ЧАСТЬ 4

И документ уже подписан судьёй.

Елена закончила слушать звонок и медленно опустила телефон.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как в коридоре капает вода из плохо закрытого крана.

Виктор первым пришёл в себя.

— Это незаконно, — сказал он.

— Как и подделка документов, — ответила Елена.

— Вы понятия не имеете, с кем связались.

— Теперь имеем, — сказал Дэниел.

Он стоял между Виктором и дверью. Не угрожающе. Просто больше не отступая.

Телефон Дэниела зазвонил почти сразу.

Он посмотрел на экран и не ответил.

Звонок повторился.

Потом ещё один.

— Это совет директоров, — сказал он.

— Возьми трубку, — посоветовала я.

— Я не хочу, чтобы они слышали мой голос.

— Они всё равно услышат. Только не от тебя.

Он нажал кнопку ответа.

— Дэниел, твой отец требует немедленно отменить все заявления, — сказал мужской голос. — Он говорит, что эта женщина пытается получить доступ к семейным активам.

Я почувствовала, как внутри поднимается старая усталость. Та самая, с которой восемь лет назад я стояла на вокзале и держала руку на животе, пытаясь не плакать.

— Она не требует денег, — сказал Дэниел.

— Тогда почему появилась именно в день свадьбы?

— Потому что ваш председатель украл у меня детей.

На другом конце повисла пауза.

— Мы рекомендуем вам не делать поспешных заявлений.

— А я рекомендую вам подготовить документы о его отставке.

Он отключил телефон.

Виктор смотрел на сына с ненавистью.

— Ты уничтожишь компанию.

— Нет. Это сделал ты, когда решил, что люди — твоя собственность.

Адвокат Виктора наконец перезвонил. Старик отошёл к окну и включил громкую связь.

— Нам нужно немедленно поговорить, — сказал адвокат.

— Ты приедешь в участок? — спросил Виктор.

— Я больше не представляю вас.

— Что?

— Я получил копии документов. Если я останусь вашим адвокатом, стану соучастником сокрытия и давления на свидетелей.

Виктор медленно опустил руку с телефоном.

Я смотрела на него и не чувствовала радости.

Только пустоту.

Он столько лет был огромной фигурой в моей памяти, человеком, от которого зависела моя судьба. А теперь стоял у окна в дорогом костюме, с размокшим конвертом в руке, и выглядел просто старым испуганным мужчиной.

Полиция приехала через сорок минут.

Виктор пытался сохранить достоинство.

— Я сам явлюсь для объяснений, — сказал он.

— Вы можете повторить это в отделении, — ответил один из полицейских.

Когда ему зачитывали основания для задержания, он посмотрел на Дэниела.

— Ты правда выберешь её?

Дэниел долго молчал.

Потом ответил:

— Я выбираю тех, кого ты пытался у меня отнять.

Виктора вывели.

Но история не закончилась на этом.

Через два дня Дэниел пригласил меня в свой офис. Я пришла одна. Девочки были в школе.

В кабинете всё осталось почти таким же, каким я помнила его восемь лет назад: стеклянные стены, чёрный стол, вид на реку.

На полке стояла рамка с фотографией Дэниела и Виктора.

— Я хочу кое-что показать, — сказал Дэниел.

Он включил запись с диктофона.

На ней был его собственный голос, записанный в ночь, когда я ушла.

— Если Рэйчел решила исчезнуть, пусть исчезает. Я не стану бегать за человеком, который не доверяет мне.

Я замерла.

Дэниел выключил запись.

— Я сказал это своему отцу. Думал, он передаст тебе. Но он не передал. А ты услышала это от него спустя несколько дней, верно?

Я кивнула.

— Он позвонил мне и сказал, что ты назвал меня ошибкой.

Дэниел закрыл глаза.

Теперь он слышал собственные слова со стороны.

Не объяснение. Не оправдание. Только холодную фразу мужчины, который не знал всей правды и всё равно выбрал гордость.

— Я был неправ, — сказал он.

— Да.

— Я должен был искать тебя.

— Да.

Он не стал спорить.

Это было впервые.

Через неделю мы приехали в его прежнюю квартиру, чтобы забрать вещи, которые Виктор хранил в запечатанной комнате. Там стояла пустая детская кроватка, купленная много лет назад.

Одна.

Я провела пальцами по деревянной спинке и почувствовала, как сжалось горло.

На стене висела фотография, которую я никогда не видела: снимок ультразвука, приколотый к календарю.

Дэниел стоял в дверях.

— Я нашёл это после твоего исчезновения, — сказал он. — Отец сказал, что ты оставила чужой снимок.

Я сняла фотографию.

— Он лгал тебе даже тогда.

— Я знаю.

В углу комнаты лежала моя старая записка «Не ищи меня».

Дэниел не выбросил её.

Он хранил её восемь лет, как доказательство того, что я не хотела его видеть.

Я забрала записку и разорвала пополам.

Не из злости.

Просто она больше не имела власти.

Прошло три месяца.

Суд назначил Виктору наказание за подделку документов, давление на свидетелей и незаконное наблюдение. Компания отстранила его от управления. Но мне не хотелось следить за новостями.

Я переехала с девочками в небольшой дом у реки. Там были скрипучая лестница, кухня с жёлтыми занавесками и окно, из которого по утрам было видно лодки.

Я устроилась редактором в медицинский центр и больше не работала ночами.

Бетти стала ходить на занятия по рисованию.

Мария научилась кататься на велосипеде и каждое утро падала, вставала и снова ехала.

Дэниел видел их два раза в неделю.

Он не пытался сразу стать идеальным отцом. И я не пыталась изображать идеальную мать.

Мы учились говорить правду без крика.

Однажды вечером Бетти спросила меня:

— Мам, ты теперь счастливая?

Я посмотрела на её рисунок. На нём были четыре фигуры, дом, река и солнце с очень длинными лучами.

— Я спокойная, — ответила я.

— Это лучше?

— Намного.