ЧАСТЬ 4

Он ещё не знал, что настоящая опасность для него началась не с моего развода и даже не с семи миллионов.

— Говорите, — попросила я, прижав телефон к уху.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как Оскар положил ручку на стол.

— В документах на ребёнка указано, что отец уже подтвердил своё отцовство, — сказала сотрудница родильного отделения. — Но подпись господина Мендосы не совпадает с подписью в его удостоверении.

Я посмотрела на Рикардо.

Он понял всё по моему лицу.

— Что они сказали? — спросил он.

Я не ответила.

Сотрудница продолжила:

— Нам также сообщили, что вы являетесь законной супругой господина Мендосы. В таком случае больница обязана проверить сведения, если заявление об отцовстве вызывает сомнения.

— Кто подал заявление?

— Женщина по имени Даниэла Торрес. Она утверждает, что господин Мендоса обещал признать ребёнка. Но сегодня утром она отказалась подписывать окончательные бумаги.

Рикардо выхватил из кармана телефон.

— Даниэла? Почему она вам звонила?

На другом конце провода повисла короткая пауза.

— Потому что она приехала в клинику одна и попросила защитить её от господина Мендосы.

Звонок закончился.

Рикардо побледнел.

— Это ложь.

— Тогда позвони ей, — сказала я.

Он набрал номер. Сначала слушал, потом резко убрал телефон от уха.

— Она не отвечает.

Лаура шагнула к двери.

— Нам нужно уйти.

— Ты никуда не уйдёшь, — остановил её Оскар. — Через час мы передадим материалы в полицию и в налоговую службу.

Рикардо повернулся ко мне.

— Мариана, послушай. Я ошибся. Но это можно исправить.

— Исправить что именно?

— Я хотел обеспечить ребёнка.

— За счёт моих денег?

— Я думал, ты поймёшь.

— Ты думал, что я подпишу всё, как делала семнадцать лет.

Он провёл ладонью по лицу. На безымянном пальце блеснуло наше обручальное кольцо, которое он не снимал даже тогда, когда обещал другой женщине сына.

— Я тебя любил, — прошептал он.

— Возможно. Но ты любил ещё больше жизнь, в которой я всё терпела.

Оскар передал мне папку.

— Здесь уведомление о расторжении брака, заявление о мошенничестве, документы о продаже дома и подтверждение блокировки перевода. Вам осталось только подписать.

Рикардо резко поднял голову.

— Ты с самого начала всё готовила?

Я вспомнила вечер три месяца назад. Тогда он оставил планшет на кухне, а я случайно увидела уведомление о попытке входа в мой банковский счёт. Я ничего ему не сказала. Позвонила в банк, сменила доступы и попросила Оскара проверить документы.

Потом я установила на домашнем планшете программу восстановления удалённых файлов.

Не из мести.

Из осторожности.

— Я готовила не ловушку, — ответила я. — Я готовила себе выход.

В тот же день мы узнали, что Даниэла пришла к следователю сама. Она рассказала, что Рикардо обещал ей дом, деньги и место в компании, если она родит сына и будет молчать о поддельных переводах.

Её ребёнок действительно был от Рикардо. Но это не делало его хозяином моих денег и не превращало предательство в право собственности.

Вечером я приехала к Эльвире.

Она сидела у окна больничной палаты и держала в руках мой старый блокнот с тканевым корешком. Я оставила его у неё утром.

— Я всю жизнь оправдывала его, — сказала она.

— Вы не обязаны оправдывать его теперь.

— Он сказал, что ты без него не справишься.

Я села рядом.

— А вы ему поверили?

Эльвира покачала головой.

— Нет. Я просто слишком поздно поняла, что сама научила его считать доброту слабостью.

Через два дня Рикардо попытался вернуть контроль над компанией. Он созвал собрание и объявил, что я якобы украла деньги семьи.

Но на столе у Оскара уже лежали банковские записи, восстановленная запись с планшета и заключение эксперта о подделке подписи.