствовал, как в груди что-то рвётся.

— Ты убил её? — спросил я.

Рохелио побледнел.

— Я не хотел её смерти.

— Что ты сделал?

— Врач сказал, что ей нельзя волноваться. Я дал ей успокоительное. Совсем немного. Но она начала рожать раньше срока. Потом случилось кровотечение. Я испугался и убрал документы.

— А потом сделал вид, что это была трагедия?

Он опустил глаза.

— Я спас компанию. И тебя. Ты бы всё потерял.

— Ты украл у меня жену.

В коридоре завыла сирена. Девушка схватила меня за рукав.

— Вон тот шрам. Я видела его сегодня возле детской. Это охранник Рохелио, Томас. Он не исчез. Он ждёт в гараже.

Телефон Рохелио зазвонил. На экране высветился номер банка.

Он ответил, и лицо его стало серым.

— Что значит, сделка подтверждена? — прошептал он. — Я ничего не подписывал.

Потом посмотрел на меня.

— Кто-то отправил доверенность раньше срока.

Я понял: пока мы спорили, Рохелио пытался переоформить мои предприятия. Но на столе рядом с ноутбуком лежал ещё один документ, которого Мариана не показывала на записи.

На первой странице стояла моя подпись. На последней — сегодняшняя дата.

А под ней было написано: «Передать управление детям, если отец окажется под угрозой»……