Бывший муж приказал охране вывести меня с гала-вечера компании, но при виде одного человека его улыбка исчезла

Когда бывший муж приказал охране вывести меня из бального зала, я услышала, как за моей спиной смолкли скрипки, а триста гостей повернули головы.

Это произошло в половине девятого вечера в главном отеле города, под огромными хрустальными люстрами и золотыми балконами. Маркус Вэнс стоял у сцены рядом со своей новой девушкой Селестой Роуэн и держал в руке бокал шампанского. На нём был смокинг, который когда-то выбрала я.

Он посмотрел на меня и рассмеялся.

— Уведите её, — бросил Маркус охранникам. — Здесь ей больше нечего делать.

Двое мужчин подошли почти сразу. Один схватил меня за левую руку, другой — за правую. На лацкане моего чёрного платья блестела маленькая латунная брошь в форме компаса. Её подарила мне тётя Элеонора перед своей смертью и сказала: «Если однажды потеряешь направление, смотри не на людей, а на стрелку».

Я посмотрела на стрелку.

Она указывала прямо на Маркуса.

— Это неловко, Ребекка, — протянула Селеста, прижимаясь к его плечу. — Тебе не стоило приходить.

— Я не пришла сюда ради него, — ответила я.

Маркус усмехнулся.

— Конечно. Ты всегда находила красивое оправдание, когда хотела пожить за мой счёт.

По залу прошёл тихий шёпот. Несколько бывших коллег отвели глаза. Другие, наоборот, подняли телефоны. Маркус любил публику, особенно когда мог выставить себя победителем.

Шесть месяцев назад он отправил мне письмо о разводе, пока я была в Сиэтле у умирающей тёти. Он оставил себе квартиру, машину и даже половину вещей, которые покупала я. Друзьям он сказал, что устал содержать жену, которая «никогда ничего не добилась сама».

Я не стала его исправлять.

Молчание часто позволяет самоуверенным людям рассказать о себе больше, чем любой допрос.

— Она действительно должна уйти, — сказал Маркус охранникам. — Я не хочу, чтобы она испортила вечер.

Пальцы одного из мужчин сильнее сжали мою руку. Я заметила на его запястье свежую царапину и услышала, как у меня внутри медленно поднимается холод.

— Вы просто выполняете приказ, — сказала я. — Не буду усложнять вам работу.

Маркус явно разочаровался. Он ждал слёз, крика, сцены. Ждал, что я начну умолять его не позорить меня перед гостями.

Но я спокойно позволила вывести себя к мраморному коридору. За спиной Селеста тихо засмеялась, а Маркус сказал ей:

— Видишь? Она всегда была слабой.

Я остановилась у стеклянных дверей, за которыми дежурил администратор. На стене висел портрет Элеоноры Вэнс — председательницы совета директоров компании «Вэнтэйдж Меридиан». Под портретом стояла табличка с её именем.

Тётя умерла три недели назад.

Маркус ещё не знал, что сегодня вечером в здании находился человек, которого он боялся больше всех. Не знал, что я приехала не просить вернуть мне прошлую жизнь. И уж точно не знал, что Элеонора оставила после себя не только компанию.

В этот момент двери лифта раскрылись. В зал вошёл высокий седой мужчина, председатель совета директоров Генри Колдуэлл. Он остановился, увидев мои руки в хватке охранников, затем медленно повернул голову к Маркусу.

— Немедленно отпустите её, — сказал он.

Охранники замерли.

Генри сделал ещё один шаг и вынул из внутреннего кармана тонкую чёрную папку. Маркус перестал улыбаться.

— Господин Колдуэлл, это частный семейный вопрос, — начал он.

— Нет, Маркус, — перебил Генри. — Это вопрос компании.

Он раскрыл папку и достал первый лист. Его палец лёг на верхнюю строку, а в зале стало так тихо, что я услышала собственное дыхание. Генри уже собирался прочитать документ вслух, когда Маркус рванулся к нему…

ЧАСТЬ 2

Генри едва успел убрать папку, когда Маркус резко шагнул вперёд. Его бокал опрокинулся, и янтарная жидкость растеклась по белой скатерти ближайшего стола.

— Что вы себе позволяете? — прошипел Маркус. — Я председатель компании.

— Пока ещё нет, — спокойно ответил Генри.

Это произошло в двадцать тридцать семь, в центре бального зала. Охранники наконец отпустили мои руки. На коже остались красные следы, и я потёрла запястье, чувствуя, как возвращается кровь.

Маркус повернулся ко мне.

— Ты всё это устроила?

— Я попросила только разрешить мне войти.

— Ты не имеешь права находиться здесь!

Генри поднял папку.

— Она имеет больше прав, чем ты думаешь.

Селеста перестала улыбаться. Её бокал дрожал так заметно, что капля шампанского упала на красное платье.

— Генри, — сказала она, — вы, наверное, ошиблись. Ребекка была его женой. Она не имеет никакого отношения к управлению.

— Вы уверены? — спросил Генри.

Селеста открыла рот, но не нашла ответа.

В девять часов нас перевели в малый зал совета на втором этаже. Туда вошли семь директоров, финансовый контролёр и юрист компании. За стеклянными окнами шумел дождь, а вода ползла по стеклу длинными тёмными дорожками. На столе стояла моя брошь-компас, которую я машинально сняла с платья и положила рядом с телефоном.

Маркус не садился.

— Я требую объяснений, — сказал он. — Если Ребекка пытается устроить спектакль, я вызову полицию.

— Вызывай, — ответила я.

Он посмотрел на меня с прежним выражением превосходства, но в его глазах впервые мелькнул страх.

Генри включил настольную лампу. Её жёлтый свет лёг на раскрытую папку.

— Элеонора оставила подробные распоряжения, — сказал он. — Они должны вступить в силу после подтверждения её смерти.

— Моя тётя не могла оставить распоряжения без моего ведома, — перебил Маркус.

— Могла. И оставила.

Юристка Марта Левин достала из портфеля запечатанный пакет. На нём стояла дата, поставленная три года назад. Я узнала почерк тёти и почувствовала, как сжалось горло.

— Она знала, что умрёт? — спросила я.

— Она знала, что компания окажется под угрозой, — ответила Марта. — Это не одно и то же.

Маркус ударил ладонью по столу.

— Угрозой являюсь не я. Угрозой является женщина, которая годами жила на моём имени.

Я посмотрела на директоров.

— Тогда почему все первые заявки компании написаны моей рукой?

В комнате стало тихо.

Маркус побледнел всего на секунду, затем усмехнулся.

— Она помогала мне. Как жена. Это не делает её автором.

— А деньги на твою первую лицензию? — спросила я. — Тоже были твоими?

Селеста перевела взгляд на Маркуса.

— Ты говорил, что сам оплатил обучение.

— Не вмешивайся, — резко бросил он.

Генри постучал пальцем по папке.

— Мы не собираемся обсуждать семейные обиды. Вопрос в том, почему за последние два года со счетов компании исчезли значительные суммы и почему несколько контрактов были переоформлены через фирмы, принадлежащие людям из ближайшего окружения Маркуса.

Маркус рассмеялся, но смех прозвучал глухо.

— Это клевета.

— Тогда тебе будет легко ответить на вопросы аудиторов.

В десять минут десятого дверь открылась. Вошла женщина с мокрым плащом и металлическим чемоданом. Я видела её впервые.

— Елена Орлова, независимый аудитор, — представил её Генри. — Она закончила проверку по поручению Элеоноры.

Маркус отступил.

— Я не давал разрешения.

— Вам больше не требуется давать разрешения, — сказала Елена.

Она поставила чемодан на стол и достала небольшой накопитель и распечатанную расшифровку телефонного разговора.

— Здесь есть одна запись, которую вы должны услышать до того, как мы откроем завещательные документы.

— Это незаконно, — прошептал Маркус.

— Запись сделана на корпоративной линии и сохранена системой безопасности.

Елена подключила устройство. В динамике раздался голос Маркуса — раздражённый, уверенный, без единой тени сомнения.

«Если Ребекка вернётся, скажите ей, что её имя нигде не значится. Она ничего не докажет. Все документы уже подписаны».

Я узнала дату разговора. Это был день, когда он отправил мне письмо о разводе.

Маркус резко выключил звук.

— Достаточно! — крикнул он.

Елена медленно подняла глаза.

— Нет. Теперь нам нужно понять, кому именно вы отдавали приказы убрать её имя из документов. И почему эта запись заканчивается словами, которые вы ещё не слышали…

ЧАСТЬ 3

Елена снова включила устройство. В комнате стояла тяжёлая тишина, и только дождь бился о стекло в половине одиннадцатого вечера.

Голос Маркуса продолжил:

«Она думает, что тётя оставила ей хоть что-то. Но после подписания последнего соглашения всё принадлежит мне. Даже доля Элеоноры. Ребекка останется ни с чем».

Маркус застыл.

— Это вырвано из контекста.

— Тогда объясните контекст, — попросила Елена.

— Я не обязан объяснять вам каждую рабочую беседу.

— Обязаны, если в этой беседе признаётесь в подделке корпоративных документов.

Марта достала из папки ещё один лист и положила его передо мной. На нём стояла подпись Элеоноры, но буквы были неровными, слишком крупными и непривычно наклонёнными.

— Это заявление об отказе от права голоса, — сказала она. — Маркус представил его совету четыре месяца назад.

Я взяла лист. Бумага была плотной, с тиснёной печатью компании. Пальцы у меня задрожали.

— Тётя не подписывала это.

— Она не могла, — ответил Генри. — В тот день она уже находилась в клинике и не могла держать ручку.

Маркус отступил к окну.

— Вы все сошли с ума. У вас нет доказательств.

Елена открыла металлический чемодан. Внутри лежали копии банковских переводов, отчёты о доступе к электронной системе и заключение специалиста по почерку.

— Подпись поддельная, — сказала она. — Деньги переводились на счета двух посреднических фирм. Обе зарегистрированы на вашего бывшего помощника и на брата Селесты Роуэн.

Селеста резко повернулась к Маркусу.

— Ты говорил, что мой брат только консультировал компанию.

— Он и консультировал.

— Тогда почему ему переводили деньги каждую неделю?

— Потому что так работал договор!

— Которого я никогда не видела, — сказала она.

Маркус посмотрел на меня. Теперь в его лице не осталось прежней уверенности.

— Ребекка, ты понимаешь, что делаешь? Если компания рухнет, ты потеряешь всё.

— Я уже потеряла всё шесть месяцев назад, — ответила я. — Только тогда думала, что потеряла мужа. Теперь понимаю, что потеряла иллюзию.

Генри поднялся.

— В соответствии с распоряжением Элеоноры Вэнс и нотариально заверенным соглашением о наследовании, Ребекка становится преемницей председателя совета директоров и временно получает право приостановить полномочия исполнительного директора.

Маркус молча смотрел на него.

— Нет, — сказал он наконец. — Этого не может быть.

Марта положила перед ним оригинал распоряжения. На последней странице стояла подпись Элеоноры и печать нотариуса.

— Может, — ответила она.

Я не почувствовала торжества. Только усталость. Слишком долго я молчала, чтобы сохранить ему репутацию, и слишком дорого обошлось мне это молчание.

Генри протянул мне папку.

— Она просила передать её вам лично.

Внутри лежало письмо тёти.

«Ребекка, если ты читаешь это, значит, я ошиблась в человеке, которому доверила управление. Не пытайся спасти компанию в одиночку. И не позволяй Маркусу убедить тебя, что ты обязана спасать его».

Я дочитала до конца, когда на столе зазвонил телефон Елены.

Она выслушала собеседника, затем подняла на меня глаза.

— Полиция уже получила материалы аудита. Но есть проблема.

— Какая?

— Маркус успел вывести часть средств сегодня вечером. И сейчас он направляется в архив, где хранятся оригиналы документов.

Маркус рванулся к двери.

Генри крикнул охране остановить его, но тот уже нажал кнопку вызова лифта. На экране загорелся первый этаж.

Елена схватила папку с доказательствами.

— Если он доберётся до архива раньше нас, мы можем потерять единственное подтверждение подделки.

Я посмотрела на латунную стрелку своей броши. Она лежала на столе и указывала в сторону служебного коридора.

Я встала.

— Тогда пойдём туда, где он меньше всего ожидает меня увидеть.

В этот момент из динамика внутренней связи раздался голос Маркуса:

— Ребекка, если хочешь узнать, что на самом деле случилось с твоей тётей, приходи одна…

Связь оборвалась.