Я встретила бывшего в снежном Осло и соврала о медовом месяце — но его жена внезапно перестала улыбаться

В тот вечер Джулиан Хоторн подписал документ, который должен был отправить меня в вечный сон, а потом встретил меня на улице и спросил, счастлива ли я.

Я стояла у витрины закрытого книжного магазина в центре Осло, прижимая ладонь к боку, чтобы не задеть спрятанную под платьем трубку. Было семь часов вечера. Снег летел почти горизонтально, цеплялся за ресницы и таял на медной застёжке моего старого браслета в форме маленького маяка.

Три года назад Джулиан сказал, что никогда не сможет меня полюбить.

Теперь он улыбался так спокойно, будто между нами не было ни пяти лет совместной жизни, ни одной фразы, разрушившей всё.

— Елена? — произнёс он. — Неужели это ты?

Я заставила себя поднять глаза.

— Похоже, мы оба плохо умеем избегать случайных встреч.

Он коротко рассмеялся. На нём было тёмное шерстяное пальто, а на пальце блестело обручальное кольцо.

— Я приехал в Норвегию в свадебное путешествие. А ты?

В этот момент к нему подбежала молодая женщина в красном шарфе. Она остановилась рядом, взяла Джулиана под руку и посмотрела на меня с любопытством.

— Ты не познакомишь нас?

— Елена Блейк, — сказал он после слишком долгой паузы. — Мы когда-то работали вместе.

Я почувствовала, как внутри что-то холодеет сильнее снега.

— Пациентка доктора Хоторна, — уточнила я. — Так будет точнее.

— Софи Рид, — представилась она и протянула мне руку. — Мы только вчера поженились.

— Поздравляю, — сказала я.

И даже улыбнулась.

Это было почти правдой. Софи действительно сияла. У неё были живые глаза, тёплые щёки и тот самый красный шарф, который ветер всё время срывал с плеча. Рядом с ней я казалась собственной тенью.

— Ты тоже здесь в путешествии? — спросила Софи.

Я крепче сжала воротник пальто, скрывая больничную рубашку.

— Да. В последнем.

Она не поняла. Джулиан понял.

Его лицо на мгновение изменилось, но уже через секунду он снова стал вежливым незнакомцем.

Мы разошлись у трамвайной остановки. Я смотрела, как Софи прижимается к его плечу, а он бережно поправляет на ней шарф. Так когда-то он поправлял мой капюшон у ледника Йостедалсбреен.

В палату я вернулась в десять вечера. Анна ждала меня возле окна, держа в руках стакан остывшего чая.

— Ты снова ходила одна?

— Мне нужно было увидеть город.

— Тебе нужно было увидеть его.

Я промолчала.

Анна поставила стакан на подоконник. Рядом лежала фотография Джулиана, которую я всё ещё не могла удалить с телефона. Через три дня мне должны были провести паллиативную седацию. Врач Яспер сказал, что после препарата я усну и больше не проснусь.

— Я попросила, чтобы лекарство ввёл Джулиан, — призналась я.

Анна вздрогнула.

— После всего, что он сделал?

— Он врач.

— Он человек, который бросил тебя.

— Возможно, это было единственное, что он умел делать честно.

В ту ночь я открыла страницу Софи. Там были фотографии ледника, фьорда и северного сияния в Тромсё. Все места, где когда-то была я.

На закреплённой записи Джулиан и Софи стояли под фейерверками. Дата совпадала с днём нашего расставания.

«Три года назад он обещал попробовать полюбить меня. Сегодня он наконец это сделал», — написала Софи.

У меня пошла кровь из носа и упала прямо на экран.

Анна бросилась за салфетками.

— Елена, принимай обезболивающее!

Я оттолкнула её руку.

— Хватит. Я больше не хочу бороться.

Утром дверь палаты распахнулась. Яспер вошёл так быстро, что папка в его руках ударилась о дверной косяк.

— Елена, доктор, которого вы просили, согласился.

— Джулиан?

Он кивнул и положил на кровать подписанное согласие.

Я узнала наклон первой буквы его фамилии.

— Когда он придёт?

— В пятницу. Но перед этим мне нужно показать вам одну вещь. Я нашёл её только сегодня ночью. Если вы готовы, откройте папку и посмотрите на первую страницу…

ЧАСТЬ 2

Я протянула руку к папке, но пальцы остановились в нескольких сантиметрах от обложки. На синем картоне темнело моё имя, а под ним стояла дата поступления в клинику.

— Что там? — спросила я.

Яспер не ответил.

За окном больницы, в половине девятого утра, снегоуборочная машина скребла ковшом по асфальту. Этот звук проходил сквозь стены и резал мне нервы.

— Вы сказали, что нашли её ночью, — напомнила я. — Где?

— В архиве отдела онкологии.

— И почему вы выглядите так, будто нашли не папку, а тело?

Яспер посмотрел на Анну.

— Потому что там есть несоответствия.

Анна приблизилась к кровати.

— Какие несоответствия?

Врач провёл большим пальцем по краю бумаги. Кожа на его пальце была рассечена, и тонкая красная полоска проступила у ногтя.

— Ваша первая биопсия была зарегистрирована за три дня до того, как вы вообще приехали в клинику.

Я почувствовала, как холод поднимается от ступней к груди.

— Это ошибка в дате.

— Я тоже так думал.

Он открыл папку.

Я увидела копии анализов, старые выписки, направление на лечение. На некоторых страницах стояли мои данные. На других фамилия была закрыта чёрными прямоугольниками.

— Почему Джулиан подписал согласие на седацию? — спросила я.

Яспер тяжело вздохнул.

— Он не знает, что пациентка — вы.

У меня пересохло во рту.

— Он видел меня на улице.

— Но не видел ваше дело. Заявка поступила через международную программу помощи. Имя было сокращено до инициалов.

Анна резко повернулась к нему.

— Вы хотите сказать, Джулиан согласился усыпить неизвестную женщину?

— Он согласился помочь пациентке, которой отказали другие специалисты.

Я засмеялась, но смех вышел хриплым.

— Как благородно. Он всегда был благородным, когда меня рядом не было.

В дверь постучали. В палату вошла Софи. Красный шарф был намотан вокруг шеи, а в руках она держала бумажный пакет с апельсинами.

— Простите, — сказала она. — Я хотела передать это Елене.

Я нахмурилась.

— Вы знали, где я?

Софи посмотрела на Джулиана, будто ждала разрешения говорить.

— Он рассказал мне после нашей встречи.

— О чём именно? О том, что бывшая женщина умирает в коридоре? Или о том, что он собирается сам ввести ей лекарство?

Софи побледнела.

— Он не знал, что вы больны настолько тяжело.

— Но знал, что я была его пациенткой.

— Нет, — тихо сказала она. — Он вообще не знал, что вы проходите лечение здесь.

В палате стало так тихо, что я услышала, как апельсин перекатился внутри пакета.

— Почему вы пришли? — спросила я.

Софи положила пакет на стул.

— Потому что три года назад вы исчезли из его жизни не так, как он рассказывает людям.

Анна сжала моё плечо.

— Что значит «не так»?

Софи достала из сумки маленький диктофон и положила его рядом с папкой.

— Джулиан не хотел, чтобы я это показывала. Он думал, что сначала должен сам всё доказать.

Я уставилась на чёрный пластиковый корпус. На его боковой панели была царапина в форме полумесяца.

— Что записано на этом устройстве?

Софи провела пальцем по кнопке включения.

— Разговор, после которого он оставил вас три года назад.

Анна прошептала:

— Елена, не слушай, если не готова.

Я уже была готова. Я ждала этой боли всю жизнь.

Софи нажала кнопку. В динамике сначала зашипел ветер, затем раздался мужской голос.

— Если ты расскажешь ей правду, она умрёт раньше срока. А если попытаешься остаться рядом, я уничтожу тебя вместе с ней.

Яспер поднял голову.

— Этот голос…

Софи нажала на паузу.

— Это был доктор Восс, руководитель клиники, где вам поставили первый диагноз.

У меня задрожали руки.

— Но почему Джулиан сказал, что не любит меня?

Софи посмотрела на меня с такой жалостью, что я впервые захотела от неё отвернуться.

— Потому что Восс держал в руках результаты, которые могли спасти вас. И потому что Джулиан поверил, будто единственный способ защитить вас — заставить вас его возненавидеть.

Я смотрела на папку.

— Тогда почему я всё ещё умираю?

Софи не успела ответить. Телефон Яспера зазвонил. Он взглянул на экран и сразу стал белым.

— Это лаборатория, — прошептал он. — Они нашли второй образец. Но он принадлежит не Елене…

ЧАСТЬ 3

— …а другому человеку, — договорил Яспер, убирая телефон от уха.

Пятница наступила в три часа дня. За окном палаты сгущались сумерки, хотя часы показывали только половину четвёртого. Я сидела на кровати, а передо мной лежали два стеклянных контейнера с биопсийными срезами.

Джулиан вошёл без пальто. Снег таял на его волосах. Он остановился у двери, увидел меня и побледнел.

— Елена.

— Ты всё-таки узнал.

Он закрыл дверь.

— Я узнал утром. Яспер позвонил мне и сказал, что в заявке стоит твоё имя.

— А вчера ты думал, что подписываешь согласие для незнакомой женщины?

— Да.

— И смог бы сделать это?

Джулиан посмотрел на шприцевой насос возле моей кровати.

— Я думал, что помогаю человеку уйти без боли.

— Как удобно. Сначала ты заставил меня жить без тебя, а теперь решил помочь мне умереть.

Он вздрогнул, будто я ударила его.

В палату вошли Софи, Анна и Яспер. Софи сняла красный шарф и положила его на спинку стула. На ткани остались мокрые снежинки.

— Покажите ей результаты, — сказал Джулиан.

Яспер разложил документы.

— Первый образец, на основании которого вам назначили лечение, не соответствует вашей ткани. Это образец пациентки, поступившей в тот же день. Второй образец, найденный в архиве, подтверждает: у вас был редкий, но излечимый вид опухоли. Он не был безнадёжным.

Я не сразу поняла смысл слов.

— Излечимый?

— Да. При своевременной операции шансы превышали восемьдесят процентов.

Анна закрыла рот ладонью.

— Но Елене три года говорили, что лечение только продлит жизнь.

Яспер опустил глаза.

— Ей назначали препараты, которые не соответствовали диагнозу. Некоторые были частью закрытого исследования Восса.

Джулиан сжал кулаки.

— Я узнал об этом после вашего расставания. Восс подделал результаты, потому что вы были включены в исследование без согласия. Когда я попытался сообщить в комиссию, он пригрозил вам.

— Поэтому ты сказал, что не любишь меня?

— Я думал, если ты возненавидишь меня и уедешь, он перестанет использовать тебя как рычаг.

— Я не уехала. Я лечилась у него.

Эти слова разрушили его окончательно. Джулиан опустился на стул и закрыл лицо руками.

Софи подошла к нему.

— Ты должен был рассказать ей.

— Я искал доказательства.

— Ты искал их три года, пока она умирала.

Яспер достал из папки распечатку.

— Здесь есть ещё кое-что. Восс подменил не только анализ. Он оформил документы так, будто Елена сама отказалась от операции.

— Я никогда не отказывалась, — прошептала я.

— Знаю.

Джулиан поднял голову.

— Я найду его.

— Нет, — сказала я. — Сначала найди мне хирурга.

Он встал так резко, что стул отъехал к стене.

— Я уже связался с клиникой в Бергене. Они готовы принять тебя сегодня. Но потребуется срочная операция, а после всего лечения никто не может обещать результат.

— Мне и раньше никто ничего не обещал.

Софи передала Ясперу диктофон.

— Там есть ещё одна запись. Вторая часть разговора.

Джулиан резко повернулся к ней.

— Софи, не надо.

— Надо.

Она включила диктофон. Голос Восса снова заполнил палату.

— Ты подпишешь расставание и исчезнешь. А если вернёшься, я отправлю Елену в список неизлечимых. Никто не станет проверять её документы, когда она уже получит первый курс.

Затем послышался голос Джулиана:

— Если я уйду, вы оставите её в покое?

— Пока она приносит деньги, да.

Запись закончилась.

Я смотрела на Джулиана и впервые видела не мужчину, который меня бросил, а человека, который испугался и выбрал молчание.

Но в этот момент телефон Софи снова зазвонил. Она ответила, слушала молча, а затем медленно опустила руку.

— Восс узнал, что образец нашли. Он уже вылетел в Берген. И у него есть приказ, который может остановить твою операцию…