ЧАСТЬ 4

…Я бросился наверх, не дожидаясь охраны.

За мной бежали Клэр и госпожа Патель. В коридоре пахло воском и мокрой шерстью, а под ногами хрустели иголки от рождественской гирлянды.

Моя спальня находилась в конце крыла. Дверь была приоткрыта.

Я вошёл первым.

На подушке лежал маленький ключ, которого раньше не было.

Клэр остановилась в дверях.

— Это ключ от чего?

— От сейфа в кабинете.

— Но сейф был закрыт.

— Теперь нет.

Я добежал до кабинета. На столе стояла открытая деревянная шкатулка, а рядом лежал лист бумаги с короткой запиской: «Ищи не там, где прячут деньги. Ищи там, где хранят обещания».

В сейфе находилась тонкая папка, перевязанная коричневой лентой.

Я сразу понял, что это та самая вещь, о которой говорил неизвестный мужчина.

Вивьен появилась на пороге, тяжело дыша.

— Не открывай.

— Почему?

— Потому что ты не знаешь, что там.

— А ты знаешь.

Она прижала ладонь к дверному косяку. На её пальце дрожал бриллиантовый перстень.

— Роман, пожалуйста.

Это было первое слово, которое она сказала мне без приказа.

Я развязал ленту.

Внутри лежала копия договора, подписанного шесть лет назад. Долг отца Клэр был полностью погашен через четыре месяца после его смерти. Подпись кредитора подтверждала отсутствие претензий.

Следом лежала запись банковского перевода на счёт Ричарда Мерсера.

Он не взыскивал долг.

Он его придумал.

Клэр взяла документ и стала читать. Её губы задрожали.

— Но я платила ему каждый месяц.

— Деньги уходили на счёт его фирмы, — сказал я. — Он держал тебя в страхе, чтобы заставить работать на Вивьен и молчать о том, что видела в доме.

Вивьен закрыла лицо.

— Я не знала про перевод.

— Но знала про долг.

— Папа сказал, что Клэр опасна. Что она слышала разговоры и могла разрушить нашу семью.

Клэр посмотрела на неё.

— Поэтому ты отправила меня в метель?

Вивьен заплакала.

— Я хотела только напугать тебя.

— Ты знала, что я могу не вернуться.

— Я думала, Роман никогда не узнает.

Её признание записывала маленькая камера, которую я заранее включил на краю книжной полки.

В этот момент позвонил человек у пристани.

— Лили нашли. Она жива. Её отвезли в больницу. Похититель скрылся, но оставил машину и отпечатки.

Клэр согнулась, словно с неё сняли невидимую тяжесть.

Я вызвал полицию и федеральных следователей. Ричарда и Вивьен не арестовали в ту же минуту, но дверь уже закрылась с другой стороны. Охрана забрала их телефоны, а адвокат Ричарда, прибывший через двадцать минут, отказался даже пожать ему руку.

— Я не буду представлять вас, — сказал он. — После этой записи вы сами стали главным свидетелем обвинения.

Ричард побледнел.

— Ты работаешь на меня тридцать лет.

— Именно поэтому я знаю, когда вы проиграли.

Позже, в два часа ночи, в гостиной включили запись с телефона Клэр. Ричард сидел в кресле напротив неё, окружённый следователями. Он услышал собственный голос: «Пусть промёрзнет. Не оставляйте следов».

Его лицо изменилось.

Он впервые понял, что слова нельзя забрать обратно.

— Я не это имел в виду, — прошептал он.

Клэр ответила спокойно:

— Вы сказали именно это.

На рассвете я отвёз Клэр в больницу.

В её комнате стояла маленькая пластиковая ёлка, а на подоконнике лежала её пустая плетёная корзина. Та самая, с которой она ушла за вином.

Рядом лежал мой шерстяной шарф.

Латунная булавка-компас была погнута, но не сломалась.

Клэр заметила её и тихо улыбнулась.

— Вы всё ещё носите этот шарф?

— Теперь буду.

— Зачем?

— Чтобы не забыть, куда идти, когда вокруг метель.

Через три недели Лили перевели в другую клинику. Её состояние стабилизировалось. Клэр сидела рядом с ней, читала вслух и каждый вечер рисовала на листке маленькие домики.

Я приходил после работы.

Сначала Клэр просила меня оставаться ненадолго.

Потом сама ставила для меня чашку чая.

Мы не говорили о свадьбе Вивьен. Её отменили через два дня после той ночи. Ричард признал финансовое мошенничество, незаконное удержание документов и участие в похищении. Вивьен согласилась дать показания. Ей назначили лечение и длительное расследование.

Я не чувствовал радости.

Только усталость.

Через два месяца я продал особняк. Слишком много комнат помнило чужой страх. Вместо него купил небольшой дом в городке у реки, где по утрам пахло хлебом, а соседи не опускали глаз при встрече.

Клэр больше не работала служанкой. Она открыла небольшую мастерскую по изготовлению подарочных корзин. На вывеске не было её фамилии, только рисунок компаса.

Лили однажды спросила меня:

— Роман, ты правда спас Клэр?

Я посмотрел на сестру Клэр. Она сидела в кресле у окна и раскрашивала снег на своей картинке.

— Нет, — ответил я. — Клэр спасла себя. Я просто успел её найти.

Лили подумала и протянула мне рисунок.

На нём были три человека, маленький дом и огромная белая метель за окном.

— А это кто? — спросил я, показывая на четвёртую фигурку.

— Это тот, кто больше не живёт с нами, — сказала она.

Я понял, что она нарисовала страх.

В апреле пришло письмо от Вивьен. Она просила встретиться и утверждала, что всё осознала. Я прочитал его один раз и убрал в ящик, не отвечая.

Через неделю она написала снова.

«Я могу вернуть тебе всё, если ты заберёшь заявление».