Я держала сумку босса мафии после его насмешки на сицилийском, но когда он прочитал мою записку, его рука дрогнула

Когда Доминик Руссо попытался вырвать у меня сумку для сигар, я впервые увидела страх на лице человека, которого боялся весь Чикаго.

Он стоял у мраморной стойки магазина «Дольче и Салато» в безупречном угольно-сером костюме. За его плечом ухмылялся Лео, огромный мужчина со шрамом у виска. Я знала таких людей: они входили в помещение и ждали, что стены сами отступят.

Пять минут назад Доминик говорил на сицилийском, уверенный, что я не понимаю ни слова.

Он назвал меня коровой.

Потом медленной и отвратительной.

А Лео пошутил, что от моего живота скоро не останется места у кассы.

Я продолжала заворачивать сигары в тонкую бумагу, слушая, как их смех смешивается с гудением холодильников. Внутри меня всё кипело, но я давно научилась не показывать злость тем, кто принимает спокойствие за слабость.

Когда Доминик бросил на прилавок деньги, одна купюра скользнула к моим пальцам.

— Оставь сдачу, — сказал он по-английски. — Купи себе салат.

Лео расхохотался.

Я распечатала чек и написала на его обороте несколько цифр синими чернилами. Затем подала чек Доминику.

— Вот ваши сигары.

Он схватил ручки сумки.

Я не отпустила.

— Что за проблема? — спросил он.

Я посмотрела ему прямо в глаза и ответила на том же сицилийском наречии, которым он только что унижал меня:

— Я больше люблю выпечку, Доминик. Особенно когда мужчины сами оплачивают её своим позором.

Лео перестал улыбаться.

Доминик замер.

Я отпустила одну ручку, достала из кармана фартука чек и подтолкнула его к нему.

— Что это? — спросил он уже тише.

— Путь денег через компанию «Редвуд». Ты открыл её три месяца назад. Средства вышли из пенсионного фонда профсоюза, которым управляют Руссо, прошли через островные счета и исчезли по дороге в Макао.

Он наклонился ближе.

— Сколько?

— Четыре миллиона двести тысяч долларов.

В магазине стало так тихо, что я услышала, как за моей спиной щёлкнул термостат холодильника.

Лео двинулся рукой к пиджаку, но Доминик остановил его.

— Не надо.

— Кто ты? — спросил Доминик.

— Та самая толстая кассирша, над которой ты смеялся.

— Я спрашиваю серьёзно.

— Я тоже.

Он побледнел не от суммы. От того, что я назвала компанию, о которой знали только трое.

— Если ты из федеральных…

— Ты меня убьёшь? — перебила я.

Его взгляд стал пустым.

— Вот поэтому твой отец так переживал за тебя.

Впервые за весь вечер Доминик перестал дышать ровно.

— Ты знала Лоренцо?

— Он доверял моей работе.

— Какой работе?

Я достала из-под стойки маленькую тетрадь с медной застёжкой. На обложке остался след от моего большого пальца — тёмная полоска чернил.

— Я нахожу деньги, которые люди прячут слишком плохо.

Он всмотрелся в меня и наконец понял.

— Ты… Счётчица.

Это имя десятилетиями произносили шёпотом в закрытых кабинетах. Я отслеживала деньги через подставные фирмы, благотворительные фонды и фиктивные поставки. Лоренцо нанял меня, когда его сын ещё учился носить дорогие костюмы.

— Времени у тебя сорок восемь часов, — сказала я.

— А если я не верну деньги?

— Твои люди узнают, что ты украл у них.

Он сжал чек.

— Почему ты ещё не рассказала им?

— Потому что пока не решила, какого мужчину унаследовала эта семья.

На секунду его лицо исказилось привычной яростью.

Я наклонилась к нему.

— Подумай, что скажешь дальше. От этого зависит, выйдешь ли ты отсюда сам.

Доминик забрал сумку, но на этот раз не дёрнул её. Он дождался, пока я отпущу ручку.

У двери он обернулся.

— Что мой отец говорил обо мне?

— Верни деньги, — ответила я.

Он вышел на мороз.

Через витрину я увидела, как Доминик прижал Лео к чёрной машине и развернул смятый чек.

— Кто знал о «Редвуде»? — спросил он.

Лео назвал себя, Виктора и его.

Потом Доминик заметил, что я всё ещё смотрю на них.

Он отпустил Лео и резко повернулся к магазину. Его пальцы полезли во внутренний карман пиджака, где лежал чек, а я уже поняла: он собирался сделать нечто, чего не планировал сам…

ЧАСТЬ 2

…но вместо оружия Доминик достал телефон.

Он набрал номер прямо под моей витриной.

— Подними архив «Редвуда», — приказал он. — Все входы за последние четыре месяца.

Я видела, как Лео наклонился к нему.

— Может, сначала разберёмся с женщиной?

Доминик повернул голову.

— К ней никто не прикасается.

— Она угрожает семье.

— Нет, — сказал он. — Семье угрожаю я.

Эти слова дошли до меня сквозь стекло. Я не ожидала от него признания. У таких людей признание обычно появлялось только после того, как все пути к бегству закрывались.

Доминик сел в машину, но через секунду снова вышел.

— Найдите, кто заходил в систему, — сказал он Лео. — И не следите за ней.

— Ты ей доверяешь?

Доминик посмотрел в мою сторону.

— Нет.

Это прозвучало честнее любой клятвы.

Через тридцать минут я закрыла магазин и поднялась в маленькую комнату над складом. На столе лежала моя тетрадь с медной застёжкой. Её края потёрлись от долгих лет, а внутри каждая цифра была написана одинаково ровным почерком.

Я открыла страницу с названием «Редвуд» и провела пальцем по последней строке.

Там стояла не только сумма.

Там была дата.

Четверг, полдень.

И ещё одна отметка, которую я пока не показала Доминику: «Второй доступ — Виктор Бейл».

Виктор был главным советником Руссо и человеком, который улыбался даже на похоронах. Лоренцо называл его незаменимым. Я называла его опасным.

В 2019 году Виктор пытался спрятать деньги через сеть похоронных бюро. Я нашла перевод за два дня. После этого он перестал смотреть мне в глаза.

Телефон зазвонил в 23:17.

— Ты не должна была вмешиваться, — сказал Виктор.

Я не спросила, откуда у него мой номер.

— Ты звонишь человеку, за которым якобы не следишь.

— Доминик не понимает, во что ввязался.

— Он украл четыре миллиона.

— Он сделал то, что ему приказали.

Я медленно села на край кровати. Под окном гремел поезд, и его металлический гул прошёл по стенам.

— Кто приказал?

Виктор промолчал.

— Ты ведь не звонишь мне ради совета, — сказала я. — Ты хочешь убедиться, что я нашла.

— Я хочу, чтобы ты уехала из города.

— А если не уеду?

— Тогда Доминик не доживёт до четверга.

Связь оборвалась.

Я ещё долго держала телефон у уха, хотя в нём уже звучала тишина.

В полночь в дверь постучали.

Я взяла тяжёлую металлическую линейку со стола и подошла к замку.

— Кто там?

— Это я, — ответил Доминик.

— Один?

— Да.

— Оружие оставь снаружи.

За дверью повисла пауза.

— Ты всегда так встречаешь гостей?

— Только тех, кто приходит после угроз убийством.

Я открыла дверь на цепочку. Доминик стоял без пальто, с мокрыми от снега волосами. В руке он держал тонкую папку.

— Я проверил счета, — сказал он. — Деньги действительно ушли.

— Я знаю.

— Подпись моя.

— Я тоже это знаю.

Он посмотрел на тетрадь.

— Но есть ещё один вход. Виктор.

Я отступила, и он вошёл.

— Виктор сказал, что я должен перевести деньги, чтобы закрыть мой долг. Он обещал вернуть их через неделю.

— Ты поверил?

— Я хотел поверить.

— Это не ответ.

Доминик положил папку на стол.

— Мой отец собирался снять его с должности. Я узнал об этом за день до его сердечного приступа.

Я замерла.

Лоренцо умер три месяца назад, и все считали, что его смерть была естественной.

— Ты думаешь, Виктор его убил?

— Я думаю, что он слишком быстро занял место рядом со мной.

В папке лежала распечатка внутренних сообщений. На одной странице была фраза: «После перевода мальчик станет управляемым».

Доминик сжал кулак.

— Это не доказательство.

— Нет, — сказала я. — Но в моей тетради есть то, что может им стать.

Я открыла медную застёжку.

Внутри лежала флешка и фотография Лоренцо, снятая за два дня до смерти. На обороте он написал от руки: «Если Беатрис покажет это Доминику, значит, я уже не могу защитить его сам».

Доминик побледнел.

— Что там?

Я протянула руку к флешке, но в этот момент внизу хлопнула дверь магазина.

Кто-то вошёл.

Мы оба услышали медленные шаги на лестнице.

Доминик потянулся к папке.

Я прижала её ладонью.

— Не двигайся, — прошептала я.

Шаги остановились прямо за дверью.

Под дверью появилась тень.

И затем незнакомый голос спокойно произнёс:

— Беатрис, откройте. Я принёс вам приказ на обыск…

ЧАСТЬ 3

…но приказа у него не было.

Я поняла это по тишине после стука. Настоящий сотрудник не стоял бы один в тёмном подъезде и не произносил фамилию так, будто пробовал её на вкус.

Доминик беззвучно показал на окно.

Я покачала головой. Второй этаж, узкий пожарный балкон, снег. Выход был, но не быстрый.

— Беатрис, — повторил голос. — Последнее предупреждение.

Я достала телефон и включила запись.

— Назовите должность и номер распоряжения.

За дверью послышалось ругательство.

Доминик улыбнулся без радости.

— Ты всегда так делаешь?

— Только когда люди слишком уверены в себе.

Шаги отступили. Через секунду хлопнула дверь внизу.

Доминик посмотрел на меня.

— Это люди Виктора.

— Теперь ты уверен?

— Да.

Я вставила флешку в старый ноутбук. На экране появилась папка с датой за два дня до смерти Лоренцо. В ней было три аудиозаписи и таблица переводов.

Первая запись началась с голоса Виктора.

— Твой отец всё равно уберёт тебя, если узнает о долге.

Потом послышался голос Доминика, моложе и растеряннее, чем сейчас:

— Я верну деньги.

— Ты не понял. Тебе не дадут вернуть их. Ты подпишешь перевод, а я обеспечу обратный путь.

— Если отец узнает…

— Он не узнает. А если узнает, его люди узнают и о твоём долге.

Запись закончилась.

Доминик стоял у окна, глядя на заснеженные крыши.

— Я помню этот разговор, — сказал он. — Но там был ещё кто-то.

Я включила вторую запись.

Голос Лоренцо прозвучал хрипло, но твёрдо:

— Виктор, я знаю о переводах. Ты не тронешь моего сына.

— Ваш сын уже подписал бумаги.

— Тогда я передам всё Беатрис.

— Она не успеет.

Доминик резко обернулся.

— Он угрожал тебе?

— Он угрожал твоему отцу.

Третья запись длилась всего двадцать секунд. На ней Виктор говорил кому-то по телефону:

— После четверга Доминик станет виновником. Люди отвернутся от него, а фонд перейдёт под мой контроль.

Доминик присел на стул. Его лицо стало серым.

— Значит, деньги он не крал.

— Нет, — ответила я. — Ты украл их сам. Ты поставил подпись, потому что был испуган и жаден. Виктор не придумал твою слабость, он просто использовал её.

Он закрыл глаза.

— Ты могла уничтожить меня этой записью.

— Могла.

— Почему не сделала?

— Потому что твой отец просил дать тебе шанс услышать правду раньше, чем тебя услышат твои враги.

Доминик посмотрел на фотографию Лоренцо.

— Что он ещё сказал?

Я перевернула снимок.

— «Если Доминик выберет ложь, отдай материалы людям фонда. Если выберет ответственность, помоги ему вернуть деньги и вывести Виктора на свет».

— Он даже после смерти оставил мне выбор.

— Нет. Он оставил тебе последствия выбора.

Доминик долго молчал.

Потом взял телефон.

— Я созову совет семьи.

— Они не поверят словам.

— Тогда поверят записи.

— Виктор попытается уничтожить тебя до встречи.

Он поднялся.

— Мне нужно вернуть деньги.

— У тебя тридцать шесть часов.

Доминик направился к двери, но его телефон зазвонил.

На экране высветился номер клиники, где лежал Лоренцо в последние часы жизни.

Он ответил.

— Господин Руссо? — сказала женщина. — Мы нашли конверт, который ваш отец оставил в сейфе. Он просил передать его только Беатрис Хейс.

Доминик медленно посмотрел на меня.

— Что в нём? — спросил он.

Женщина ответила не сразу.

— Запись его последнего разговора. И имя человека, который был рядом с ним перед смертью.

На лице Доминика исчезла последняя краска.

Виктор был опасен.

Но теперь я понимала: он мог быть не единственным человеком, от которого Лоренцо пытался защитить сына…