ЧАСТЬ 4

…Клара закончила разговор и сразу позвонила в полицию.

Дэниел стоял возле боковой двери, прижатый взглядом Мейсона к стене.

— Где мама? — спросила я.

— Я не знаю, — ответил он.

— Кто мог подделать мою записку?

Он промолчал.

Ричард посмотрел на экран телефона Клары.

— Фотография сделана сорок минут назад. Но почерк проверят только после того, как найдут вашу мать.

— Я знаю этот почерк, — сказала я. — На записке буква «т» написана иначе. Её подделывали.

— Значит, тот, кто это сделал, рассчитывал на панику, — сказала Клара.

Телефон Дэниела зазвонил.

Он вздрогнул и посмотрел на экран.

Номер был скрыт.

— Не отвечай, — сказал Мейсон.

Дэниел поднял голову.

— Если это мама…

— Включи громкую связь, — потребовала я.

Он нажал кнопку.

— Ты добился своего? — спросил мужской голос.

Дэниел побледнел.

— Где она?

— Не задавай вопросов. Забери паспорт и приезжай на старую пристань.

Я узнала голос.

Не сразу, но узнала.

Это был Артур Кейн, финансовый советник моего отца. Человек, который три года уверял меня, что семейные документы потеряны.

— Ты обещал, что мать будет дома, — прошептал Дэниел.

— Она нужна нам только до подписания бумаг. Потом всё закончится.

Клара выхватила телефон, но звонок уже оборвался.

Дэниел закрыл лицо руками.

— Я не хотел, чтобы ей причинили вред.

— Но ты хотел, чтобы она подписала отказ от имущества, — сказала я.

— Я думал, Кейн просто напугает её.

— Ты думал? — Мейсон говорил тихо, но в его голосе было больше ярости, чем в крике. — Ты построил целую жизнь на том, что другие заплатят за твою трусость.

Клара уже отдавала распоряжения. Через семь минут к салону подъехали две машины.

Полицейские опросили всех по отдельности. Я назвала адрес старой пристани, хотя никогда там не была. Отец хранил лодочный гараж в документах компании, и Дэниел однажды упомянул его во сне, когда думал, что я не слышу.

Мы приехали туда под вечер.

Река была чёрной, тяжёлой, с редкими жёлтыми отблесками фонарей. В воздухе пахло мокрым деревом и бензином.

Маму нашли в сторожке.

Она сидела на стуле, связанная мягким ремнём, но невредимая. Когда увидела меня, её лицо дрогнуло.

— Эви, — прошептала она.

Я опустилась перед ней на колени.

— Я здесь.

— Я так долго пыталась сказать тебе правду.

— Теперь скажешь.

Мама посмотрела через моё плечо на Дэниела, которого выводили полицейские.

— Он не начинал один.

Артур Кейн стоял у причала. В руке он держал папку с поддельными бумагами. Когда увидел полицейских, бросил её в воду.

Но Клара уже ждала этого.

Один из сотрудников достал папку из реки в специальном пакете.

— Вы задержаны, — сказал он Кейну.

— Я ничего не сделал.

— Это вы слышали от него сегодня в салоне, — ответила Клара.

Дэниел резко повернулся.

— Я не сдавал тебя!

Кейн усмехнулся.

— Ты сдал себя сам.

Мейсон включил запись разговора с салона. Мы услышали голос Дэниела: «Если сестра узнает о переводах, она всё испортит». Затем его признание на пристани: «Я думал, Кейн просто напугает её».

Дэниел слушал, как будто это говорил другой человек.

— Выключите, — попросил он.

Никто не выключил.

— Я не так это имел в виду.

— Ты сказал ровно то, что хотел сказать, — ответила я.

Он впервые посмотрел на меня без насмешки.

— Эвелин, помоги мне.

Раньше я бы помогла.

Раньше я бы искала оправдание, звонила адвокату, просила родителей не подавать заявление.

Но теперь передо мной стоял не потерянный мальчик, которого нужно спасти от последствий. Передо мной стоял взрослый человек, который три года превращал мою боль в удобную легенду.

— Я не буду тебя спасать, — сказала я.

Это было всё.

Через два дня наши родители дали официальные показания. Доверенность аннулировали. Деньги вернули после ареста счетов Кейна. Дэниелу предъявили обвинения в мошенничестве, подделке документов и похищении человека. Суд позже назначил ему наказание, но я не пришла на заседание.

Мне не нужно было видеть, как его жизнь рушится.

Я уже увидела главное: он больше не мог распоряжаться моей.

Через неделю я приехала в квартиру, где жила до возвращения в армию. В комнате Дэниела всё осталось почти так же, как раньше: пустая полка, засохший кактус, фотография с нашей свадьбы, снятая ещё до того, как он начал врать.

На столе лежал мой медный жетон.

Я сняла его с шеи и положила рядом с фотографией.

Потом закрыла дверь.

Через три месяца я снова вошла в лабораторию компании. Мы разрабатывали компактный прибор для переливания крови в полевых условиях. На стене висели чертежи, под ними сотрудники спорили о размерах клапана.

— Доктор Харт, — позвала меня инженер Лена. — Если изменить крепление, устройство выдержит падение с высоты.

— Тогда меняем крепление.

Я говорила о работе спокойно. Не потому, что забыла прошлое, а потому, что оно больше не диктовало мне каждый шаг.

Мейсон иногда приходил в лабораторию. Он никогда не задавал лишних вопросов. Просто приносил кофе без сахара и оставлял его возле моего компьютера.

Однажды мы сидели на скамейке у реки. Выпал первый снег.

— Ты жалеешь, что не сказала всё раньше? — спросил он.

Я долго смотрела на белые хлопья.

— Я жалею только о том, что поверила чужому рассказу обо мне.

— А теперь чей рассказ ты выбираешь?

— Свой.

Мама поправилась. Отец снова начал гулять по утрам, хотя каждый раз жаловался на холод. Мы не стали изображать идеальную семью. Просто научились говорить прямо.

Однажды вечером мама принесла мне рисунок, который сделала моя маленькая племянница. На нём были четыре фигурки, дом и красная линия, похожая на мост.

— Она сказала, что это ты переходишь на другую сторону, — объяснила мама.

Я улыбнулась.

— Умная девочка.

В тот же вечер пришло сообщение от Дэниела. Его адвокат просил о встрече. Следом появилось второе: «Я всё ещё твой брат. Ты не можешь так со мной поступить».

Я прочитала оба сообщения и не ответила.

Через час пришло третье.

«Я могу рассказать, что произошло в Кунаре. Тебе не понравится, если люди узнают».

Раньше эта угроза раздавила бы меня.

Теперь я переслала её Кларе и выключила телефон.

На следующий день адвокат Дэниела отказался от дела после того, как получил полную запись из кабинета отца и документы о переводах. Кейн заключил соглашение со следствием. Родители вернули себе дом. Деньги компании остались под моим управлением.

Но самым важным было не это.

Самым важным стало утро, когда я проснулась и поняла, что не жду звонка Дэниела.

Не жду обвинения.

Не жду новой лжи.

Я надела пальто, взяла ключи и вышла на улицу.

На крыльце лежал снег. Тонкий, чистый, почти невесомый.

Мейсон позвонил из лаборатории.

— Ты едешь?

— Уже выхожу.

Я вернулась в квартиру, чтобы забрать папку с чертежами. На столе всё ещё лежал медный жетон с буквой «Э».

Я подняла его и снова надела на шею.

Он оказался тёплым от ладони.