ЧАСТЬ 4 — Я нашёл дочь с младенцем у светофора и услышал, что её лишили дома — когда назвал имя адвоката, зять перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

— Кто зарегистрировал кредит? — спросил я.

Фернандо прижал телефон к уху.

— Документы поданы от имени Марианы. Банк уже передал дело в службу взыскания.

В комнате стало тихо.

Диего впервые перестал изображать уверенность.

— Это не я, — сказал он.

Летисия резко повернулась к нему.

— Замолчи.

Её лицо выдало больше, чем все документы.

Фернандо убрал телефон.

— Кредит оформлен через фирму, которой владеешь ты, Летисия. Но поручителем указана Мариана.

— Мы всё исправим, — быстро сказала она. — Господин Роберт, давайте поговорим отдельно.

— Мы уже поговорили.

— Вы разрушите жизнь собственного внука.

— Его жизнь разрушили не я.

Диего вскочил.

— Ты не заберёшь у меня сына!

Мариана вздрогнула, но я взял её за руку.

— Никто не забирает у тебя сына, Диего. Ты сам выгнал его мать на улицу.

Через час в нотариальную контору приехали сотрудники полиции. Маурисио попытался выйти через запасную дверь, но там его ждал Иван.

— Ты мне должен сто восемьдесят тысяч, — сказал Иван. — Теперь я хотя бы знаю, откуда они взялись.

Маурисио сжал челюсти.

— Я ничего тебе не дам.

— Уже не мне решать.

Иван передал следователю телефон с записями, перепиской и фотографиями документов.

Летисия звонила своим знакомым один за другим. Сначала говорила тихо, потом кричала, потом начала плакать. Никто не приехал.

Даже её адвокат отказался продолжать дело, когда увидел заключение эксперта.

— Я не буду подписывать ложные показания, — сказал он. — Вы скрыли от меня запись с камеры и банковские документы.

— Вы работаете на нас!

— Я работаю по закону.

Диего продолжал звонить Мариане. Она не отвечала. Тогда он попросил передать ей телефон через полицейского.

— Скажи ей, что я хочу увидеть сына.

Мариана посмотрела на меня.

— Я боюсь.

— Бояться нормально. Но теперь ты можешь выбирать.

Она взяла телефон.

— Ты услышишься с Эмилиано только в присутствии специалиста и после решения службы защиты детей.

— Мариана, я твой муж!

— Ты был моим мужем, когда отнимал у меня сумку у двери.

Он замолчал.

Следователь включил запись с камеры из гостиницы. На ней Диего угрожал мне, что обвинит Мариану в похищении ребёнка. Голос раздался в маленьком кабинете громче, чем я ожидал.

Диего слушал самого себя.

«Если она не вернётся, я сделаю так, что ребёнка у неё заберут».

Он опустил голову.

— Я был зол, — прошептал он.

— Но это сказали вы, — ответил следователь. — Не ваши враги. Вы.

В тот вечер Летисию и Маурисио задержали по делу о подделке документов и мошенничестве. Диего отпустили под обязательство являться к следователю, но ему запретили приближаться к Мариане без разрешения.

В квартире оставались его вещи.

Через два дня мы приехали туда с представителем службы защиты детей. Мариана вошла первой. В детской стояла пустая кроватка, которую я когда-то собрал сам. На стене висела фотография, где Диего улыбался, держа новорождённого Эмилиано.

На комоде лежала маленькая деревянная погремушка в форме жёлтого автобуса. Её подарил ребёнку я.

Мариана взяла её и долго смотрела.

— Я думала, что этот дом меня защищает, — сказала она. — А он стал местом, где меня заперли.

— Дом не виноват в людях, которые в нём живут.

Она положила погремушку в сумку.

В квартире больше не было ничего её. Даже фотографии исчезли. Но в кухонном шкафу я нашёл детский рисунок: три кривые фигурки под огромным солнцем. Внизу Мариана написала: «Наша семья».

Диего вырвал лист пополам.

Мариана забрала остаток.

Через шесть недель суд временно вернул ей право единолично заботиться об Эмилиано. Квартиру заморозили до окончания разбирательства, а банк приостановил взыскание после экспертизы документов.

Деньги вернуть удалось не сразу. Часть нашли на счетах фирмы Летисии, часть — в виде имущества, оформленного на подставных людей. Но главное уже случилось: Мариана больше не просыпалась от страха, что за дверью стоят родственники Диего.

Она устроилась администратором в одной из моих мастерских.

Сначала приходила на два часа в день.

Потом стала вести заказы, разговаривать с клиентами и смеяться, когда механики спорили о старом грузовике.

Эмилиано сидел в маленьком уголке рядом с её столом. На стене висел его новый рисунок: красная машина, зелёное дерево и женщина с очень длинными руками.

— Почему у меня такие руки? — спросила Мариана.

— Потому что ты всех обнимаешь, — ответил сын.

Я отвернулся к окну, чтобы они не заметили моих слёз.

Через три месяца выпал первый снег. В Гвадалахаре это случается редко, и Эмилиано смотрел на белые крупинки, прилипшие к стеклу, как на чудо.

— Дедушка, это снег?

— Самый настоящий.

— Он останется?

— Нет. Но ты его запомнишь.

В тот же вечер пришло сообщение от Диего.

«Я изменился. Дай мне увидеть вас. Я верну деньги. Мариана, мы можем начать сначала».

Она прочитала его молча.

Потом положила телефон экраном вниз.

— Ты не ответишь? — спросил я.

— Отвечу.

Она набрала несколько слов.

«Мы не начнём сначала. Я уже начала новую жизнь. Просьбы о встрече передавай через адвоката».

И заблокировала номер.

На следующий день мы поехали в квартиру, которую суд временно вернул Мариане. Там ещё пахло краской. На кухне стояла новая чашка с нарисованным жёлтым автобусом — такая же, как погремушка Эмилиано.

Дочь открыла окно.

С улицы донёсся шум светофора и короткий гудок автомобиля.

Мариана взяла сына на руки.

Эмилиано прижался к её плечу.

Я достал из кармана те самые монеты, которые она держала в ладони в тот день среди машин. Я не потратил их. Несколько недель носил с собой, будто они могли напомнить мне, как близко я был к тому, чтобы не узнать собственную дочь.

Мариана посмотрела на них.

— Ты всё это время их хранил?

— Да.

Она закрыла мою ладонь своими пальцами и положила монеты на подоконник.

Снизу загорелся зелёный свет.

И впервые за долгое время моя дочь не пошла просить разрешения, чтобы двигаться дальше.