Меня назначили прислугой на рождественский ужин для двадцати пяти гостей, но после одного звонка мать перестала улыбаться

В канун Рождества моя мать поставила передо мной корзину с продуктами и приказала обслужить двадцать пять гостей, будто я была прислугой в собственном доме.

— К восьми утра ты должна быть здесь, — сказала Маргарет, постукивая ногтем по списку. — Нарежешь овощи, замаринуешь мясо, приготовишь свои знаменитые грибы и проследишь, чтобы у каждого было чистое полотенце.

Я стояла посреди кухни в белом фартуке, испачканном мукой. На плите остывал соус, а в духовке медленно потрескивала пустая форма. За окном Денвера шёл снег, и его хлопья липли к стеклу, словно кто-то снаружи пытался заглянуть внутрь.

— А Сара чем будет заниматься? — спросила я.

Мать даже не подняла глаз.

— Сара принимает важных гостей.

— Я тоже занята важными делами.

Маргарет усмехнулась.

— Не начинай про свои вечеринки.

У меня сжалось горло. За последние восемь лет я превратила маленькое агентство в компанию «Звёздные события» с двадцатью тремя сотрудниками и многомиллионной выручкой. Я организовывала открытия банков, благотворительные вечера и закрытые приёмы для людей, чьи имена печатали в газетах. Но дома всё это исчезало. Здесь я снова становилась той девочкой, которая мыла тарелки после гостей Сары.

В дверях появилась моя сестра. На ней было кремовое платье, которое я видела в витрине за две тысячи долларов.

— Лили, не забудь про грибы, — сказала она. — Виктория особенно их любит.

Нож выскользнул из моих пальцев и звякнул о доску.

— Какая Виктория?

— Колдуэлл, конечно, — ответила Сара. — Она прилетает ради меня.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Виктория Колдуэлл должна была встретиться со мной завтра в Майами. Именно она собиралась подписать с моей компанией договор на организацию национальной серии мероприятий стоимостью два миллиона сто тысяч долларов.

— У тебя встреча с ней? — спросила я.

Сара пожала плечами.

— Она сама попросила пригласить её. Видимо, впечатлилась моими идеями.

Мать улыбнулась дочери так, как никогда не улыбалась мне.

— Сара всегда умела производить впечатление.

Я посмотрела на старый фартук. На его кармане темнело круглое пятно от гранатового сока, появившееся десять лет назад. Я зашивала это место красной шерстяной нитью, потому что мать сказала, что новый фартук покупать незачем.

— Завтра я улетаю в Майами, — произнесла я.

— После Рождества, — отрезала Маргарет.

— Нет. Утром.

В гостиную вошёл отец.

— Лили, семья прежде всего.

Раньше эти слова заставляли меня замолчать. В тот вечер они прозвучали как приговор, который я больше не собиралась исполнять.

Я сняла фартук, аккуратно сложила его и положила на столешницу.

— Тогда семья сама приготовит себе ужин.

Сара рассмеялась.

— Ты действительно собираешься устроить сцену из-за пары блюд?

— Нет. Я просто впервые не буду спасать праздник, который нужен только вам.

Я взяла пальто и вышла через заднюю дверь. В ладони остался ключ от дома — тяжёлый, с маленькой латунной звездой на брелоке. Я сжимала его так сильно, что край впился в кожу.

В аэропорту я купила билет на утренний рейс и написала Виктории, что буду готова к встрече. Через минуту пришёл ответ: «Я тоже приготовила для вас кое-что важное».

На следующий день, пока моя семья ждала, что я вернусь с продуктами, я сидела в кабинете Виктории в Майами. На столе лежала толстая папка с договором.

— После подписания я поеду в Денвер, — сказала Виктория. — На ужин к семье Септтонов.

Я посмотрела на последнюю страницу и почувствовала, как внутри поднимается странное спокойствие.

— Тогда, надеюсь, вечер будет незабываемым.

В Денвере к восьми часам вечера собрались двадцать пять гостей. Стол был накрыт. Бокалы блестели. Но кухня оставалась пустой.

Духовки молчали. На столешнице лежал мой фартук, а рядом — ключ с латунной звездой.

В этот момент в дверь постучали. Маргарет поправила волосы, Сара выпрямилась, а отец прошептал:

— Только бы всё прошло по плану.

Дверь открылась, и на пороге появилась Виктория Колдуэлл с бутылкой вина в руке. Кто-то в гостиной взглянул на телефон и сказал, что только что увидел фотографию Виктории рядом со мной.

Маргарет резко обернулась к папке, которую держала Сара. Та уже тянула к ней руку, собираясь открыть её при всех…

ЧАСТЬ 2

Сара уже тянула к папке руку, собираясь открыть её при всех, но Виктория мягко перехватила её запястье.

— Не стоит, — сказала она. — Эта папка предназначена не вам.

В гостиной стало так тихо, что я почти услышала, как лёд ударился о стенку бокала. На праздничной скатерти дрожал огонёк свечи, а Маргарет смотрела на Викторию с натянутой улыбкой.

— Конечно, вы устали с дороги, — быстро произнесла мать. — Сара много рассказывала вам о нашей семье.

— Правда? — Виктория перевела взгляд на мою сестру. — Тогда расскажите, пожалуйста, кто организовал приёмы «Меридиана», которыми вы так гордились?

Сара побледнела.

— Мы работали над ними вместе.

— Мы? — Виктория слегка наклонила голову. — Странно. В каждом отчёте, каждом письме и каждом отзыве указано имя Лили Септтон.

Кто-то из гостей кашлянул. Отец поставил стакан на каминную полку и промахнулся мимо подставки. Стекло стукнуло о дерево.

Маргарет первой пришла в себя.

— Лили просто помогала с организацией. Она всегда любит преувеличивать свою роль.

— Помогала? — Виктория достала телефон. — Она разработала всю систему мероприятий. Она спасла первый запуск, когда ваш подрядчик сорвал сроки. И именно ей я собиралась предложить новый договор.

Сара резко повернулась к матери.

— Ты сказала, что Виктория приехала из-за меня.

— Я сказала то, что нужно было сказать, чтобы ты не нервничала, — прошептала Маргарет.

Слова повисли между ними. Впервые за много лет мать не успела придумать красивое объяснение.

Я была в номере маленького отеля рядом с аэропортом Майами. После подписания договора я сняла туфли и поставила их возле окна. На стекле отражалось моё лицо — уставшее, бледное, но спокойное.

Телефон зазвонил.

— Лили, немедленно приезжай, — сказала Маргарет. — Здесь недоразумение.

— У вас гости. Развлекайтесь.

— Ты не понимаешь, что натворила.

— Нет, мама. Я впервые понимаю, что больше ничего не обязана исправлять.

На другом конце повисла пауза.

— Семья прежде всего, — тихо сказал отец, забрав у неё телефон.

Я закрыла глаза. На тумбочке лежал ключ от дома с маленькой латунной звездой. Я привезла его с собой, сама не зная зачем. Долгие годы он был символом возвращения. Теперь напоминал о двери, которую я наконец закрыла.

— Папа, — сказала я, — семья не требует, чтобы один человек исчезал ради удобства остальных.

— Сара тоже много сделала.

— Тогда пусть сегодня покажет, что именно.

Я отключила вызов.

В доме Маргарет пыталась рассадить гостей, будто ничего не произошло. Но никто не притрагивался к пустым тарелкам. В центре стола стояла миска с орехами, и один из них медленно покатился по скатерти, пока не упёрся в тарелку Сары.

— Где Лили? — спросила Виктория.

— Она обиделась и уехала, — ответила Сара.

— Из-за грибов?

— Из-за всего.

— Тогда давайте говорить обо всём.

Виктория положила на стол распечатку переписки. В ней Сара несколько месяцев отправляла знакомым сообщения, утверждая, что именно она руководит компанией Лили и лично ведёт переговоры с «Меридианом».

Отец взял листы. Его пальцы задрожали.

— Сара, что это?

— Я просто хотела, чтобы меня уважали.

— Ты говорила, что это твои проекты.

— Потому что Лили всегда забирала всё внимание! — выкрикнула Сара. — Ей достаточно было молчать, и все уже считали её особенной.

Маргарет положила ладонь на плечо дочери.

— Она всё равно твоя сестра. Она должна была поделиться.

Виктория посмотрела на неё без злости, но от этого её взгляд стал ещё тяжелее.

— Вы не просили поделиться. Вы требовали, чтобы она исчезла за кулисами.

Она открыла папку и вынула один лист.

— Но это не самое важное. Лили оставила мне распоряжение на случай, если вы попытаетесь использовать её имя или договор без разрешения.

Отец поднял голову.

— Какое распоряжение?

Виктория перевернула лист обратной стороной. Внизу стояла подпись Лили, а под ней — дата и короткая фраза, от которой Сара перестала дышать…

ЧАСТЬ 3

Сара перестала дышать, когда Виктория вслух прочитала фразу внизу документа.

— «Любые переговоры от моего имени без моего письменного согласия считать прекращёнными. Все материалы и записи передать моему адвокату».

— Ты не могла… — прошептала Сара.

— Могла, — ответила Виктория. — И сделала это ещё три недели назад, после того как обнаружила, что ты представлялась руководителем компании.

Маргарет схватила документ.

— Здесь нет ничего серьёзного. Семья просто недоразумела друг друга.

— Нет, — сказала Виктория. — Здесь есть всё серьёзное. Договор подписан с Лили. Компания принадлежит Лили. И решения о сотрудничестве принимает Лили.

Отец медленно сел. Его лицо стало серым.

— Почему ты не сказала нам?

Вопрос был адресован Саре, но она смотрела только на меня — на мою фотографию в сообщении Виктории, где я стояла рядом с подписанным договором. Фотография уже разошлась среди гостей.

— Потому что вы бы снова выбрали её, — сказала Сара. — Вы всегда выбирали её.

— Мы выбирали тебя, — резко ответила Маргарет.

— Нет. Вы выбирали удобную ложь. Вам нравилось думать, что Лили просто везёт, что её компания держится на случайности, а я заслуживаю всего заранее.

Виктория положила на стол ещё один конверт. Он был кремового цвета, с тиснённым адресом адвокатской конторы.

— Это запись разговора, который состоялся у меня в кабинете месяц назад, — сказала она. — Я включила её только потому, что Сара отрицает содержание переписки.

— Вы не имеете права! — вскрикнула Маргарет.

— Имею. Все участники были предупреждены о записи.

Виктория нажала кнопку на телефоне.

Из динамика прозвучал голос Сары:

— Лили никто не воспринимает всерьёз. Она может подписывать бумаги, но решения всё равно принимаю я. Мама сказала, что если я попрошу, Лили уступит мне место. Она всегда уступает.

В комнате кто-то тихо выдохнул.

Следом прозвучал голос Маргарет:

— Главное, чтобы она не узнала о встрече. Позови её на кухню, пусть готовит. Когда важные люди увидят тебя рядом со мной, они забудут о ней.

Отец закрыл лицо руками.

— Я не знал, — сказал он.

— Ты слышал, — ответила Виктория. — Просто не хотел вмешиваться.

Я сидела в отеле и слушала запись через громкую связь. Каждое слово причиняло боль, хотя я уже знала, что они выбрали Сару. Я только не знала, насколько сознательно.

Телефон снова зазвонил. На этот раз это был мой адвокат Михаил.

— Лили, у нас проблема, — сказал он. — Сара подала заявление в банк и попыталась заморозить счета компании, утверждая, что имеет право подписи.

— Она могла это сделать?

— Временно. Но есть ещё кое-что. Банк прислал уведомление о крупном переводе со счёта компании. Деньги ушли сегодня утром.

У меня похолодели пальцы.

— Куда?

Михаил назвал счёт, и я узнала фамилию владельца. Это был человек, который поставлял оборудование на семейные мероприятия Сары. Тот самый поставщик, которому я никогда не давала разрешения.

— Сколько?

— Сто восемьдесят тысяч долларов. Но это не всё. Перевод оформлен электронной подписью, которой пользовалась Сара.

Я встала и подошла к окну. Внизу светились мокрые улицы Майами, совсем не похожие на заснеженный Денвер.

— Что нам делать?

— Возвращайтесь первым рейсом. У нас есть запись, договор и переписка. Но если деньги уже выведены, дело станет уголовным.

Я закрыла глаза.

За дверью номера кто-то прошёл по коридору, и колёсики чемодана сухо застучали по плитке.

— Михаил, — сказала я, — начинайте действовать без меня.

— Лили, это ваша семья.

— Именно поэтому я так долго молчала.

В Денвере Виктория получила сообщение и посмотрела на Маргарет.

— Вы ещё не знаете, что произошло сегодня утром.

Маргарет подняла голову.

— Что?

Виктория повернула телефон экраном к ней.

На нём было уведомление банка и фотография Сары у терминала, сделанная камерой наблюдения.

Сара увидела снимок и отступила к праздничной ёлке.

— Это не я, — прошептала она.

Но на записи уже был слышен её голос, а худшая новость ждала её не в доме и не за рождественским столом…