Хозяин подпольного клуба выставил меня посмешищем перед сотней людей — но после моего шага к клетке его улыбка исчезла

В ту ночь хозяин подпольного клуба приказал мне выйти против своего непобеждённого бойца, а потом засмеялся так, будто уже видел моё тело на полу.

В два часа ночи «Литейка» гудела, как огромный металлический котёл. От дорогих сигар клуб заволокло дымом, на стойке блестели лужицы джина, а из клетки в центре зала тянуло потом, железом и кровью.

Я несла поднос с бокалами, стараясь не смотреть на лица мужчин в костюмах. В этом месте взгляд мог стоить дороже месячной зарплаты. Я различала только воротники, дорогие часы и выпуклости кобур под пиджаками.

На внутренней стороне моего правого запястья был выцветший шрам в форме полумесяца. Я всегда закрывала его манжетой, но сегодня рукав сполз, и белая полоска снова показалась на свету. Я машинально натянула ткань и продолжила идти.

— Бутылку бурбона оставь, — бросил кто-то у стойки.

— Сейчас.

Я поставила бутылку, собрала пустые стаканы и уже повернулась, когда Лео схватил меня за руку. От него пахло можжевельником и самоуверенностью.

— Я попросил улыбку, — сказал он, сжимая мой пульс. — Или у вас здесь официанткам запрещено быть вежливыми?

— Отпустите.

— А если не отпущу?

Я расслабила пальцы, позволив руке обмякнуть. Лео потянул меня на себя, потерял равновесие — и в ту же секунду я повернула кисть против его большого пальца. Он отшатнулся, ударившись бедром о стойку.

Мой поднос звякнул о дерево.

— Ты что себе позволяешь, дрянь?

Лео сунул руку под пиджак. Щелчок вынутого оружия разрезал музыку.

Я не отступила. Между нами было чуть больше полуметра. Я уже знала, куда ударю, если он поднимет ствол.

— Лео, — произнёс кто-то из глубины зала.

Голос был спокойным, но разговоры оборвались.

Доминик Вейл стоял у кожаной ложи. Он не был самым крупным мужчиной в клубе, однако люди расступались перед ним, будто он владел не только этим помещением, но и воздухом внутри него. На нём был тёмный костюм без галстука, а глаза напоминали мокрый сланец.

— Убери оружие, — сказал Доминик.

— Она сама напала на меня.

— Тебя обезоружила официантка. Не усугубляй унижение.

Лео спрятал пистолет, но его лицо стало багровым.

Доминик подошёл к стойке и посмотрел сначала на него, потом на меня. Я почувствовала, как холод пробежал между лопатками.

В клетке тем временем закончился бой. Громила по имени Нокс стоял над неподвижным противником, тяжело дыша. Его костяшки были красными, а цепь на ограждении дрожала от криков зрителей.

— Ты не испугалась, Сади, — сказал Доминик.

— Я просто работаю.

— Мой чемпион тоже работает. Только платят ему за то, чтобы люди переставали дышать.

Он повернулся к клетке, поднял бокал и громко объявил:

— Нокс скучает. В этом городе никто не способен заставить его вспотеть.

Затем Доминик снова посмотрел на меня.

— Ты кажешься крепкой. Проведи с ним три минуты. Если победишь моего чемпиона, я женюсь на тебе.

Зал взорвался хохотом. Мужчины ударили ладонями по столам, женщины прикрыли рты, а Лео согнулся от смеха.

Я не засмеялась.

Я сняла заколки, и тяжёлые волосы упали на плечи. Потом развязала фартук, аккуратно сложила его рядом с бутылкой и вышла из-за стойки.

— Что ты делаешь? — улыбка Доминика впервые дрогнула.

— Открываю счёт.

Я подошла к клетке. Нокс смотрел на меня сверху вниз, будто уже выбирал место, куда бросит.

— Уходи домой, птичка, — прогремел он.

— Это хорошая мысль, — ответила я, разуваясь. — Но домой сегодня пойдёшь ты.

Судья отпер дверь. Я ступила на липкий от крови настил и почувствовала босыми ступнями холод металла под покрытием.

Доминик поднял руку, останавливая шёпот своих людей.

— Начинайте, — сказал судья.

Нокс шагнул ко мне, занося кулак, и в этот момент я заметила на его запястье тонкую татуировку — три короткие черты, которые видела много лет назад на другом человеке. Я успела вдохнуть, развернуть плечо и поднять ладонь к его горлу, но за моей спиной Доминик вдруг резко произнёс:

— Стойте…

ЧАСТЬ 2

— Стойте… — повторил Доминик, но уже слишком поздно.

Кулак Нокса прошёл в нескольких сантиметрах от моего лица. Воздух толкнул щёку, а я скользнула под его рукой и ударила основанием ладони в солнечное сплетение.

Удар почти не причинил ему вреда. Зато заставил замолчать зал.

Нокс посмотрел на меня с удивлением, потом оскалился.

— Ты умеешь двигаться.

— А ты умеешь только падать вперёд.

Он взревел и пошёл на меня. Я не пыталась остановить его силу. Я заставляла её работать против него: шаг в сторону, поворот, короткий толчок в локоть. Нокс врезался плечом в сетку, металл загремел над моей головой.

Время в клетке стало странным. Я слышала собственное дыхание, шорох босых ступней по липкому настилу и удары сердца. Под рёбрами рос старый, забытый страх — тот, который я похоронила вместе с прежним именем.

Когда-то меня учили не побеждать.

Меня учили выживать.

— Сломай ей руку! — крикнул Лео.

— Три минуты, — напомнил судья.

Нокс схватил меня за плечо. Его пальцы сомкнулись, как стальные зажимы. Я позволила ему подтянуть меня, упала на колено и одновременно подбила его опорную ногу. Громила потерял равновесие и рухнул рядом, так что настил дрогнул.

Он вскочил быстрее, чем я ожидала. Кулак задел мой висок. Перед глазами вспыхнули белые круги, во рту появился вкус меди.

— Сади! — выкрикнула девушка у стойки.

Я услышала этот голос, но не повернула головы. Если поверну — потеряю ритм.

Нокс снова приблизился. Я заметила, что его левая нога запаздывает после старой травмы. Всего на долю секунды.

Этого хватило.

Я ударила не в тело, а в колено. Нокс зарычал. Затем я перехватила его руку, развернулась спиной к его груди и перебросила его через бедро.

Он упал на спину с грохотом, от которого у зрителей вырвался единый крик.

Судья начал считать.

— Раз!

Нокс зашевелился.

— Два!

Он поднял голову.

Доминик стоял у клетки, не отрывая от меня взгляда. На его лице больше не было насмешки. Только расчёт.

— Вставай, Нокс! — приказал он.

Нокс рванулся, но я уже стояла рядом. Я прижала его запястье к настилу и зафиксировала локоть. Не сломала. Просто показала, что могла.

— Сдавайся, — сказала я тихо.

— Я не сдаюсь женщинам.

— Тогда тебе придётся потерять руку.

Он замер. В его глазах впервые появилось не бешенство, а понимание.

— Три минуты истекли! — объявил судья.

Я отпустила Нокса и поднялась. По залу прошёл гул, будто все присутствующие одновременно забыли, как разговаривать.

Лео уронил стакан. Осколки разлетелись по чёрному мрамору.

— Это невозможно, — прошептал он.

Доминик вошёл в клетку. Он двигался медленно, но пальцы его правой руки сжимались и разжимались.

— Ты знала, куда бить, — сказал он.

— Я знала, куда не надо бить.

— Кто тебя учил?

— Человек, который больше не может ответить.

Доминик остановился напротив.

— Я предложил тебе брак перед всем залом.

— Вы предложили шутку. Не путайте одно с другим.

Его челюсть напряглась.

— Выйдешь за меня, и получишь всё, чего тебе не хватало.

— А если откажусь?

— Тогда ты выйдешь отсюда только по моей воле.

В этот момент боковая дверь распахнулась. В клуб вошла женщина в строгом пальто, с папкой под мышкой. За ней появились двое незнакомых мужчин.

Она не смотрела на Доминика. Она смотрела на меня.

— Сади Арам, — произнесла женщина. — Нам нужно поговорить о деле, которое ты считала закрытым.

Мой желудок сжался.

Доминик медленно повернул голову.

— Кто вы?

— Адвокат Елена Миронова. А вы, Доминик, сейчас очень поможете мне, если не станете мешать.

Он усмехнулся.

— Вы вошли в мой клуб и решили командовать?

Елена положила папку на ближайший стол. На её обложке был выжженный знак — три короткие черты.

Я видела такой же знак на запястье Нокса.

— Мы нашли человека, которого вы приказали убить шестнадцать лет назад, — сказала Елена.

В клетке стало тесно от тишины.

— Это невозможно, — тихо произнёс Доминик.

Елена открыла папку и достала фотографию.

Я увидела на ней молодого мужчину с теми же глазами, что были у меня. У меня перехватило дыхание.

— Он оставил письмо, — сказала она. — И в нём назвал имя человека, который продал его Доминику Вейлу.

Елена положила руку на край первого листа.

— Но сначала нам нужно узнать, помнит ли Сади, кто на самом деле был её отец…

ЧАСТЬ 3

— Но сначала нам нужно узнать, помнит ли Сади, кто на самом деле был её отец…

Я не слышала ничего, кроме собственного дыхания. На фотографии был мужчина лет тридцати — с тёмными волосами, чуть заметной ямочкой на подбородке и таким же шрамом-полумесяцем на запястье.

Я знала этот шрам.

Мать говорила, что он появился у меня после падения с велосипеда. Но я никогда не падала с велосипеда.

— Его звали Арман Арам, — сказала Елена. — Он был бухгалтером Доминика и собирал доказательства против преступной сети. Шестнадцать лет назад он исчез. Все решили, что его убили.

Доминик резко повернулся к ней.

— Убирайтесь отсюда.

— Я ещё не закончила.

— Вы понятия не имеете, о чём говорите.

Елена достала небольшой металлический накопитель и положила его на стол рядом с фотографией.

— У нас есть запись разговора, который состоялся в ночь исчезновения Армана.

Нокс, стоявший у сетки, вдруг побледнел. Он прикрыл татуировку ладонью.

— Выключите это, — сказал он.

Я повернулась к нему.

— Ты знаешь, кто он?

Нокс молчал.

— Я спросила, ты знаешь моего отца?

Он опустил глаза.

— Я был там, — ответил он. — Мне было семнадцать. Я работал на складе и таскал ящики. Доминик приказал привести Армана.

— А потом?

— Арман дрался. Не с охраной. С Домиником.

Доминик сделал шаг к Ноксу.

— Замолчи.

— Ты сказал, что девочка тоже должна исчезнуть, — продолжил Нокс, и голос его задрожал. — Но Арман успел передать меня своей сестре. Она вывезла меня из города.

Мои колени ослабли.

— Что ты сказал? — спросила я.

Нокс посмотрел на меня.

— Твой отец не погиб. Он сбежал, чтобы спрятать тебя. Но Доминик нашёл его раньше.

Елена включила запись. Из металлического устройства раздался хриплый голос.

— Ты обещал, что не тронешь мою дочь.

Это был голос мужчины с фотографии.

Я закрыла рот ладонью.

Следом прозвучал молодой голос Доминика, холодный и нетерпеливый:

— Ты украл у меня деньги и думаешь, что ребёнок станет щитом?

— Я не крал. Я собирал доказательства.

— Тогда передай их мне.

— Никогда.

Раздался удар, затем шум падения. И голос Армана, уже едва слышный:

— Сади не виновата. Она ничего не знает.

Запись оборвалась.

В клубе никто не двигался.

Я подняла глаза на Доминика.

— Ты знал, кто я?

Он долго молчал.

— Я узнал несколько месяцев назад, — сказал он наконец.

— Поэтому нанял меня?

— Я хотел наблюдать.

— Поэтому сегодня выставил меня на бой?

— Я не знал, что ты умеешь драться.

— Нет. Ты просто не верил, что я человек.

Елена открыла папку и достала второй документ.

— Арман оставил нотариально заверенное распоряжение. Если с ним что-то случится, все счета и доказательства переходят его дочери, когда ей исполнится двадцать пять.

Доминик впервые потерял самообладание.

— Счета?

— Компания «Вейл Транспорт», сеть складов, доли в порту и резервный фонд. Всё, что он оформил на подставных лиц, теперь принадлежит Сади.

Я смотрела на бумаги, не понимая, как человек, который сегодня не мог заплатить за комнату, вдруг оказался хозяйкой империи.

Доминик выхватил документ, но один из мужчин Елены перехватил его руку.

— Не советую.

Доминик вырвался и достал телефон.

— Позвоните моему адвокату, — приказал он.

Елена покачала головой.

— Он уже разговаривает с прокуратурой.

На лице Доминика появилась настоящая тревога.

И тут у Елены зазвонил телефон. Она ответила, несколько секунд слушала, а потом посмотрела на меня.

— Сади, мы нашли живого свидетеля. Он готов говорить сегодня. Но он утверждает, что Доминик приказал уничтожить не только документы Армана.

— Что ещё?

Елена побледнела.

— Он приказал уничтожить человека, который всё это время скрывал тебя. И этот человек сейчас в опасности…