Рената облила меня вином на глазах у всех, но после слов моего отца её улыбка исчезла

— Женщины вроде тебя должны благодарить судьбу за то, что их вообще пускают в такие места.

Рената Сальгадо опрокинула на мою голову бокал красного вина раньше, чем я успела встать из-за стола. Холодная жидкость стекла по волосам, попала в глаза и расплылась багровым пятном по кремовому платью, которое утром подарил мне отец.

В ресторане на проспекте Реформа воцарилась тишина. Скрипка замерла на высокой ноте. Официант застыл возле соседнего стола с подносом в руке, а десятки любопытных глаз повернулись ко мне.

Рената поставила пустой бокал на стол и улыбнулась.

— Прости, Валерия. Рука дрогнула. Хотя красный тебе идёт. Он хотя бы скрывает, насколько дёшево ты выглядишь.

Я нащупала салфетку, вытерла ресницы и почувствовала, как внутри поднимается знакомое, почти забытое унижение. Пять лет назад оно заставляло меня плакать в туалете университета. Сегодня я уже знала, что слёзы — именно то, чего она ждёт.

— Ты всегда была такой смелой только при зрителях? — спросила я.

— А ты всегда была такой жалкой? — Рената наклонилась ближе. От неё пахло дорогими духами и сладким шампанским. — Или теперь решила изображать деловую женщину рядом со своим спонсором?

Она кивнула на мужчину с серебряными волосами, который вышел на балкон ответить на звонок. Это был не мой спутник, а финансовый директор нашей группы, случайно оказавшийся за соседним столом.

— Неужели библиотекарки теперь ужинают с такими мужчинами? — продолжила она громче. — Сколько стоит твоя улыбка за вечер?

За ближайшим столом кто-то тихо засмеялся.

Я сжала пальцы под скатертью. На безымянном пальце у меня была тонкая медная закладка-кольцо — подарок отца, сделанный из старой типографской пластины его первой фирмы. Я всегда крутила её, когда нужно было не сорваться.

Мы учились вместе на управлении в Мехико. Рената приезжала в университет на машине с водителем, а я ездила на метро, ела лепёшки у библиотеки и по вечерам работала там до закрытия.

Она не знала, что это был мой выбор.

Мой отец, Алехандро Кортес, основал «Группу Кортес» с одного склада и трёх грузовиков. Перед университетом он сказал мне:

— Деньги притягивают улыбки, Валерия. Но только отсутствие денег показывает, кто способен уважать тебя без фамилии.

Я согласилась. Хотела понять, кто видит во мне человека.

Рената показала ответ уже в первый семестр. Она распускала слухи о моих связях с преподавателями, подкупила однокурсницу, чтобы та обвинила меня в краже, и создала анонимную страницу, где называла меня содержанкой. Доказательств не было, но лжи хватало, чтобы я плакала, заперевшись в кабинке.

Теперь она праздновала помолвку с Маурисио и хвасталась, что компания её отца, «Материалы Сальгадо», стала стратегическим партнёром нашей группы.

Я едва не усмехнулась.

Партнёром? Компания Сальгадо была лишь второстепенным поставщиком, которого в тот день проверяли из-за бракованных материалов, раздутых счетов и сомнительных сертификатов. На столе передо мной лежала папка с отчётом о восьмидесяти миллионах песо — контрактах, переводах и подставных закупках.

Я собиралась спросить Ренату, что именно она знает, когда за её спиной раздались шаги.

Отец вернулся с балкона. Он посмотрел на моё платье, на пустой бокал в руке Ренаты, а потом — на папку с красной печатью.

Он молча снял пиджак и накинул мне на плечи.

— Ты в порядке, дочь?

Улыбка Ренаты исчезла.

В этот момент к нам подошли главный юрист группы и двое аудиторов.

— Госпожа Кортес, — сказал один из них, — мы принесли подтверждения переводов.

Отец положил ладонь на папку.

— Какое совпадение. Мы как раз собирались…

ЧАСТЬ 2

…открыть её при всех.

Рената резко выпрямилась. В ресторане снова зазвучали приборы, но прежнего шума уже не было: гости слушали, не притрагиваясь к еде.

— При всех? — переспросила она, пытаясь рассмеяться. — Алехандро, вы ведь не станете устраивать деловой разговор из-за какой-то бытовой сцены.

Отец посмотрел на неё спокойно.

— Бытовой сцена становится тогда, когда человек проливает вино. До этого мы обсуждали финансовые нарушения.

Юрист Матео Ривера поставил на стол чёрную папку. На её корешке была маленькая медная наклейка с номером дела. Я узнала её сразу: такие наклейки мы использовали только для документов, которые нельзя было оставлять в общем архиве.

У меня пересохло во рту.

— Рената, — сказал Матео, — вы утверждали, что пришли сюда на семейный ужин.

— Так и есть.

— Тогда почему ваш отец сегодня трижды звонил финансовому отделу и требовал остановить внутреннюю проверку?

Она моргнула.

— Я не отвечаю за телефонные разговоры своего отца.

— А за то, что носите его бриллиантовые серьги и хвастаетесь его контрактами, отвечаете? — спросила я.

Рената повернулась ко мне. Её лицо было ещё красивым, но теперь в нём появилась напряжённая складка возле губ.

— Ты ничего не понимаешь в бизнесе.

— Возможно. Но я умею читать счета.

Отец жестом пригласил нас в закрытый кабинет ресторана. Мы прошли через зал, и я слышала, как за спиной шепчутся гости. На стенах висели старые фотографии города, а под потолком гудела вентиляция. Я села на стул, чувствуя, как мокрые волосы холодят шею.

В девять двадцать в кабинет вошёл Эстебан Сальгадо — отец Ренаты. Он был крупным мужчиной с тяжёлым золотым перстнем и лицом, на котором раздражение обычно заменяло приветствие.

— Вы вызвали меня из-за поставок? — спросил он.

— Из-за восьмидесяти миллионов, — ответил отец.

Эстебан остановился.

Рената быстро перебила:

— Папа, это недоразумение. Валерия решила отомстить мне за университет.

— Я даже не знала, что ты имеешь отношение к этим договорам, — сказала я.

— Конечно, не знала. Ты всегда была слишком занята тем, чтобы строить из себя жертву.

Матео открыл планшет и развернул его к Эстебану.

— В течение четырёх лет ваша компания выставляла счета за материалы, которые закупались у третьих лиц почти вдвое дешевле. Разница уходила через две фирмы-прокладки.

Эстебан посмотрел на экран и сжал перстень так сильно, что побелели костяшки.

— Это работа конкурентов.

— Тогда почему обе фирмы зарегистрированы на вашего двоюродного брата и личного помощника? — спросил аудитор.

Рената перестала дышать так громко. Я заметила, что на её рукаве осталось маленькое винное пятно, похожее на ожог.

Отец не повышал голоса.

— Я дал тебе шанс объяснить всё до того, как материалы попадут в совет директоров.

— Ты не имеешь права говорить со мной таким тоном, — прошипел Эстебан. — Мы десять лет работаем вместе.

— Именно поэтому я проверил не только счета, но и доступ к внутренней системе.

Матео положил перед ним распечатку.

— Есть ещё записи с камер в архиве и журнал удалённых файлов.

Рената посмотрела на меня так, будто впервые увидела не бывшую однокурсницу, а незнакомого противника.

— Ты всё это время знала? — спросила она.

— Я знала только, что твой отец ворует у моей семьи. Но не знала, что ты стоишь рядом с ним.

— Я ни при чём!

— Тогда тебе нечего бояться.

В этот момент у Матео зазвонил телефон. Он ответил, несколько секунд молча слушал, а затем поднял глаза.

— Господин Кортес, они нашли человека, который подписывал электронные подтверждения. Он готов говорить, но просит защиты.

Эстебан шагнул к двери.

— Никто никуда не пойдёт.

Отец преградил ему путь.

— Сейчас ты впервые ошибаешься, думая, что всё ещё можешь кому-то приказывать.

Я увидела, как за стеклом кабинета охранник ресторана снял рацию с пояса. В коридоре показался незнакомый мужчина с кожаной сумкой.

Матео достал из неё тонкий накопитель и положил рядом с папкой.

— Здесь запись, которую нам передали десять минут назад, — сказал он. — После её прослушивания вопрос будет уже не в том, кто украл деньги, а в том, кто приказал уничтожить доказательства…

ЧАСТЬ 3

…Матео вставил накопитель в ноутбук. В маленьком кабинете стало так тихо, что я услышала, как по стеклу стучит дождь.

Запись началась с глухого шума кондиционера.

Потом раздался голос Эстебана:

— Если аудиторы доберутся до старых накладных, мы потеряем всё. Удали архив до утра.

Второй голос спросил:

— А если служба безопасности заметит?

— Скажешь, что распоряжение пришло от Валерии. У неё есть доступ к папкам. Девушка слишком упрямая, но никто не поверит её словам.

Я узнала голос сразу. Это был Карлос, помощник Эстебана, тот самый человек, который утром прислал мне письмо с просьбой подтвердить несколько закупок.

Рената прикрыла рот ладонью.

— Папа… ты не мог такое сказать.

— Это подделка, — резко ответил Эстебан.

Матео остановил запись и открыл второй файл. На экране появилась таблица с электронными подписями. В каждой строке стоял мой служебный код, но рядом отображался адрес устройства, с которого документы отправляли ночью.

— Код Валерии украли, — сказал аудитор. — Все действия выполнялись с компьютера Карлоса.

— Я не знала об этом, — прошептала я.

Отец сжал моё плечо.

— Знаю.

Эстебан ударил ладонью по столу.

— Вы не можете обвинять меня на основании голоса и каких-то таблиц!

— Можем, — ответил Матео. — Потому что перевод на восемьдесят миллионов прошёл через счета, владельцем которых формально является ваш помощник, а фактически — вы.

Рената отступила к стене. Её серьга зацепилась за ворот платья и больно дёрнула кожу.

— Ты говорил, что компания расширяется честно, — сказала она отцу. — Ты говорил, что деньги идут на новые склады.

— Не вмешивайся.

— Ты заставлял меня рассказывать всем, что мы партнёры группы Кортес.

— Я сказал, чтобы ты держалась рядом с нужными людьми!

Я посмотрела на неё и вдруг поняла: Рената знала не всё, но ей нравилось жить внутри лжи. Она принимала подарки, повторяла чужие слова и считала это правом унижать других.

— Почему ты облила меня? — спросила я.

Она уставилась на меня.

— Потому что ты всегда смотрела так, будто выше меня.

— Я сидела молча.

— Именно это и бесило!

Отец открыл последнюю страницу отчёта.

— Здесь подпись не только Эстебана. Есть подпись человека, который одобрил доступ к нашим счетам.

Эстебан замер.

— Это невозможно.

— Подпись принадлежит Маурисио Веле, жениху Ренаты.

Рената медленно повернула голову к двери.

— Маурисио?

В коридоре зазвонил телефон. Незнакомый мужчина с кожаной сумкой ответил, побледнел и передал аппарат Матео.

— Это из клиники, — сказал он. — Они утверждают, что Маурисио только что пытался забрать оригиналы медицинских документов одной из сотрудниц, которая дала показания.

Отец посмотрел на меня.

— Он понял, что мы нашли не всё.

Матео включил громкую связь. Из телефона донёсся испуганный женский голос:

— Он сказал, что если я не отдам папку, Валерия никогда не узнает, кто на самом деле руководил этой схемой. И ещё… он назвал имя человека из вашей семьи…