Я привёл любовницу в самый дорогой ресторан Чикаго, но, увидев бывшую жену, перестал слышать музыку и побледнел

В тот вечер я собирался объявить любовнице о помолвке, когда увидел бывшую жену беременной на восьмом месяце — и едва не выронил кольцо.

Ресторан «Ла Люн» был создан для людей, которым нравилось, когда на них смотрят. Хрустальные люстры, белые скатерти, официанты с безупречными перчатками и тишина, в которой даже звон бокалов звучал дорого.

Я вошёл туда с Ванессой под руку.

Она была в красном платье с открытыми плечами и держала маленькую чёрную сумочку так, будто уже владела всем заведением. Внутри сумочки лежало кольцо. Внутри меня — заранее подготовленная речь.

— Ты слишком напряжён, — прошептала Ванесса, проводя ногтем по моему рукаву. — Неужели боишься, что я скажу «нет»?

— Я не боюсь, — ответил я.

Это была ложь. Я боялся не её ответа, а того, что после него моя жизнь станет окончательной. С Ванессой я выглядел успешным. С ней я мог притворяться, что всё сделал правильно.

Два года назад я оставил Клэр в нашем доме в Напервилле. Почти шесть лет мы пытались завести ребёнка. Таблицы овуляции в ящике ванной, витамины на кухонном подоконнике, бесконечные кабинеты и анализы, после которых Клэр молча складывала бумаги в папку с жёлтой застёжкой.

Сначала я говорил, что мы справимся вместе.

Потом начал задерживаться на работе.

А однажды в октябре, когда дождь стучал по окнам, я собрал два чемодана.

— Ты уходишь потому, что я не могу родить? — спросила Клэр.

Она стояла в коридоре, сжимая кружку с маленькой трещиной у ручки. Я до сих пор помнил, как чай дрожал в ней вместе с её пальцами.

— Я ухожу потому, что хочу будущего, — ответил я.

Я не сказал, что уже несколько месяцев встречался с Ванессой. Не сказал, что она считала меня мужчиной, который наконец выбрал себя. Я просто ушёл.

Сегодня мне казалось, что прошлое осталось за спиной.

Пока метрдотель не остановился у входа в зал.

Я сделал ещё шаг и замер.

Ванесса прошла вперёд, потом обернулась.

— Итан?

Я не слышал её. У высокого окна, за столиком с видом на вечерний Чикаго, сидела Клэр.

На ней было платье цвета топлёного молока. Одна ладонь лежала на огромном животе. Восемь месяцев. Никакой ошибки быть не могло.

Клэр смеялась.

Не той вежливой улыбкой, которую она натягивала на праздниках, когда другие женщины показывали фотографии детей. Она смеялась свободно, ярко, и этот звук ударил по мне сильнее любого обвинения.

Напротив неё сидел Александр Уитмор — миллиардер, глава крупнейшей инвестиционной компании города, человек, чьё лицо печатали на обложках деловых журналов.

Он наклонился к Клэр и осторожно подвинул к ней стакан воды.

Я узнал его сразу.

Ванесса тоже.

— Это же Уитмор, — прошептала она. — Почему он сидит с ней?

Я смотрел на руку Клэр. На тонкое золотое украшение у неё на запястье. На спокойное лицо женщины, которую когда-то называл сломанной.

Ванесса сжала мой локоть.

— Итан, ты знаком с этой женщиной?

Клэр подняла глаза.

Наши взгляды встретились через весь зал. Её улыбка исчезла, но лицо не изменилось. Ни испуга. Ни растерянности.

Только тихое понимание, будто она давно знала, что этот момент наступит.

— Клэр, — произнёс я.

Алекс повернул голову. Его взгляд был спокойным, но от этого становилось ещё хуже.

Ванесса резко отступила от меня.

— Ты сказал, что она не может иметь детей.

Клэр услышала. Я видел это по тому, как её пальцы сомкнулись на ткани платья.

— Итан, — сказала она, — ты всё ещё рассказываешь людям эту версию?

Я подошёл к их столу. В кармане пиджака тяжело лежала коробочка с кольцом, словно напоминала, зачем я пришёл.

— Нам нужно поговорить.

— Нет, — ответила Клэр. — Нам нужно было поговорить два года назад.

Алекс поднялся. Его стул тихо скользнул по полу.

— Миссис Мерсер не обязана отвечать вам здесь.

— Она уже не моя жена, — процедил я.

— Это единственное, что вы сказали правильно.

У меня вспыхнули ладони. Ванесса стояла позади, бледная и растерянная, а несколько посетителей уже делали вид, что не прислушиваются.

— Кто отец ребёнка? — спросил я.

Клэр посмотрела на меня так, будто этот вопрос подтвердил всё, что она о мне думала.

— Ты действительно хочешь знать?

Она достала из кожаной папки у стола один лист и положила его рядом с тарелкой. Жёлтая застёжка блеснула под лампой.

Та самая папка.

Я увидел свою подпись на нижней строке, но не успел прочитать ни слова. Алекс протянул руку, и в этот момент к нам подошла управляющая ресторана.

— Господин Мерсер, вас просят пройти в отдельную комнату. Там уже ждёт ваш адвокат…

Клэр закрыла папку ладонью, а мой адвокат распахнул дверь кабинета. Он держал в руке ещё один документ и смотрел на меня так, словно впервые видел человека, которому собирался помогать…

ЧАСТЬ 2

Он держал документ двумя пальцами, будто боялся прикоснуться к нему.

— Что происходит? — спросил я.

Адвокат, Ричард Коул, не ответил сразу. За его спиной в маленькой комнате для частных переговоров стояла женщина лет пятидесяти с короткими седыми волосами. Я не знал её, но она держала на коленях папку клиники «Сент-Джозеф».

Клэр вошла следом за Алексом.

— Это доктор Моралес, — сказала она. — Руководитель отделения репродуктивной медицины.

У меня пересохло во рту.

— Зачем здесь врач?

Ричард положил документ на стол.

— Потому что сегодня вы попытались сделать предложение женщине, которой не рассказали важную часть своей прошлой жизни.

Ванесса встала в дверях. Красное платье теперь казалось слишком ярким для этой комнаты.

— Итан, что он имеет в виду?

— Я сам не знаю.

Доктор Моралес поправила очки.

— Вы проходили лечение в нашей клинике шесть лет назад. Вместе с бывшей супругой.

— Я помню.

— Тогда вы подписали согласие на создание эмбрионов с использованием биологического материала обоих супругов.

Я почувствовал, как под рубашкой холодеет кожа.

— Лечение не сработало.

— Первая попытка не сработала, — спокойно поправила она. — Но один эмбрион был сохранён.

Ванесса перевела взгляд на Клэр.

— Вы хотите сказать, что ребёнок…

— Не перебивайте, — резко сказала Клэр.

Её голос был твёрдым, но я заметил, как она сжала пальцы на краю стола. Алекс встал рядом, не касаясь её, однако его присутствие было таким плотным, что мне захотелось отступить.

— После развода Клэр обратилась к нам снова, — продолжила доктор Моралес. — Она просила использовать сохранённый эмбрион.

— Без моего разрешения? — спросил я.

Ричард закрыл глаза.

— С вашим разрешением.

— Что?

Он перевернул лист. Внизу стояла моя подпись. Ровная, резкая, сделанная чёрной ручкой.

Я не помнил этого документа. Я вообще не помнил, чтобы подписывал разрешение на использование эмбриона после развода.

— Это невозможно, — сказал я.

— Вы подписали согласие в день последней процедуры, — объяснила доктор Моралес. — Там было указано, что в случае прекращения брака каждый супруг сохраняет право запросить перенос эмбриона, если второй супруг письменно не откажется от него в течение тридцати дней.

— Я отказался.

Клэр впервые посмотрела на меня с настоящей болью.

— Нет. Ты отказался от меня.

Её слова будто раздвинули стены.

Я вспомнил тот день. Больничный коридор. Белый свет. Клэр плакала после неудачной процедуры, а я торопился на встречу. Медсестра сунула мне папку, попросила расписаться в нескольких местах. Я подписал всё, не читая.

Потом Ванесса позвонила и сказала, что ждёт меня у ресторана.

Я выбрал ресторан.

— Почему ты не сказала мне? — спросил я у Клэр.

— Я звонила три раза. Ты не ответил.

— Я не получал звонков.

— Ты сменил номер через неделю после развода.

Я открыл рот, но не нашёл оправдания.

Алекс достал из внутреннего кармана телефон и положил его на стол.

— У Клэр сохранились голосовые сообщения. Она отправляла их на старый адрес электронной почты, который вы указали в клинике.

— Ты собирал на меня досье? — спросил я.

— Нет. Я помогал женщине, которую вы бросили, потому что она не могла дать вам ребёнка.

Ванесса медленно сняла с пальца мою помолвочную коробочку, которую я успел достать из кармана.

— Ты хотел сделать мне предложение сегодня?

Я кивнул.

Она усмехнулась, но в глазах не было веселья.

— Ты оставил жену из-за бесплодия, а теперь собирался жениться на мне, не проверив, можешь ли ты вообще быть отцом?

Доктор Моралес открыла вторую папку.

— Есть ещё один документ. После переноса мы провели генетическое исследование по стандартной медицинской процедуре. Результат подтверждает биологическое родство плода с мистером Мерсером.

Клэр закрыла глаза.

Я услышал собственное дыхание.

Мой ребёнок.

Не ребёнок Алекса. Не случайность. Не чудо чужого мужчины.

Мой сын или моя дочь росли внутри женщины, которой я сказал, что она никогда не станет матерью.

— Я хочу увидеть результат, — прошептал я.

— Вы его увидите, — ответила доктор. — Но сначала должны понять другое. Клэр не обязана сообщать вам о родах, вписывать вас в документы или позволять приближаться к ребёнку. Вы отказались от своих прав в соглашении о разводе.

— Я не отказывался от ребёнка.

— Вы отказались от всего, что считали частью прежней жизни, — тихо сказала Клэр. — А теперь увидел живот и решил, что можешь вернуть себе главное.

Мне стало нечем дышать.

В этот момент телефон Алекса завибрировал.

Он посмотрел на экран и впервые за весь вечер изменился в лице.

— Что случилось? — спросила Клэр.

Алекс поднял глаза.

— В клинику приехал человек, который утверждает, что действует от имени Итана. Он требует уничтожить все записи о процедуре и забрать документы.

Я повернулся к Ричарду.

— Кто это?

Адвокат побледнел.

— Ваш брат Натан. И он привёз нотариальную доверенность с вашей подписью…

Клэр медленно встала, прикрывая живот рукой.

А я понял, что тайна, которую мы только что открыли, была не самой опасной частью этой истории…

ЧАСТЬ 3

Натан приехал через двадцать минут.

Он вошёл в частную комнату ресторана мокрый от дождя, с растрёпанными волосами и папкой под мышкой. На его лице не было ни тревоги, ни удивления. Только раздражение человека, которому помешали закончить неприятное дело.

— Итан, ты должен был просто подписать бумаги, — сказал он.

— Какие бумаги?

— Те, что я отправил тебе на прошлой неделе.

Ричард выхватил папку из его руки.

— Вы представляете себя его уполномоченным лицом?

— У меня есть доверенность.

— Поддельная, — ответил Ричард после короткого взгляда.

Натан усмехнулся.

— Это легко проверить.

Доктор Моралес достала из своей папки увеличенную копию медицинского документа.

— Уже проверили. Подпись на доверенности была снята с соглашения о хранении эмбриона. Но дата заверения стоит на три месяца раньше, чем этот документ появился.

Натан замолчал.

Клэр смотрела на него, словно пыталась вспомнить, где уже видела это лицо.

— Это ты звонил мне после развода? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Я пытался решить проблему.

— Ты сказал, что я должна прекратить преследовать Итана.

— Потому что ты действительно его преследовала.

— Я звонила насчёт медицинских документов.

Я повернулся к брату.

— Ты знал про эмбрион?

Натан опустил взгляд.

Этого хватило.

Доктор Моралес положила передо мной результат исследования. На листе были мои данные, данные Клэр и заключение лаборатории: вероятность биологического родства будущего ребёнка с Итаном Мерсером превышает девяносто девять процентов.

Цифры поплыли перед глазами.

Я вспомнил Клэр в коридоре нашего дома. Её кружку с трещиной. Её вопрос: «Ты уходишь потому, что я не могу родить?»

Я тогда ответил, что хочу будущего.

А теперь моё будущее носила под сердцем женщина, которой я отказал в прошлом.

— Почему ты пытался уничтожить записи? — спросил я у Натана.

Он посмотрел на Алекса.

— Потому что это могло разрушить компанию.

— При чём здесь моя компания?

— При том, что твой отец оставил акции в доверительном управлении. Если выяснится, что ты скрывал биологического наследника, совет директоров начнёт расследование. А если ты окажешься недееспособным из-за скандала, контроль перейдёт к другому владельцу.

Я почувствовал холод в груди.

— Ты хотел забрать мои акции?

— Я хотел сохранить семейное дело.

Алекс тихо рассмеялся.

— Нет, Натан. Ты хотел сохранить своё место.

Ричард достал из портфеля флеш-накопитель и подключил его к экрану на стене.

— Я получил это сегодня утром от службы безопасности клиники.

На записи появился Натан. Он стоял в архивном коридоре «Сент-Джозеф» и говорил с администратором.

— Уничтожьте карточку Клэр Мерсер, — произнёс он на записи. — Мой брат не должен узнать, что ребёнок его.

— Но перенос уже состоялся, — ответила женщина.

— Тогда сделайте так, чтобы он не смог это доказать.

В комнате стало тихо.

Натан смотрел на экран и постепенно терял цвет лица.

— Это вырвано из контекста.

— Какой контекст оправдывает уничтожение медицинских данных? — спросила Клэр.

Он не ответил.

Ванесса стояла у окна, скрестив руки. Она уже не смотрела на меня как на жениха. Перед ней был человек, которого она впервые увидела без дорогого костюма и заранее приготовленных объяснений.

— Итан, — сказала она, — ты всё это время позволял брату решать за тебя?

— Я не знал.

— Ты не знал, потому что никогда не хотел знать.

Эта фраза попала точнее любой записи.

Клэр медленно села. На её лице появилась усталость.

— Доктор, я хочу уехать.

Алекс сразу подошёл к ней.

— Конечно.

Я сделал шаг.

— Клэр, пожалуйста. Я хочу поговорить после родов.

— После родов я решу сама.

— Но это мой ребёнок.

— Биологически — да. Отцом становятся не только по анализу.

Она встала и взяла папку с жёлтой застёжкой. Когда проходила мимо, остановилась.

— Ты когда-нибудь читал то, что подписывал в клинике?

— Нет.

— Тогда прочитай сейчас.

Она передала мне последний лист. Внизу была моя подпись, а рядом — пункт, который я никогда не замечал: «В случае отказа одного из супругов от дальнейшего участия в лечении второй супруг сохраняет право на перенос эмбриона. Подписавший документ подтверждает отсутствие претензий к ребёнку и родителю, осуществившему перенос».

Я сел.

Мой брат попытался выйти, но у двери уже стояли двое сотрудников службы безопасности.

— Полиция будет через несколько минут, — сказал Алекс.

Натан резко обернулся ко мне.

— Итан, скажи им, что я действовал по твоему поручению.

Я посмотрел на него.

Впервые в жизни мне не захотелось спасать человека только потому, что он носил мою фамилию.

— Я не буду лгать.

Натан побледнел.

Но прежде чем дверь закрылась, доктор Моралес ответила на звонок. Она слушала всего несколько секунд, затем сняла очки.

— Клэр, вам нужно знать. В лаборатории нашли ещё один документ, которого не было в медицинской папке.

— Какой?

Доктор посмотрела на меня.

— Заявление, подписанное самим Итаном. Оно меняет всё, что мы думали о его отказе…

Она достала запечатанный конверт, и Клэр протянула к нему руку…