В первый день на посту мужа его секретарь выставила меня из лифта, но после одного взгляда мужа её улыбка исчезла

В первый день на посту генерального директора меня попытались выставить из лифта, а через минуту мой муж должен был решить, кто из нас останется в компании.

Это произошло в девять утра, в главном холле башни «Северная», где мраморный пол отражал лица сотрудников, а над стойкой охраны тикали огромные часы. Я вошла в холл без охраны, без дорогой сумки и без привычного костюма, который обычно надевала на переговоры. На мне были тёмные брюки, белая рубашка и старые кожаные туфли. В руке я держала тонкую папку с решением совета директоров.

У дверей служебного лифта меня остановила женщина с идеально уложенными волосами.

— Исполнительный лифт только для руководителей, — сказала она, оглядев меня с головы до ног. — Сотрудники стажировки пользуются грузовым.

— Я не стажёрка.

— Тогда уборщица? — Она улыбнулась так, будто сказала что-то остроумное. — Хотя уборщицы здесь одеты аккуратнее.

У меня за спиной кто-то тихо втянул воздух. Я почувствовала, как папка в моей руке чуть согнулась под пальцами, но голос оставила спокойным.

— Мне нужно на семьдесят первый этаж.

— Грузовой лифт заканчивает на шестиде третьем. Остальное пройдёте по лестнице.

Рядом стояла молодая сотрудница с подносом бумажных стаканов. Она наклонилась ко мне и прошептала:

— Не спорьте с госпожой Джан. Она личная помощница президента компании.

— А как люди попадают выше шестидесят третьего этажа?

Девушка опустила глаза.

— По лестнице. Так принято.

Пять этажей каждый день. Вверх и вниз. Только потому, что женщина у лифта решила: одни люди достойны воздуха с кондиционером, а другие — нет.

Джан рассмеялась.

— Если за несколько лет она не стала руководителем, значит, ей не хватило способностей, — сказала она девушке. — Не нужно винить компанию в собственной никчёмности.

Я посмотрела на испуганное лицо сотрудницы и почувствовала не злость, а холодную ясность. В компании моего мужа происходило что-то гораздо хуже, чем грубость одной секретарши.

Джан нажала кнопку лифта.

— И не пытайтесь войти следом. Я доложу президенту Шаозе, что вы нарушили правила.

Двери разошлись. Я шагнула внутрь.

Она вошла за мной, словно именно этого и ждала.

— Вы плохо слышите? — прошипела Джан. — Я сказала выйти.

— А я сказала, что мне нужно наверх.

— Вы даже не понимаете, с кем разговариваете.

— Возможно, — ответила я. — Но вы, похоже, тоже.

На её запястье блеснули белые часы с тонким перламутровым циферблатом. Я сразу узнала модель. Во всём мире таких было всего десять.

Месяц назад я сама выбрала эти часы для подарка свекрови. Из-за плотного графика я попросила мужа забрать их из бутика.

— Я всё устрою, — сказал тогда Шаоза, целуя меня перед отъездом.

Теперь подарок спокойно лежал на руке его секретарши.

Лифт поднялся на семьдесят первый этаж. В коридоре нас уже ждали сотрудники. Кто-то шептал, кто-то делал вид, что занят телефоном. Я заметила, как Джан убрала руку за спину.

— Ты ещё пожалеешь, — сказала она. — Президент Шаоза не терпит тех, кто унижает его любимых людей.

Дверь переговорной открылась. Муж вышел первым.

Увидев Джан, он сразу смягчился.

— Тун Тун, что случилось?

Она прижалась к его руке.

— Ничего страшного, президент. Просто одна стажёрка решила, что ей всё позволено.

Шаоза перевёл взгляд на меня.

Я не сказала, что являюсь его женой.

Не сказала, что с этого утра стала генеральным директором.

Я лишь посмотрела на часы на её запястье, затем на его лицо.

Муж открыл рот, чтобы заговорить, а Джан ещё крепче обхватила его руку…

ЧАСТЬ 2

Муж открыл рот, чтобы заговорить, а Джан ещё крепче обхватила его руку.

— Она нарушила правила, — быстро сказала секретарша. — Оскорбила меня и отказалась покинуть исполнительный лифт. Я считаю, её нужно немедленно уволить.

В коридоре стало так тихо, что я услышала жужжание лампы над головой. На стеклянной стене переговорной дрожало отражение Джан: уверенный подбородок, безупречный жакет и белые часы, которые я выбирала для женщины, называвшей меня дочерью.

Шаоза смотрел на меня. Его лицо постепенно теряло цвет.

— Елена… — произнёс он.

Джан резко отпустила его руку.

— Вы знаете её имя?

— Она моя жена, — сказал он.

Кто-то уронил папку. Бумаги рассыпались по мрамору.

Джан отступила, зацепившись каблуком за край ковра.

— Жена?.. Но она сказала, что пришла по рабочему вопросу.

— Потому что ты не дала ей сказать больше двух фраз, — ответила я.

Шаоза попытался приблизиться.

— Давай поговорим в кабинете.

— Конечно. Но сначала скажи всем, кто я.

Он тяжело сглотнул.

— Елена — новый генеральный директор компании. Совет директоров утвердил её назначение вчера вечером.

По коридору прошёл гул. Та самая девушка с подносом прижала ладонь ко рту. Джан смотрела на меня так, будто впервые видела человека, а не помеху у лифта.

Я открыла папку.

— С сегодняшнего дня все распоряжения проходят через мой кабинет. Начнём с внутренних правил, которые заставляют сотрудников подниматься по лестнице.

— Это временная мера, — быстро вставил Шаоза.

— Тогда почему об этом нет ни слова в правилах?

Он промолчал.

Я повернулась к Джан.

— Где вы взяли часы?

Она прикрыла запястье другой рукой.

— Мне их подарили.

— Кто?

— Это личный вопрос.

— Пока вы носите подарок, купленный за деньги моей семьи, на рабочем месте моего мужа, это уже не только личный вопрос.

Шаоза резко вмешался:

— Елена, не устраивай сцену.

— Сцену устроила не я. Я просто вошла в лифт.

Он отвёл взгляд. Раньше я бы заметила его усталость, спросила, не болит ли голова, принесла бы воду. Десять лет я спасала его от последствий каждого неудобного разговора. В то утро впервые увидела, как часто он прятался за моей заботой.

— Джан, верните часы, — сказал он.

Она побледнела.

— Но вы сами сказали, что это будет мой подарок.

В коридоре кто-то тихо ахнул.

Шаоза шагнул к ней.

— Замолчи.

— Почему? — её голос сорвался. — Ты обещал, что она ничего не узнает. Ты говорил, что после заседания совета она подпишет документы и уедет. Ты говорил, что компания станет нашей.

У меня похолодели пальцы.

— Какой компании? — спросила я.

Джан поняла, что сказала лишнее, и закрыла рот.

Я повернулась к мужу.

— Что она имеет в виду?

— Она в истерике, — ответил Шаоза. — Не слушай её.

— Тогда почему она знает о решении совета?

Он не ответил.

В этот момент из переговорной вышел наш финансовый директор Артём Власов. В руках он держал планшет и выглядел так, словно всю ночь не спал.

— Госпожа Елена, — тихо сказал он, — вы просили передать материалы до начала заседания.

Шаоза резко обернулся.

— Какие материалы?

Артём посмотрел на него, потом на меня.

— Те, что нашли во время проверки счетов. И ещё одну запись с камер.

Джан побледнела.

— Какую запись?

Артём включил планшет, но экран оставался чёрным.

— Запись из кабинета президента за прошлую пятницу. Там есть разговор о переводе денег и о документах, которые должны были исчезнуть сегодня утром.

Шаоза рванулся к планшету.

— Выключите это.

Я подняла руку.

— Никто ничего не выключает.

Артём нажал кнопку. На экране появилась шкала записи, а его палец замер над значком воспроизведения. Джан схватилась за край стола.

— Елена, ты не понимаешь, что делаешь, — прошептал муж.

— Нет, Шаоза. Впервые я понимаю всё.

Артём нажал на экран, и из динамика раздался знакомый голос. Первая фраза заставила мужа отступить к стене…

ЧАСТЬ 3

Артём нажал на экран, и из динамика раздался знакомый голос.

— После заседания она подпишет передачу полномочий, — говорил Шаоза. — Елена слишком доверчивая. Если показать ей отчёты о долгах, она сама откажется от управления.

В коридоре никто не двигался.

На записи раздался смех Джан.

— А если не откажется?

— Тогда объявим, что она не справляется. Совет уже получил нужные цифры.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри меня медленно рушится последняя дверь, за которой я ещё пыталась сохранить его прежним.

Запись продолжалась.

— Деньги переведены на счёт «Тун Консалтинг», — сказала Джан. — Ещё два платежа уйдут завтра.

— Не произноси это название вслух.

— Почему? Ты сам зарегистрировал фирму на меня.

— Я зарегистрировал её временно. После ухода Елены всё перепишем.

Джан тихо рассмеялась.

— А часы?

— Можешь оставить. Она всё равно не проверит.

Артём остановил воспроизведение.

Шаоза стоял у стены, прижав ладонь к серому мрамору. Джан смотрела на него с ужасом.

— Это подделка, — сказала она. — Кто-то смонтировал запись.

Артём положил на стол распечатанный отчёт.

— Запись сохранена на сервере службы безопасности. Временные метки совпадают с журналом доступа. Кроме того, вот выписки по счетам и копии платёжных поручений.

Я перелистнула бумаги. Название фирмы повторялось снова и снова. За последние восемь месяцев через неё прошли деньги, которые должны были идти на зарплаты, оборудование и благотворительный фонд компании.

— Сколько? — спросила я.

— Тридцать восемь миллионов, — ответил Артём.

Джан задрожала.

— Президент, скажите ей, что это не я. Вы говорили, что всё законно.

— Ты сама подписывала поручения, — прошептал Шаоза.

— Потому что ты приказал!

Я подняла глаза.

— Значит, теперь вы оба решили говорить правду?

Шаоза подошёл ближе.

— Елена, выслушай меня. Я хотел вернуть деньги. Просто временно закрыл дыру в обороте.

— Восемь месяцев?

— У меня были проблемы.

— И любовница, которой ты купил подарок моей матери?

Он замолчал.

Джан закрыла лицо руками. На её запястье белые часы блестели особенно ярко, словно насмешка над всеми разговорами о семье.

— Я не знала, что они предназначались твоей матери, — прошептала она.

— Ты знала, что это подарок от его жены? — спросила я.

Она не ответила.

Я достала из папки решение совета директоров.

— Сегодня я получила полномочия не из-за личной обиды. Внешний аудит обнаружил нарушения, а совет попросил меня остановить вывод средств. Я приехала сюда, чтобы сохранить компанию и рабочие места.

Шаоза уставился на документ.

— Ты уже знала?

— Подозревала. Поэтому и не сказала, кем являюсь, когда вошла в лифт.

Он закрыл глаза.

— Ты проверяла меня.

— Нет. Я дала тебе возможность сказать правду самому.

Артём забрал планшет и тихо сказал:

— Госпожа Елена, есть ещё один файл. Его прислали утром с неизвестного номера. Я не стал открывать без вас.

На экране было изображение банковской выписки и короткое сообщение: «Проверьте, кому Шаоза переводил деньги после полуночи. Последний перевод связан не с компанией».

Я нажала на файл.

Выписка показала перевод на счёт частной клиники. Получатель — отделение дородовой диагностики. Дата — три недели назад.

Джан подняла голову.

Шаоза резко побледнел.

— Елена, я могу объяснить.

— Кто находится в этой клинике? — спросила я.

Он молчал.

На телефон Артёма тут же поступил новый звонок. Он посмотрел на экран, нахмурился и передал аппарат мне.

— Звонят из клиники. Говорят, что у них есть документы, которые должны увидеть вы лично.

Я приложила телефон к уху.

Женский голос произнёс:

— Госпожа Елена, приезжайте как можно скорее. Ваш муж записал в документах имя другого человека, но анализы показывают, что ситуация касается вашей семьи гораздо ближе, чем вы думаете…