Я увидел своё место за фальшивой колонной, а после одной фразы тёти музыканты перестали улыбаться

Когда я увидел своё имя за фальшивой мраморной колонной, тётя Дана подняла бокал и рассмеялась так, чтобы услышал весь зал.

— Тебе ещё повезло, что тебя вообще пригласили.

Я стоял в десяти шагах от неё, с холодным стаканом воды в руке, и смотрел на сложенную бумажку с надписью «ОУЭН», выведенной чёрным маркером. У всех остальных карточки были плотными, кремовыми, с золотым тиснением. Моё место пряталось под ламинированной табличкой «ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МЕСТА».

Я заставил себя улыбнуться.

— Не обращай внимания, — прошептала официантка, проходя мимо. — Я бы сама туда не села.

За белыми столами уже звенели бокалы. Между свечами и высокими композициями из слоновой кости сидели родственники, которых я видел раз в десять лет. Даже Грег, который в школе жевал жвачку и плевал ею в мой футляр, получил место почти у танцпола.

Дана снова посмотрела на меня.

— Надеюсь, он сегодня не станет играть свои мрачные песни, — сказала она соседке. — Дети могут испугаться.

Я сел. Стул скрипнул подо мной, будто тоже хотел возразить.

Пятнадцать минут официанты разносили шампанское. До моего угла поднос не доходил ни разу. Я пил тёплую воду и смотрел на меню, хотя буквы расплывались перед глазами. Внутри поднималась знакомая усталость — не злость, а ощущение, будто меня снова поставили в угол школы и ждут, когда я начну оправдываться.

Потом заиграла музыка.

— На танцпол выходит ближайший круг жениха и невесты! — объявил ведущий.

Грег поднялся первым. Он поправил лацкан, взял бокал и прошёл мимо моей колонны. У самого плеча он остановился на секунду.

— Не скучай, музыкант, — усмехнулся он.

Что-то во мне замолчало.

За шесть месяцев до свадьбы Алиса прислала приглашение на две недели позже остальных. Я заметил, но позвонил ей сам.

— Просто приходи, — сказала она весёлым голосом. — И не старайся слишком сильно, хорошо?

Я всё равно решил сделать подарок своими руками.

Три недели по ночам я восстанавливал старую гитару цвета тёмного мёда, купленную на аукционе. На обратной стороне нарисовал имена Алисы и Бена, дату свадьбы и тонкие ветви роз. Два гастролирующих музыканта подписали деку, а для футляра я вырезал маленькую латунную пластинку в форме полумесяца. Она закрывала царапину возле замка и стала моей любимой деталью.

Гитара лежала в багажнике.

Я вышел, забрал её и вернулся в зал. Разговоры стихли, когда я прошёл мимо столов к подарочному столику. Алиса повернулась первой. Дана перестала улыбаться.

Я открыл футляр. Золотые буквы поймали свет люстр. Кто-то прошептал: «Невероятно».

— Не знал, что первый ряд предназначен тем, кто принёс больше пустых обещаний, чем подарков, — сказал я.

Музыка оборвалась. Вилка звякнула о тарелку.

Дана побледнела.

Я закрыл футляр и вышел. На ступенях меня догнал Бен.

— Оуэн, подожди! Ты всё неправильно понял.

— Грег сидел за столом с цветами.

— Это Дана составляла список.

— А ты не проверил?

Бен отвёл взгляд.

— Мы думали, тебе будет всё равно.

— Алиса тоже так думала?

Он промолчал.

Я сел в машину. Внутри, под латунной пластинкой на футляре, лежал документ, о котором они даже не подозревали. Я достал телефон и набрал номер, который хранил последние две недели.

— Да, — ответил спокойный женский голос.

— Открывайте папку. Я больше не хочу ждать.

И в ту секунду, когда я нажал на громкую связь, за моей спиной распахнулась дверь клуба, а кто-то закричал: «Оуэн, ты не имеешь права!»…

ЧАСТЬ 2

— Оуэн, ты не имеешь права! — крикнула Дана, выбегая на ступени.

За ней появился Бен, ещё в свадебном пиджаке, а в дверях застыла Алиса. Музыка из зала продолжала играть, но теперь звучала глухо, словно доносилась из-под воды.

— На что именно я не имею права? — спросил я.

Дана сжала ремешок своей сумочки. Золотая застёжка впилась ей в пальцы.

— Уносить вещь, которая принадлежит моей племяннице.

— Я купил эту гитару.

— Ты прекрасно знаешь, что её оплатил твой дядя.

— Мой дядя умер четыре года назад.

Она замерла на секунду, но быстро вернула себе уверенность.

— Ты всегда был неблагодарным.

Бен шагнул между нами.

— Дана, хватит. Оуэн, просто верни подарок. Мы поговорим завтра.

— Подарок? — я посмотрел на Алису. — Это ты попросила его сказать?

Алиса опустила глаза.

Телефон в кармане снова завибрировал. Потом ещё раз. На экране были сообщения от родственников, которых я не слышал годами. Один писал, что я испортил свадьбу. Другой спрашивал, правда ли, что я сорвался. Я включил двигатель и уехал, не отвечая.

Через двадцать минут я подъехал к маленькому музыкальному клубу в центре. Мой друг Маркус заканчивал проверку звука. Он поднял голову и присвистнул, увидев футляр.

— Ты всё-таки закончил?

— Да.

Он осторожно провёл рукой над нарисованными розами.

— Оуэн, такая работа стоит целое состояние.

— Я знаю.

— Тогда почему ты хотел отдать её людям, которые посадили тебя за колонной?

Я не успел ответить. Телефон снова зазвонил. На этот раз звонила Дженна, двоюродная сестра Алисы. Я включил громкую связь.

— Не возвращайся, — сказала она без приветствия. — Дана сейчас рассказывает всем, что ты украл гитару.

— Пусть рассказывает.

— Нет, ты не понимаешь. Она говорит, что ты специально устроил сцену, чтобы вымогать деньги у Алисы и Бена.

Маркус выпрямился.

— У тебя есть доказательства?

— У меня есть видео, — ответила Дженна. — И ещё кое-что. Но сначала посмотри.

Она прислала запись. На экране Дана стояла возле свадебного торта, окружённая родственниками.

— Он всегда был нестабильным, — говорила она. — Его нельзя было сажать рядом с детьми. А эту гитару он, скорее всего, взял у кого-то и решил разыграть великодушного родственника.

Кто-то за кадром спросил:

— Алиса знала, что он придёт?

Дана улыбнулась.

— Алиса знала всё. Она даже сказала, что если он начнёт скандалить, охрана выведет его. Главное — чтобы гитара осталась здесь.

Я остановил видео.

Маркус тихо выругался.

— Зачем им гитара?

— Не знаю.

Телефон снова зазвонил. На этот раз это была Алиса.

— Оуэн, пожалуйста, не делай хуже, — сказала она, едва я ответил.

— Что именно я делаю хуже?

— Ты забрал то, что нам нужно.

— Нам?

На другом конце повисла тишина.

— У нас долги за свадьбу, — наконец сказала она. — Бен всё объяснит.

— А гитара тут при чём?

— Ты не понимаешь её настоящей стоимости.

Я посмотрел на футляр. Латунный полумесяц тускло блеснул под лампой.

— Кажется, это я как раз начинаю понимать.

Дженна прислала ещё один файл. На этот раз это была переписка из семейной группы. Дана писала, что Оуэн «сам принесёт дорогую вещь, если его немного унизить», а Алиса отвечала: «Только не говори ему, что мы уже нашли покупателя».

Я перечитал последнюю фразу трижды.

— Они собирались продать её? — спросил Маркус.

Я провёл пальцами по краю футляра.

— Видимо, да.

— А что под этой пластинкой?

Я поднял взгляд.

— То, что может доказать, откуда гитара взялась на самом деле.

В этот момент Дженна написала: «Оуэн, открой футляр до конца. Там есть тайник. Я видела, как Дана прятала туда конверт перед началом церемонии»…

ЧАСТЬ 3

— Ты уверена? — спросил я, перечитывая сообщение Дженны.

— Я видела её возле багажника, — ответила она. — Она думала, что я разговариваю по телефону.

Маркус запер дверь клуба, выключил свет над сценой и поставил футляр на стойку. За окном шёл мелкий дождь, капли ползли по стеклу, как тонкие трещины.

Я перевернул футляр. Латунная пластинка в форме полумесяца закрывала не только царапину. Под ней оказался крошечный винт. Я открутил его ножом для струн.

Внутри лежал конверт цвета слоновой кости и флешка с наклейкой «АУКЦИОН, НОМЕР 417».

— Дана спрятала это? — Маркус нахмурился.

— Нет. Я положил конверт сам.

Он посмотрел на меня.

— Тогда почему сказал, что не знаешь о нём?

— Потому что хотел увидеть, кто станет искать гитару первым.

Я купил инструмент на распродаже имущества закрывшейся студии. После оплаты заметил внутри корпуса старую бумагу, но не стал открывать её при посторонних. Затем попросил адвоката проверить происхождение. Две недели назад он сообщил, что гитара была не обычной восстановленной вещью. Её изготовил мастер Илья Воронцов для благотворительного фонда, а потом передал фонду расписку, по которой все доходы от продажи должны были идти на лечение детей.

Но фонд исчез. Вместе с деньгами.

Я достал из конверта заверенную копию договора и положил рядом с телефоном.

— Твоя тётя была членом правления фонда, — сказал Маркус.

— И не просто членом.

Я включил запись с флешки. Сначала послышался треск старого магнитофона, потом голос моего отца, записанный за год до смерти.

«Если эту гитару нашли, значит, Дана снова пытается продать то, что ей не принадлежит. Оуэн, если ты слушаешь, не верь словам о семейном долге. Проверь счета фонда. Деньги ушли через фирму, записанную на её мужа».

Маркус прикрыл рот ладонью.

Я почувствовал, как холод проходит от пальцев к плечам. Мой отец никогда не говорил об этом. Я думал, что он просто поссорился с сестрой перед смертью.

Дверь клуба задребезжала. На пороге стояла Дженна, промокшая, с красными от слёз глазами.

— Она всё признала, — сказала Дженна. — Не мне. Бену. Я записала разговор.

Она включила телефон.

Голос Алисы дрожал:

— Мы не хотели красть. Нам нужно было закрыть долги. Дана сказала, что Оуэн всё равно ничего не понимает в стоимости вещей.

— А место за колонной? — спросил Бен.

— Она сказала, что если его унизить, он уйдёт и оставит подарок. Она уже договорилась с покупателем.

На записи наступила тишина.

Потом Бен произнёс:

— Ты знала?

— Да.

Алиса заплакала.

Я остановил запись. Внутри было пусто. Даже злость исчезла. Осталась только ясность.

— Покупатель уже приехал, — сказала Дженна. — Дана отправила ему фотографии гитары. Он ждёт её сегодня ночью.

— Где?

— В доме Даны.

Телефон Маркуса зазвонил. Он включил громкую связь.

— Господин Рид? — спросила женщина. — Это следователь по финансовым преступлениям. Мы нашли перевод на счёт вашей тёти. Но есть проблема. Сегодня утром она подала заявление, что вы украли гитару из семейного хранилища.

Я посмотрел на договор, флешку и латунный полумесяц.

— Что мне делать?

— Ничего не скрывать. И ни в коем случае не ехать к ней одному.

За окном остановилась чёрная машина. Из неё вышел человек в мокром пальто и направился к двери клуба.

Дженна побледнела.

— Это не полиция.

Ручка двери медленно опустилась…